Гвардия Хаоса (СИ)
— Это шутка? Ха-ха, смешно. С другой стороны, теперь я знаю, благодаря кому обладаю интернациональной внешностью. Вы хоть представляете, как сильно я хочу разрез глаз как у всех?
— У тебя красивые глаза, — поспешил разубедить ее Ранмаро.
Но Юрике было не до него. Она переваривала информацию. Которая многое меняла в ее отношении к «желтой прессе».
— Эй, а ничего, что мне от бабушки ничего не досталось? Ладно кожа и глаза — где мои метр девяносто? И кто эти трое? — она указала на стоящую чуть особняком троицу, в которую входили еще один мужчина-яо; невероятно худой и очень бледный парень-гемини с длинными, можно даже сказать, женскими волосами — длинными, цвета вороньего крыла; и странный тип в белой театральной маске.
— Сигурд, Раббен Тоттенгрибер и Августо.
Юрика сразу вспомнила семисотлетнего старика, о котором в поезде упоминал Дженази. На картине ему было в районе сорока.
— Ты могла слышать, что Гвардия Хаоса и Десять Великих Домов уничтожили друг друга, положив конец эре страха. Но это не так, — продолжила Виктория. — Дом Лэйт — один из Десяти Великих Домов. Правда, я, мама и Ранмаро — все, что от него осталось. Мы — одни из немногих уцелевших высокорожденных фелкамелов.
— Фелкамелы? — Юрика вспомнила, что уже слышала это слово от дяди.
— Свободные граждане Небесных Городов из Великих, Вассальных и Малых Домов. Фелкамелов Великих Домов осталось очень мало.
— Сочувствую, — Юрика продолжала рассматривать картину, но теперь, правда, уже все внимание уделяя изображению матери. На удивление хрупкая, утонченная, она казалась лишней среди всех этих мрачных лиц с жестокими глазами. Валерия, когда писала картину, определенно старалась вложить в свою работу как можно больше печали и гнева, и почему Ришари получилась настолько выделяющейся на фоне остальных, было непонятно. Так скрупулезно передать нежность, с которой она касалась плеча Дженази, ее выразительный взгляд… Но когда Юрика рассмотрела, какое безумие в них скрывалось, то невольно отшатнулась.
«Какая… какая ненависть! Валерия ненавидит ее всем сердцем!»
— Что не так? — спросил у сестры Ранмаро.
— Ничего. Просто твоя тетя… очень хорошо рисует. А кто они? — Юрика указала на картину, которая находилась напротив. То, что на ней Валерия изобразила саму себя, девушка заметила не сразу.
— Их называли «Стражами Неба».
Юрика подошла к картине поближе. Пять человек, трое парней и две девушки. Глядя на молодого человека, изображенного рядом с Валерией, она вспомнила, что отец Ранмаро, Кристиан, был ее братом-близнецом.
«Действительно, они поразительно похожи».
— Сто пятнадцать лет назад они бросили вызов Гвардии Хаоса, когда она уже подчинили себе весь мир. Нола Орчи, Дан Даркенвэй, Регулус Старвинд, Кристиан и Валерия Лэйт. Величайшие воины своего времени.
— Великих Домов десять, а их всего пятеро? — спросила Юрика, рассматривая девушку, имя которой было Нола Орчи. Именно она в первую очередь привлекла ее внимание, Юрика сразу почувствовала к ней глубокую симпатию. Смуглая, как и все шурави — народы центральных регионов Судо — среднего роста, длинные каштановые волосы стянуты в хвост на затылке, синие глаза; из одежды только шорты и короткая футболка, кисти, руки до локтей, ноги от ступни и до колена перетянуты бинтами, а на тех участках кожи, которые остались открытыми, виднелись свежие царапины — явные следы рукопашных боев. Единственной из пятерки, у кого не было при себе оружия. У Валерии на поясе висел меч, который Юрика уже успела увидеть в деле; оружием Кристиана были бритвено-острые стальные кольца; за плечами рослого темноволосого парня виднелась рукоять огромного меча; его рыжеволосый сосед держал ладони на парных кривых клинках. Нола была безоружной.
— Вы втроем не оставили на дяде даже царапины, — произнесла Юрика, отойдя от картины на шаг назад. — Как они впятером сражались против восьми? Или твоя мама курила в сторонке, пока остальные четверо били дядю, маму, дедушку, бабушку (у меня даже бабушка есть!), Ранфарга Белгорро и тех троих ногами?
Виктория проигнорировала вызывающий тон оскорбительного содержания, и спокойно ответила:
— Мама сказала, что они выжили в боях с Гвардией только благодаря Ноле Орчи. Она даже победила Дженази.
— Дядю? Черт, я уже люблю ее. Она еще жива, правда ведь?
— Из Стражей в живых осталась только мама. Нола погибла в последний день войны, остальные, включая дядю Кристиана — восемнадцать лет назад.
— Войны между Гвардией и Десятью Домами? — уточнила Юрика в погоне за конкретикой и определенностью.
— Да. Она закончилась, когда был убит император Фридрих и Гвардия Хаоса распалась.
Еще один немой вопрос Юрики заставил Викторию углубиться в подробности.
— Фридрих из Великого Дома Бронзлевен — основатель Гвардии Хаоса. Говорят, тысячу лет назад он создал ее, чтобы захватить власть над Небесными Городами. Стражи Неба сокрушили его, когда он уже добился своего.
— Неудачник, — улыбнулась девушка. — Где-нибудь есть его портрет?
— Мама ни разу не видела его. А насчет неудачника… Он правил миром десять лет.
— Повторю вопрос про Валерию: она что, курила в сторонке, пока остальные вершили подвиги?
Виктория закрыла глаза и что-то пробормотала. Наверное, просила у высших сил терпения не затеять с нахалкой драку.
— Мама рассказала нам о войне с Гвардией лишь в общих чертах. Подробностей мы не знаем.
— Ну хорошо, — приняла ответ Юрика. — Здесь где-нибудь есть портрет моего отца?
Глава 8. Преступление. Слезы
Валерия привела Дженази в комнату на втором этаже, заставленную диваном, парой кресел и журнальным столиком. Свет попадал внутрь сквозь большое окно и застекленную дверь, за которой находился открытый балкон.
— Почему ты им ничего не рассказала? — спросил Дженази, усаживаясь в кресло. Валерия устроилась на диване напротив.
— Не понимаю, о чем ты, — ответила она, позволив себе легкую улыбку.
— О том, как относятся Ранмаро и Виктория ко мне и Белгорро. Друг семьи? Ты смеешься? Уверен, они знают, что такое Гвардия Хаоса, но почему я не вижу в них ненависти? Мы же были…
— Чудовищами? — закончила за него Валерия. — Дженази, милый, наша война с вами теперь в прошлом. Сто пятнадцать лет назад, когда ты исчез, Гвардия распалась. Сигурд убил Фридриха и объявил себя новым императором…
— И почему я не удивлен? — вставил между строк Дженази.
— … Августо и Тоттенгрибер признали его право, а вот остальные — нет. Белгорро не понравилось, что он собрал уцелевшие Небесные Города в Дакиэрро, а Глория в принципе была против того, чтобы от нашей цивилизации хоть что-то осталось. Кэнсею Сигурд никогда не нравился… Втроем они обосновались здесь, на Вердиро, и собирались установить контроль над Судо, но тут вмешалась Ришари. Знаешь, как ее теперь называют? Богиней Юга. Она правит целым континентом, все правители южного материка — ее марионетки. В результате новые друзья человечества — я о Белгорро и сотоварищах — потеряли возможность использовать тамошние вооруженные силы для вторжения на Дакиэрро, так что новой мировой войны не случилось. В итоге Сигурд восстановил на своей территории осколок прежней цивилизации, а Белгорро занялся развитием Вердиро. Мы — я, Кристиан, Дан и Регулус — решили ему помочь. Нет, ну правда, сражаться с ними все равно бесполезно, а тут они изъявили желание восстановить земли, опустошенные сотнями лет непрерывных войн. Благородное стремление. Достаточное, чтобы можно было закрыть глаза на их прошлое. Мертвых не вернуть, Дженази.
— Я уже успел увидеть, как здорово вы «закрыли на прошлое глаза», — ответил он. — Полноценный мировой заговор с целью сокрытия правды о прошлом… Не могу не улыбаться, хотя ничего смешного в этом нет.
— Чудовища захватили мир, а потом убедили его в том, что они — добрые феи, — Валерия печально улыбнулась.
— Кто-то же должен был взять на себя эту обязанность. И теперь людям суждено забыть о чудовищных преступлениях прошлого. Возмездия не будет, — фиолетовые глаза Дженази потемнели, на них упала тень, сквозь которую пыталось прорваться яростное бушующее пламя.