Гремучая змея (Сборник)
— Нет! Откуда?
— Ну вот видите. Я люблю цветы. Они очень много значат в моей жизни. Я вас больше не задерживаю, мисс Берстоу. Идите покупать шляпки, назначать свидания, ухаживать за матерью, словом, занимайтесь привычными делами и ни о чем не тревожьтесь, поскольку все поручается мне. Предоставляю вам право как следует поразмыслить. Позвоните сегодня вечером между шестью и семью часами. Я вовсе не хочу быть вашим врагом. Наоборот, искренне желаю вам помочь. Надеюсь, вы примете правильное решение. До свидания.
— До свидания, мистер Вульф.
Я проводил ее до выхода, посмотрел, как она садится в небольшой элегантный лимузин, и помахал на прощанье рукой. А когда вернулся к Вульфу, тот заявил, что проголодался, и мы оба отправились на кухню.
Мисс Берстоу позвонила раньше шести часов. Трубку снял я. Очень кратко и сухо она сообщила, что ожидает меня завтра к десяти.
Вульф остался очень доволен.
Глава 8
Во вторник, тринадцатого июня, в десять часов утра я подъехал к воротам поместья Берстоу. Кроме сторожа их охранял какой-то здоровенный парень, и мне долго пришлось объяснять обоим, что я и есть тот самый Арчи Гудвин, которого ждет Сара Берстоу. Похоже, семья Берстоу сильно натерпелась от непрошенных репортеров за последнее время.
Преодолев дорогу через парк, я подрулил к высокому дому, окруженному пристройками и подсобными зданиями. Перед фасадом был разбит обширный газон с яркими цветами.
Я позвонил в дверь, и она тотчас же открылась. Ко мне вышел высокий статный человек, одетый в черное, и спросил:
— Вы мистер Гудвин?
— Да. Мисс Берстоу меня ждет.
— Пойдемте, пожалуйста. Мисс Берстоу примет вас в саду.
Мы прошли через дом и оказались по другую его сторону, среди густого кустарника и цветников. Мисс Берстоу сидела в тени на садовой скамейке. Дворецкий поклонился мне и зашагал обратно.
Сара Берстоу выглядела даже хуже, чем при нашей первой встрече. Видимо, события последних дней сильно ее волновали. Она предложила сесть рядом, и мы приступили к беседе. Накануне вечером Вульф не дал мне никаких инструкций, надеясь на мою опытность в подобных делах.
— Похоже, у вас в доме, — начал я, — не хватает только орхидей, других цветов более чем достаточно.
— Да, верно. Я попросила Смола провести вас сюда, чтобы нам никто не помешал.
— Здесь очень хорошо. Мне искренне не хочется надоедать вам, но, к сожалению, приходится собирать факты. Вот Вульф работает исключительно на вдохновении, не покидая кабинета. Пожалуйста, мисс Берстоу, расскажите мне о своей семье, окружающих вас людях, своих подозрениях и так далее.
Кое-какие вещи мне были уже известны из газет, справочников и других источников. Однако я не прерывал ее, предоставляя возможность говорить так, как она считала нужным.
Семья Берстоу состояла теперь из трех человек: матери, брата и ее. Брату было двадцать семь лет, на два года больше, чем Саре. В двадцать один год он закончил университет «Холленд» и потом еще четыре не находил себе занятия, испытывая терпение отца. Однако около года назад он увлекся авиаконструированием и теперь продолжал работать в этой области. Отец и мать прожили вместе в полном согласии тридцать лет. Сара не помнила начала болезни матери, поскольку тогда была еще ребенком. Семья никогда не скрывала от окружающих недомогания миссис Берстоу. Никакие лекарства доктора Брэдфорда и других специалистов так не помогали матери, как забота, ласка и любовь Сары.
Поместье, в котором мы находились, издавна принадлежало семье Берстоу, но они проводили здесь только лето: с сентября по июнь мистеру Берстоу полагалось быть в университете «Холленд». Однако в этом году Берстоу приехали сюда на три недели раньше обычного: мать плохо себя почувствовала. Перебирались они обычно сразу всем домом, вместе с прислугой. У них было множество знакомых в округе Уэстчестер. Я тщательно переписал их фамилии, а также фамилии слуг.
Неожиданно над нашими головами раздался рев самолета. Мисс Берстоу вскочила со скамейки, выбежала из-под деревьев и, запрокинув голову, стала изо всей силы махать платочком. Аэроплан летел на небольшой высоте. В его окошке мы даже видели руку, махавшую нам в ответ. Самолет покачал крыльями, затем взмыл вверх, лег на обратный курс и через мгновение пропал.
Мы вернулись на скамейку, и девушка с восторгом произнесла:
— Это мой брат, сегодня он впервые поднялся в воздух с того времени, как отец… Брат безрассудно смелый человек и, кроме того, у него замечательный друг и наставник— Мануэль Кэмбелл.
Я кивнул и опять начал спрашивать.
Выяснилось, что Питер Оливер Берстоу не очень-то увлекался гольфом. В университете вообще играл редко, а летом, во время каникул, не чаще одного, двух раз в неделю. Правда, среди любителей он слыл неплохим игроком. Сражался он чаще всего со своими знакомыми, изредка с сыном или дочерью. И никогда с женой.
Четверка, встретившаяся на поле в то роковое воскресенье, прежде вместе не играла. Вряд ли они договорились заранее. Очевидно, сошлись случайно и тут же составили партию. Мистер Берстоу рассчитывал тем же вечером уехать в университет.
Рассказав все это, Сара Берстоу остановилась и грустно промолвила:
— Теперь он уже не сумеет туда вернуться и осуществить задуманное не сможет…
На глазах у нее появились слезы.
Я немного подождал и задал новый вопрос:
— Извините, мисс, свой мешок с клюшками ваш отец оставил на зиму в клубе «Грин-Мидоу»?
— Нет. Конечно нет! Я уже объясняла, что иногда он играл и в университете.
— У него был только один комплект?
— Да.
— Значит, он привез его с собой?
— Естественно.
— Вы переехали сюда в субботу на легковой машине, а багаж прибыл следом на грузовой. Припомните, на каком автомобиле доставили клюшки?
По выражению ее лица я понял, что затронул какое-то больное место, но притворился, будто ничего не увидел.
— Право, не знаю…— пробормотала она, — совершенно не помню… Но наверное, на грузовике: отец бы вряд ли пожелал себя стеснять такой громоздкой вещью.
— А где эти клюшки сейчас?
Я боялся, что мой вопрос снова ее испугает и насторожит, но она ответила спокойно и очень уверенно:
— Тоже не знаю. Полагаю, вам известно об их исчезновении?
— Ах, вот оно что! Клюшки искали?
— Да. Сыщики из Уайт-Плейса и Плезентвилля обшарили весь дом, клуб и даже площадки для гольфа, но нигде ничего не обнаружили. Мальчик, который прислуживал моему отцу, заявляет, будто при отъезде с поля клал их в нашу машину на сиденье возле шофера. Но Ларри и доктор Брэдфорд ничего не помнят. Когда они везли тело отца домой, им было не до клюшек.
— Странно! Очень странно.
— Нисколько. Тогда они были в таком состоянии…
— Я здесь не затем, чтобы собирать мнения, мне нужны факты. Ведь по приезде мешок должны были вытащить: прислуга, шофер или кто-то другой.
— Никто не в курсе.
— Могу я поговорить с прислугой?
— Конечно.
Заметив, что она начинает сердиться, я решил ускорить допрос.
— Скажите, какие клюшки были у вашего отца, деревянные или стальные?
— Деревянные. Стальные он не любил.
Головки простые или со вкладышем?
— Простые, по-моему. Но это не точно. Вот у меня со вкладышем и у Ларри тоже.
— Ага, значит, клюшки брата вы хорошо изучили, а…
Она подняла на меня глаза и сдвинула брови.
— Это еще что такое?
— Простите, пожалуйста. — Я улыбнулся. — Мне обязательно нужно отыскать этот мешок, и я его найду непременно.
— К сожалению, я…
— Неправда! Вы что-то скрываете. Ваш отец умер насильственной смертью, после чего убийца где-то спрятал или уничтожил свое оружие. Кто это был — вы? Ваш брат? Или, может, доктор Брэдфорд? Как удалось избавиться от такой громоздкой вещи?
Она встала во весь рост.
— Ну, довольно! В нашем соглашении не оговаривались столь наглые расспросы.