Товарищ Халков (СИ)

О! Юморим? Значит, не так все плохо. Попытаемся найти выход. Для начала — успокоим маму.
— Мам… Мам, ну не надо меня бояться. Ну, сверх. Это не в армии случилось, я недавно сыворотку принял, даже не знал сам, что сверхом стал. Мам, ну не плачь. Надо решать, что теперь делать. Что ты думаешь, мне надо в милицию идти сдаваться?
Понемногу я растормошил женщину. До полного восстановления эмоционального состояния ей еще было далеко, но истерика уже отступила, и мы начали прикидывать дальнейшие действия. И, нет, я не собирался сдаваться властям, сказал это только, чтобы настроить маму на конструктивный разговор. Она, кстати, этот путь тоже сразу отвергла.
— Нет, никакой милиции! — отрезала она.
К этому времени я сбегал наверх и оделся. Завесил выбитую дверь простыней, аккуратно приколотив ее к остаткам дверного проема гвоздями. И уселся пить чай. С чебуреками, да. Жрать хотелось, будто несколько суток без еды прожил.
— Почему ты так считаешь? — спросил у нее. — Власти, насколько я понимаю, заинтересованы в сверхах. Вон те же Красный Шторм и Мама Зима — вполне уважаемые члены общества!
— Сынок, тебе уже двадцать лет, а ты порой рассуждаешь, как дошколенок! — всплеснула руками мама. — Нельзя быть таким наивным! Эти сверхи — просто ширма. К тому же они стали такими уже много лет назад, когда еще никто не знал, что делать с такими вот людьми. Тогда "холодная война" была с Западом, Великобритания своих сверхов на нас спустила. Сейчас все по-другому. Сверхами становятся только достойные, кому партия дает сыворотку, причем — проверенную, а не ту контрабанду, которую ты со своими приятелями распил.
Да, пришлось ей рассказать, откуда у меня эта тяга к зеленому цвету кожи. В усеченной версии, без смерти в мусорном контейнере, без пробуждения меня настоящего — военного пенсионера из другого мира. Сам я еще плохо в здешних реалиях разбирался, так что мне нужен был союзник. Желательно, конечно, более информированный, чем домохозяйка. Но она, с другой стороны, не сдаст сына властям. Материнский инстинкт — дело такое.
Узнав предысторию становления меня сверхом, мама, естественно, покричала. Обозвала безответственным идиотом. Потом поплакала еще разок, и, наконец начала искать выход из сложившейся ситуации. Все это, к слову, не заняло много времени. С момента, как я вернулся в сознания на бетонной дорожке у дома, прошло от силы минут пятнадцать.
— Контрабандная сыворотка?
— Ну, конечно! А ты думал, откуда она у хулиганов? Выдали за заслуги?
— А ее выдают?
— Ну, да. Выдающимся ученым. Деятелям искусства. Политиками. Военным. Тем, кто достоин долгой жизни, от деятельности которых зависит благополучие нашей страны. И уж точно, сыворотку не раздают всякой шпане и уголовникам. Значит, они ее купили у контрабандистов. Турецкую, скорее всего. Говорят, ее в последнее время много везут.
— Зачем? — не понял я. Новая информация кирпичиками встраивалась в уже изученную мной ранее, делая картину мира более объемней.
— Ох, Витя! Для того, чтобы навредить нашей стране, конечно же! Если бы ты с этой дурной компанией не связался, ты бы и сам знал. Милиция по телевидению каждый день передает, чтобы люди были внимательнее, и сообщали о подозрительных случаях своим участковым.
Ну, если подумать, причина логичная. Завозим сыворотку в страну Советов, тут, кстати, рядышком, через Черное море, а сама Турция — пробританская. Так вот, завозим, на четыре случая применения — три смерти и один сверх. Причем, не идеологически подготовленный боец, не заслуженный врач, а подзаборная шпана и уголовник. Что он будет делать со своими новыми сверхспособностями? Пользоваться!
Вон того же Мишаню взять! Перевоплощается в кассира в банке, и выносит сумку с деньгами. Или Карыч. Не знаю, какая у него способность, может быть непробиваемая кожа и огромная физическая сила, но первое, что он сделал, получив ее — пришел убивать свидетеля.
Может быть, если бы я сам оборотня не отправил посланием, он бы с другой целью пришел — вербовать в свою банду. Но я-то ему ясно сказал — разошлись пути-дорожки.
 
То есть хаос. Цель, как обычно, разрушить страну изнутри. И надо сказать, неплохие шансы у врагов СССР на это. Конечно, я в этом просто уверен, за столько лет существования суперов, с ними уже как-то научились бороться, тем более в Советском Союзе, который, как я понимаю, передовик в области работы с препаратом EM. Но сколько всего смогут натворить эти… назовем их суперзлодеями, пока будут остановлены?
Это даже не хаос. Это — террор.
И я — одно из его орудий. Просто прекрасно! Эй, товарищ Распределитель! Как-то с подвохом у тебя вышло все!
Из размышлений меня вырвал стук с улицы. Двери не было, но стучали в калитку. После чего еще и голосом обозначились.
— Хозяева? — мужской голос, молодой. — Не спите? Собаки нет? Я вхожу! Это участковый ваш.
Черт! Участковый! Вот кого мне тут сейчас не надо, это милиционера, который будет задавать вопросы. Что на них отвечать? Как? Рассказывать правду или нет?
— Заходи, Андрей Ильич! — мама подскочила из-за стола. Пристально на меня глянула, и прошептала. — Старайся молчать. Я сама все объясню.
Мне осталось только кивнуть. В конце концов, она же местная, лучше в ситуации разбирается.
— Проходи, Андрей Ильич! — маму уже откинула простынь, которой был занавешен дверной проем. — А у нас — видишь, что?
— Да уж, Зоя Витальевна…. Вижу. Что случилось? У меня звонок от соседей — шум, драка, и на ваш адрес. Я, признаться, не поверил — Зоя Витальевна и шум. Как-то не вяжется.
С этими словами в коридор вошел молодой человек в милицейской форме. Лет двадцать пять, плюс-минус. Несмотря на то, что пришел он на сообщение о драке, на его поясе не заметил ни спецсредств, ни оружия. Только знакомый цилиндр портативного компьютера в тубусе.
— Здрасте. — я приподнялся.
— А, Виктор. Доброго вечера. — участковый пожал протянутую руку. — Дай угадаю? Твои знакомые этот бардак устроили?
Ответить я не успел, вмешалась мама.
— Они, Андрей Ильич, они! Вот уж связался с дурной компанией мой оболтус! А сегодня сказал им, что все, уходит от их компашки, так они решили отомстить, представляешь! Заявились, давай все крушить, Витя насилу их выгнал!
— Так, а чего милицию сразу не вызвали? Или мне бы позвонили. У вас же есть мой номер, Зоя Витальевна. Я на связи круглые сутки!
— Да как-то неловко было, Андрей Ильич. Строго говоря — последствия Витиного поведения. Но тут уж он не оплошал, справился быстро. Он же у меня, хоть и балбес, а служил в десанте. Знает, как наглецам урок преподать. Но пока кинулись, они уже дверь разломали. Ну а там им Витя тумаков надавал, они и разбежались.
Взгляд участкового переместился на меня. Я тут же принял виноватый вид.
— Кареев? — уточнил страж порядка.
— Ага.
— А ты, значит, решил прекратить глупостями заниматься?
— Да.
— А он, значит, разозлился и решил тебя наказать?
— Ну…
Милиционер покивал каким-то своим мыслям, попросил разрешения присесть за кухонный стол, и вытащил из тубуса цилиндр компьютера.
— Ну что ж, Виктор. То, что ты с этой шпаной развязаться решил, это ты молодец. Ну а сейчас давай заявление оформлять. Посадим этого Кареева, слишком уж долго он на воле загулялся!
  
Глава 6
 
Когда участковый ушел, мы с мамой еще некоторое время сидели на кухне. Молчали. Я смотрел в свое отражение в чашке, думал о подлянке, которую мне устроил Распределитель, поместив в тела пацана, выпившего препарат EM. Мама была погружена в свои мысли. Наконец, придя к какому-то выводу, она произнесла.
— Ты должен пойти в комитет и рассказать, что с тобой случилось.
Я уставился на нее в некотором замешательстве. А кто вчера (или это уже сегодня было?) говорил — никакой милиции? Потом, правда, пришел участковый, и она сама, по сути, меня в сторону сдвинула, выдав произошедшее за банальную хулиганку. Мы потом еще заявление составили, Кареева сотоварищи уже поди в розыск объявили.