Последний министр (СИ)

Надо отдать должное Константину Иванычу, всего за несколько дней он провёл колоссальную аналитическую работу и в его докладе значились множество фамилий, должностей и организаций.
— Толково поработали господин Глобачев. Героически.
— Как говорит один немецкий драматург, несчастна та страна, которая нуждается в героях, — вздохнул Глобачев.
— Страна нуждается в героях, п….да рождает дураков, во-во, — ответил вздохом на вздох Протопопов.
Что особенно отметил министр — Глобачев при подготовке доклада воспользовался принципом интеллектуальных карт, подсмотренным у Протопопова ранее. Все разложено по полочкам, а эти самые полочки соединены друг с другом стрелочками. Одного взгляда на схему было достаточно, чтобы понять — обозначенные в докладе компании имеют корни в иностранных деньгах. Увы, прессануть банки и подконтрольные им предприятия лишь на основе данных умозаключений не выйдет — шито-крыто все у них с точки зрения финансовой отчётности, валютных поступлений и прочего.
Комар носу не подточит.
Но кое в чем банкиры просчитались. Среди десятков предприятий затесалось то самое акционерное общество «Печать» с основным капиталом в баснословные 5 миллионов рублей. Память Протопопова прежнего услужливо подсказывала Протопопову нынешнему, что «Печать» была тем местом через которое банкиры отмывали деньги, спонсировали стачки и в целом всячески влияли на общественность. Неудивительно, что сумма основного капитала акционерного общества более чем в три раза превосходила «рептильный фонд» министерства внутренних дел. В «Печати» банкиры могли развернуться и не бояться преследования, поскольку прежний Протопопов давно и наглухо погряз в дела акционерного общества по уши. Достаточно сказать, что главным продуктом «Печати» являлась та самая газета «Русская воля»…
Поэтому формула получалась простая — любой наезд на газету приравнивался к наезду на самого министра. От того банкиры так легко подставились через убийство Амфитеатрова, искренне веря, что им все сойдёт с рук и министр внутренних дел не станет топить самого себя, проводя расследование.
И имей они дело с прежним Протопоповым, то были бы абсолютно правы и ночью после убийства наверняка могли спать спокойно. Убийством же они хотели указать министру на его место в большой игре.
Обломятся.
Игра действительно шла большая, и доклад Глобачева позволил министру освежить «свои» воспоминания и доподлинно понять, отчего банкиры так свято верили в то, что Протопопов не сунется в расследование и проглотит убийство Амфитеатрова.
Главной фигурой, значившейся в докладе был публицист И.И Колышко, подозреваемый в шпионаже. От него стрелки шли к Гуго Стиннесу (тому самому «великому и ужасному» немцу) и Генриху Бокельману. Не хватало здесь ещё одной фамилии, обведённой в кружок.
Самого Протопопова.
И это останавливало прежнего министра от решительных действий.
Глобачев, возможно знавший о том, что министр повязан вокруг «Печати», по этой причине не придавал ей значения и всячески избегал. Когда как АО «Печать» собственно покрывала собой ту часть настроения рабочих, которая формировалась под воздействием прессы, выпускаемой акционерным обществом, и, по сути, им контролируемой.
— На каждое предприятие внедрены агенты, мы держим руку на пульсе. Более того, мы развёртываем присутствие в рабочих группах, за которыми реальная сила, — сообщил Глобачев, когда Протопопов закончил ознакомление с докладом.
— К понедельнику я жду полноценных отчётов, которые выявят нарушения производства со стороны промышленников, получающих сверхприбыли.
Глобачев удалился. А Протопопов провёл остаток дня за просмотром кино на «заморском» проекторе Пате-2, имевшем в России довольно широкое распространение. Аппарат доставили ему в кабинет из одного из кинотеатров, которых в Петрограде этого времени насчитывалось аж целых 400 штук. Доставил киномеханик собственной персоной, который и наладил сеанс. Смотреть предстояло первые наработки «министерства синематографии».
Режиссёр прислал ленту с запиской:
 
Великолепно!
Прорыв!
Благодарю вас за подсказку господин министр!
Лента называлась просто:
«Нормирование часов производства. Пособие для внедрения на предприятиях».
Лента являлась первой в цикле Александра Дмитриевича, заказанном синематографическому министерству.
  
Глава 11
 
 
«Гоп стоп мы подошли из за угла…»
 
А. Розенбаум.
 
Год 1917, январь 11,
у офиса акционерного общества «Печать», Петроград
Наступил вечер, Кирпичников доложил, что необходимая для обыска документация оформлена, а заодно сформирована группа, которая этим самым обыском займётся, как только господин министр даст соответствующую отмашку к действию.
— Лучшие из тех, кто у меня только есть, — заверил Кирпичников, когда принёс в кабинет к Протопопову подписать постановление.
Поскольку обыск планировали проводить по статье 258 УУС, «по собственной инициативе в случае не терпящем отлагательства», требовалось обязательное уведомление мирового судьи, без оного все действия считались незаконными. Отличная статья, которая исключала надобность в понятых, которые в данном случае были ни к селу, ни к городу.
Александр Дмитриевич не желал никого уведомлять, будь то хоть сам мировой судья, хоть сам бес. Опасался, что информация с быстротой молнии просочится до банкиров и все мероприятие будет сорвано в одночасье. Поэтому документ он подписал лично. Решил, что министерской подписи будет более чем достаточно.
— К делу, — Протопопов, поставив в нижнем правом углу бумаги свою закорючку, спешно поднялся из-за стола, распрямившись, как пружина.
Пора было дать понять этим ребятам-толстосумам и финансовым воротилам Петрограда, что шутки плохи и чувства юмора у Александра Дмитриевича нет в принципе. Все эти Утины, Шайкевичи, Вышнеградские, Манусы и иже с ними очень скоро осознают, что ни на того они бочку катят. Ситуация в Петрограде менялась стремительно и не всегда прав тот, за кем деньги. Но как говорится, не зевай — на то и ярмарка.
Вышли из здания.
У автомобиля встретили троих сыщиков, оказавшихся немногословными. Настоящие профессионалы своего дела. Они поприветствовали министра, и как набрали в рот воды. Лица угрюмые. Только зыркали подозрительно по сторонам. Впрочем, разговаривать особо и не хотелось, да и не о чем. Откровенно говоря, сыщики Протопопову в том деле, который он задумал были без надобности.
Сели в автомобиль, который министр предпочёл вести лично.
У него то и в прошлой жизни водитель появился в глубоко пенсионном возрасте, если так можно сказать. Рулить он любил и в своем время немало машин побил. Теперь же, когда тело вновь оказалось послушным и отзывчивым, Протопопов получал несказанное удовольствие от вождения, как в принципе и от любых других бытовых мелочей. С возрастом все эти чувства угасают…
Шёл седьмой час, но на улицах было отнюдь не многолюдно. Все потому что наступил жуткий мороз, отчего на сиденье автомобиля пришлось подкладывать шерстяные пледы, чтобы не отморозить ничего ценного по мужской части. Сам автомобиль был покрыт тонким слоем инея, с бампера свисали сосульки.
Всю поездку изо рта шёл пар…
Протопопов достаточно плохо знал Петроград (он то и в современном Питере бывал не то чтобы часто), поэтому Кирпичников услужливо показывал Александру Дмитриевичу нужные повороты, выступая аналогом навигатора 21 века.
Примерно через полчаса неспешной езды, когда окончательно стемнело, а народа на улицах совсем не осталось, их автомобиль припарковался в паре кварталов от здания, в котором располагался офис акционерного общества «Печать». Далее решили идти пешком.
— Не боитесь мотор оставлять, Александр Дмитриевич? — спросил один из сыщиков. — Места здесь дюже беспокойные, того и гляди угонят.