Сообразительный мистер Ридер. Воскрешение отца Брауна (сборник)

Внешне она относилась к мистеру Ридеру с уважением и чуть ли не с благоговейным трепетом. С тем, что к нему заглядывают странные субъекты и подозрительного вида личности, она мирилась. Она прощала ему ботинки с квадратными носками и высокую шляпу с плоской тульей, она даже восхищалась его галстуком с широкими концами и маленькой пряжкой, зубцы которой постоянно кололи ему пальцы, когда он застегивал ее. Однако любому преклонению есть предел, и когда она выяснила, что мистер Ридер имеет привычку провожать в город некую молодую леди, для нее этот предел наступил.
Миссис Хамблтон рассказала подругам (и они с ней согласились), что все мужчины одинаковы и что все неравные браки между стариками и молодыми рано или поздно заканчиваются в суде по бракоразводным делам. Она даже стала оставлять на столе хозяина его любимую воскресную газету, свернутую таким образом, чтобы ему сразу бросались в глаза заголовки наподобие: «Измена молодой жены приводит безутешного старика в суд!»
О том, штудировал ли мистер Ридер сии документы человеческих взаимоотношений, ей было не известно. Он никогда не упоминал в разговоре о печальных последствиях неравных союзов и продолжал как ни в чем не бывало встречать мисс Белмэн в девять часов по утрам и в пять минут шестого по вечерам, если не был занят в это время по службе.
Вообще, мистер Ридер так редко обсуждал свои дела или посвящал кого-то в свои мысли, что было удивительно услышать от него пусть и непрямое упоминание о том, чем он занят на работе. Возможно, не случилось бы и этого, если бы мисс Маргарет Белмэн в разговоре (случайно) не затронула тему, которая косвенно имела отношение к исчезновениям.
Разговаривали они об отдыхе. Маргарет собиралась на пару недель махнуть в Кромер [28].
– Поеду второго. Первого еще нужно получить ежемесячные дивиденды (Слышали про такие? Здорово, правда?), а потом…
– Что?
Ридер резко обернулся. В большинстве компаний дивиденды выплачиваются раз в полгода.
– Дивиденды, мисс Маргарет?
Видя его удивление, она сперва слегка покраснела, но потом рассмеялась.
– А вы не догадывались, что я могу иметь вклады? – слегка подтрунивая, произнесла она. – В месяц я получаю десять фунтов. Это отец, когда умер, оставил мне небольшую недвижимость. Два года назад я продала коттеджи за тысячу фунтов и выгодно вложила вырученные деньги.
Мистер Ридер быстро подсчитал в уме.
– Вы получаете около двенадцати с половиной процентов! – сказал он. – Действительно, весьма недурное вложение. А как называется компания?
Она заколебалась.
– Извините, но, боюсь, я не могу вам этого сказать. Понимаете… В общем, это тайна. Компания имеет отношение к одному южноамериканскому синдикату, который поставляет оружие… Как это слово?.. Инсургентам! [29] Я понимаю, зарабатывать на этом деньги ужасно… Я имею в виду оружие и так далее, но это приносит очень хороший доход, и я не хочу упускать такой возможности.
Ридер нахмурился.
– Но почему это нужно держать в такой тайне? – спросил он. – Очень многие вполне уважаемые люди зарабатывают деньги на торговле армейскими товарами.
И снова она замялась, девушке явно не хотелось обсуждать эту тему.
– Мы обязались… Мы – это акционеры… Обязались никому не рассказывать о том, что связаны с этой компанией, – сказала она. – Это одно из соглашений, которое мне пришлось подписать. И деньги приходят в срок. Я на своей тысяче уже заработала триста фунтов дивидендов.
– Гм! – протянул мистер Ридер, мудро решив не задавать пока лишних вопросов. Все равно об этом можно будет поговорить и завтра.
Однако его планам на следующее утро не суждено было сбыться. Кто-то сыграл с ним злую шутку. Это была одна из тех шуток, к которым он давно привык, поскольку вокруг него было немало людей, имевших веские основания ненавидеть его, и не проходило и года, чтобы у кого-то из них не возникало желания поквитаться с ним за то внимание, которое он в свое время им оказал.
 
– Вы что ли Ридер?
Мистер Ридер, крепко сжав обеими руками зонтик, посмотрел поверх пенсне на заговорившего с ним оборванца, который стоял у порога. Сыщик как раз вышел из своего дома на Брокли-роуд и собирался направиться к себе в кабинет на Уайтхолл. Поскольку был он человеком методичным и пунктуальным, эта встреча раздосадовала его, ведь она уже стоила ему пятнадцати секунд драгоценного времени.
– Это вы упрятали Айка Уокера, верно?
Мистер Ридер за свою жизнь «упрятал» множество людей. Он был по профессии «крючком», что на уголовном жаргоне означает человека, который занимается поиском и задержанием преступников. Айка Уокера он и в самом деле прекрасно знал. Это был умный, даже слишком умный фальшивомонетчик. В то время он работал санитаром в Дартмурской тюрьме и мог считать себя счастливчиком, если бы весь остаток двенадцатилетнего срока ему пришлось заниматься этой несложной работой.
На незнакомце, невысоком мужчине с твердым лицом, одетом в костюм, который явно до него носил кто-то более высокий и широкоплечий, были подвернутые внизу брюки, жилет изобиловал такими складками, какие мог соорудить лишь непрофессиональный портной, а носить – только человек, презирающий мнение окружающих. Во взгляде его строгих ярких глаз, устремленных на мистера Ридера, угрозы сыщик не видел.
– Да, я приложил руку к аресту Айка Уокера, – добрым, почти ласковым голосом ответил мистер Ридер.
Человек сунул руку в карман и вынул какой-то пакет, замотанный в кусок зеленой непромокаемой ткани. Мистер Ридер развернул ткань и увидел грязный помятый конверт.
– Это от Айка, – сказал мужчина. – Он из тюряги это передал с одним парнем, который вчера освободился.
Мистера Ридера подобное ничуть не удивило. Он знал, что тюремные правила существуют для того, чтобы их нарушать, и что вещи куда более страшные, чем незаконная передача письма, происходили даже в тюрьмах с самым строгим режимом. Он раскрыл конверт и, продолжая краем глаза следить за лицом посыльного, вынул мятый лист бумаги и прочитал пять или шесть начертанных на нем строк:
«Дорогой Ридер, вот вам загадка. То, что есть у других, может перейти к вам. У меня этого нет, но оно окажется у вас. Когда вы получите это, оно будет горячим, как огонь, но, когда оно уйдет, вам будет холодно.
 
С любовью, Айк Уокер (отбывающий двенадцать лет из-за того, что на суде вы вышли на свидетельскую трибуну и наговорили кучу лжи)».
 
Мистер Ридер поднял глаза, и взгляды мужчин встретились.
– Ваш друг случайно не сошел с ума? – вежливо поинтересовался сыщик.
– Он мне не друг. Я его не знаю. Тот парень попросил меня письмо передать, – сказал посыльный.
– Ну что вы! – сияя улыбкой, произнес мистер Ридер. – Он вчера вручил его вам в Дартмурской тюрьме. Ваша фамилия Миллс, вы восемь раз отбывали наказание за кражу со взломом и сядете в девятый раз до конца этого года. Вы вышли два дня назад… Я видел, как вы приходили для отчета в Скотленд-Ярд.
Мужчина на миг встревожился, в его взгляде появилось желание развернуться и дать деру. Мистер Ридер бросил взгляд вдоль Брокли-роуд, увидел стоящую на углу стройную фигурку, подъезжающий к остановке трамвай и, поняв, что время упущено, пересмотрел свои планы.
– Давайте зайдем, мистер Миллс.
– Не хочу я заходить, – бросил мистер Миллс, растревожившийся уже не на шутку. – Он попросил передать вам записку, я передал. На этом все. Мне больше нечего…
Мистер Ридер поманил его пальцем.
– Идем-идем, – самым дружелюбным тоном произнес он. – И прошу, не нужно меня сердить. Я ведь вполне могу отправить вас обратно к вашему дружку мистеру Уокеру. Поверьте, если меня рассердить, я превращаюсь в очень неприятного человека.
Посыльный покорно поплелся за мистером Ридером, старательно вытер ноги о коврик и на цыпочках поднялся по ковровой дорожке на лестнице в большой кабинет, где мистер Ридер имел привычку предаваться размышлениям.