Последний министр (СИ)
Сам граф сейчас наблюдал за происходящим с явной усмешкой в своём взгляде. Он, по всей видимости полагал, что только что Протопопов устроил себе политические похороны и напросился на отставку.
Но чьи похороны предстоят — это только требовалось выяснить. Протопопов в оригинальной истории дважды отказывался от дуэлей и проглатывал оскорбления, теряя свой политический вес на глазах и ссылаясь на невозможность участия в дуэли царского министра без одобрения Государя. Протопопову новому предстояло отстоять свою честь. Понимая, что он не имеет право бросать дуэль без ведома и позволения свыше, следовало спровоцировать конфликт, чтобы дождаться обратный вызов.
Наблюдать за тем как на его глазах всходит революция, министр не собирался и действовать намеревался крайне решительно, но вовсе не бездумно.
Глава 2
«Если выяснится, что ты не мусор, а честный фраер, дам я тебе денег».
1917 год, январь 3,
Петроград, Набережная реки Фонтанка, дом 57.
— Сколько-сколько, Пётр Карлович, ну ка повтори?
— Дефицит Министерства внутренних дел составляет 6 миллионов рублей, — прокаркал Лерхе, вице-директор и заведующий счетной частью министерства.
Протопопову показалось, что он в первый раз ослышался, когда ему назвали сумму в 6 миллионов рублей дефицита, потому что со здешней связью толком не разберёшь, что говорит собеседник. Но нет же, Пётр Карлович повторил один в один цифры, повысив голос, чтобы слышно лучше было. Да еще так уверенно об это говорил, как будто Протопопов поинтересовался, который сейчас час. На минуточку, если примерно перевести тогдашние деньги в современные деревянные, речь пойдет о порядке 6 миллиардах!
Протопопов, который знал деньгам цену и счёт, аж закашлялся от новых выходных.
Поплохело сразу.
— А теперь ещё раз любезный, ты предлагаешь мне выделить двадцать тысяч рублей Маркову при многомиллионом дефиците? — прорычал Протопопов в трубку.
— Я предлагаю? Извольте не согласиться, это вы велели выделить на Николая Евгеньевича рубли из секретных средства, — ответил Лерхе, судя по голосу, немного смутившись от тона вопроса, да и от самого вопроса тоже.
— Отменить!
— Будет сделано…
Протопопов уже собрался положить трубку и наконец-то прочистить ушную раковину пальцем, потому как от треска из динамика натурально звенело в ушах, но Лерхе встрепенулся:
— Господин министр!
— На проводе!
— Остальным платим?
— Это кому?
— Ну как кому, правым думцам, у нас ведь Марков не один такой, кто из секретных средств кормится.
— Фамилии?
— Господа Римский-Корсаков, Орлов, там у нас списочек согласованный…
— Отменить! И ещё, Пётр Карлович, приказываю подготовить мне детальный отсчет по расходованию средств! — рявкнул Протопопов и съездил кулаком по столу, едва чашку с чаем не перевернул.
— Когда нужно подать отчёт господину министру?
— Вчера!
— Господин министр, но…
— Отчёт на стол!
Протопопов, не давая Лерхе опомниться, положил трубку с таким грохотом, что телефон аж звякнул, подпрыгнув на столе. Вице-директор ещё что-то болтал на линии, когда разговор был закончен.
Вон как оно оказывается — дефицита на 6 миллионов рублей. Прежнего министра это дела или министерство ему уже такое досталось, но такое положение дел не годится никуда. Но оно и не мудрено, если платить по 20 тысяч деревянных Маркову и ему подобным, то за год сумма быстро набежит и растрат никаких не надо.
Протопопов понимал, насколько нелогичным могло показаться для Лерхе решение прекратить финансирование правых думцев, но ничего, свалить можно на Александра Дмитриевича. Как уже успел прознать Протопопов, народ в Петрограде от мало до велика талдычит о «буйстве» министра внутренних дел. Протопопов нынешний успел послушать, что господин министр якобы человек психически нездоровый, бегает на четвереньках и лает, как собака.
Вот на биполярочку прежнего Александра Дмитриевича и будем валить все без остатка. Отмену выплат правым, да и другие решения, которые только предстояло принять.
Шиза Протопопова была пожалуй самая обсуждаемая тема на повестке дня в Петрограде, ну а на первом месте всех газет были новости о предстоящей дуэли. «Русское слово», газета которую прежний Протопопов выписал, сообщало:
«По позднейшим слухам, циркулирующим в кругах, близких к Государственной Думе, дуэль А.Д. Протопопова и М.В. Родзянко считается неизбежной»
Газетчики наперебой ломали копья в рассуждениях — чей вызов примет господин министр. И подавляющее большинство отдавала приоритет Родзянко, потому как графа Бобринского Протопопов боялся и сторонился всячески. Вызов от Родзянко виделся журналюгам чем-то само собой разумеющимся, но все сомневались, что дуэль состоится из-за мелочности и трусости Протопопова, которая была сродни притчи во языцех. Высказывались предположения, что министр внутренних дел прикроется «волей» Государя, чтобы избежать дуэли.
Протопопов, которого разговоры о собственной трусости, мягко говоря не вдохновляли, тяжело вздохнул. В который раз подавил юношеский порыв взять пистолет, поехать к Родзянко, потом к Бобринскому (ну или наоборот) и порешать вопросы на месте. Нет, так здесь проблемы не решаются, это Протопопов успел понять — народ не поймёт, а поддержкой народа неплохо бы заручиться в самое ближайшее время. Как только? Хотел Александр этого или нет, но он попал в тело самого ненавистного министра из нынешнего кабинета правительства.
Протопопова здесь не просто недолюбливали, а ненавидели всеми фибрами души.
Нерукопожатный.
Невхожий.
Распутинец.
Эпитетов, которые охарактеризуют Протопопова в глазах других людей — тысяча. Обычно как бывает — говорят о человеке нехорошо, а ты дели пополам, половина сказанного — ложь и наговоры.
А с Протопоповым, так куда не плюнь — правда. Что не укор, так по делу. За несколько месяцев, что прежний Протопопов пробыл у руля министерства внутренних дел, он наворотил столько дел, что вокруг него не осталось друзей и почти не осталось сочувствующих его курсу. Последнее неудивительно, как такового, курса у министра попросту не было. Он как гавно, всплыл на самую поверхность реки, а оказавшись наверху теперь плыл по течению, не предпринимая попыток что-либо серьезно изменить. И выходит, что не делал ничего толком, а портил все. Это потому что обществу в это время нужны были перемены и оно могло смириться с чем угодно, кроме как с бездействием высшей власти.
«Любовь народную» Протопопов успел испытать на своей шкуре, пробыв не полных два дня в новом теле. И если на момент попадания наш герой понимал, что Александр Дмитриевич — это редкостный подлец и негодяй, исходя из своих прежних знаний, связанных с научными изысканиями по данному периоду. То теперь к нему возвращалась память бывшего Протопопова и все становилось по своим местам…
Да и без памяти все понятно — газеты последних дней, куда не плюнь, пестрили статьями, авторы которых твердили в унисон о надобности немедленной отставки министра внутренних дел и выдвигали требование назначения ответственного правительства.
Но любишь кататься — люби и саночки возить. Протопопов понимал, что получив новое тело не может отделить себя от накуралесившего министра. Тут уж деваться некуда — один бедокурил, другому разгребать.
Ладно, заслужено…
Да и положа руку на сердце, нынешний Протопопов на месте Родзянко тоже не подал бы руку Протопопову прежнему.
Будучи в своё время товарищем председателя Думы (да-да, этого самого М.В Родзянко, с кем будущий министр пребывал в дружеских отношениях на тот момент), Протопопов ездил в числе думских делегатов в старушку Европу и слыл рьяным октябристом, не имея возможности «поправеть» ни по происхождению, ни по части своего материального благосостояния. Больше того, ходили слухи (нынешний Протопопов этого не припоминал, но к нему не вся память вернулась на вечер 3 января), что назначению на должность министра способствовал сам Родзянко, лично хлопотавший за своего друга перед Государем. Ну а дальше закрутилось-завертелось, Протопопов оказался очарован Николаем II и «поправел» не по своему статусу, но по взглядам, что привело к резкому отторжению левых и даже думского центра. Своей сменой политических взглядов Александр Дмитриевич натурально нагадил не только левым, но и самому Государю, стремившемуся назначением октябриста-министра сблизиться с Думой.