Гремучая змея (Сборник)

— Как здесь красиво, —вздохнул он наконец.
— Театральные декорации, — проворчал Тэйт и уткнулся в газету.
Тогда инспектор обратился к Кеннуэю:
— Вы впервые за границей?
Тот отрицательно покачал головой.
— Нет, студентом мне часто приходилось путешествовать во время каникул. Веселые были деньки. Никаких огорчений, никаких забот, кроме прически, разумеется.
— Такова жизнь, — кивнул Дафф.
— К сожалению, — добавил Кеннуэй.
Немного помолчав, инспектор решился наконец опять заговорить с Тэйтом:
— Да, это правда, я действительно всегда за всех беспокоюсь. И за вас в том числе. Ведь мне пришлось стать свидетелем одного из ваших припадков. Я уж подумал тогда, что вам конец.
— Воображаю, как вы огорчились, когда мне полегчало, — огрызнулся Тэйт. — Подумать только, даже вы все заметили!
— Даже я? — Дафф поднял брови. — Гм… Вы правы. Детектив я никудышний. Почти ничего так и не выяснил. Например, до сегодняшнего дня не знаю, что такое вы увидели в гостиной «Брума», если это даже вызвало сердечный приступ?
— Да ничего, мой дорогой. Ничего, я уже объяснял.
— Верно! Позабыл, — ласково заметил инспектор. — Ну а в ту ночь, когда убили Дрейка… вы никакого шума, никакого крика не слыхали?
— Интересно, как я мог что-то услышать? Ведь между номером Дрейка и моим находилась комната Хейвуда.
— Да, все как будто логично, но здесь возникает одно осложнение. — Глаза инспектора испытующе смотрели в лицо старого адвоката, —Дрейк был убит в комнате Хенвуда.
— Что? — вскричал Кеннуэй. Тэйт промолчал, но инспектору показалось, что он побледнел.
— Вы меня поняли? Дрейка убили у Хенвуда.
Тэйт нетерпеливо скомкал газету.
— Возможно, вы лучший сыщик, чем я думал, —заметил он. — Значит, это вы раскопали!
— Да. И по-моему, в данной ситуации вам бы следовало несколько изменить показания.
Тэйт кивнул головой.
— Пожалуйста, я изложу то, что знаю, хотя вы вряд ли мне поверите. Но уж это не моя забота. Рано утром седьмого февраля меня разбудил какой-то шум в соседней комнате. Комнате Хенвуда. Возня там длилась очень недолго. Собственно говоря, окончательно проснувшись, я уже ничего не слышал. «Какое безобразие, — подумал я. — Уже несколько месяцев ищу покоя и не нахожу». Впутываться в неприятности мне совершенно не хотелось.
Конечно, об убийстве я и не мыслил. Ну а поскольку наступила тишина, решил уснуть и обо всем забыть. Утром я встал рано. Позавтракал в городе, а потом пошел прогуляться в парк Святого Якова. Когда я вернулся в гостиницу, портье сообщил мне, что наверху убит какой-то американец. Фамилии убитого он не знал. И внезапно я все понял. Хенвуд! Ночная возня! Значит, я слышал, как убивали Хенвуда и даже пальцем не пошевелил, чтобы ему помочь. А приблизившись к дверям гостиной, я перенес второе потрясение! Я же уверен был, что тело Хенвуда наверху, а он живехонький первым повстречался мне на пороге. Понятно, мое сердце не выдержало…
— Так, — кивнул головой Дафф. — И вы мне ничего не рассказали! Нехорошо, мистер Тэйт!
— Верно. Но я ужасно себя чувствовал. И единственное, чего желал, не вмешиваться в эту историю. Я мечтал об отдыхе и покое. Хотите верьте, хотите нет, как вам нравится.
Дафф улыбнулся.
— Предпочитаю верить. Посмотрим, что покажет будущее.
— О, Юпитер! Вы действительно лучший детектив, чем я предполагал! — воскликнул Тэйт.
— Весьма признателен… Но что это? Мы уже в Сан-Ремо?
Еще в автобусе доктор Лофтон предупредил экскурсантов:
— Уезжаем отсюда в полдень. Нам нужно торопиться на теплоход из Генуи.
Через несколько минут группа очутилась в гостинице «Палас». Дафф заказал себе номер на первом этаже возле лестницы, ведущей в холл. Осмотревшись, он отметил, что лифт, защищенный сеткой, расположен рядом с его дверью.
Несмотря на то, что гостиница помещалась в небольшом здании, она производила впечатление просторной и удобной. В холле и коридорах царила абсолютная тишина, характерная для предвечерних часов всех рафинированных отелей, когда их постояльцы переодеваются к ужину. Не медля ни секунды, инспектор поспешил проверить, не покинула ли Сибилла Конвей свои апартаменты на четвертом этаже. Позвонив по телефону, стоящему в его номере, он почти сразу услышал в ответ мелодичный голос, который так очаровывал поклонников театра, и тихо представился:
 
— Инспектор Дафф из Скотленд-Ярда.
— О, как я рада! Это ожидание было ужасно. Что ж, давайте доведем дело до конца.
— Прекрасно. Мы немедленно должны увидеться. Пока экскурсанты в своих комнатах, но скоро они сойдутся за ужином. У нас с вами будет время побеседовать.
— Хорошо. Я принесу вам письмо мужа из Лондона. Для вас многое станет понятным, а потом…
— А потом вы сможете рассмотреть всех участников экскурсии, спускающихся по лестнице в столовую. Мы сядем за пальмами. На первом этаже, рядом с моей комнатой, находится салон. Предлагаю встретиться там. Ваш номер далеко от лифта?
— В двух шагах…
— Великолепно. Значит, сейчас вы спускаетесь вниз… Нет, лучше я зайду за вами. Номер сорок, да?
— Да. Жду.
Дафф быстро вышел из комнаты, с удовольствием отметив по пути, что коридор утопает в полумраке. Только возле лифта горела лампа. Он вошел в кабину и нажал кнопку четвертого этажа. На его стук дверь сорокового номера открыла высокая полная женщина. Свет, падавший из глубины комнаты, обрисовывал ее фигуру, оставляя лицо в тени. Но женщина эта без сомнения была прекрасна. Даже инспектора, равнодушного к женским чарам, заставили затрепетать золотистые волосы ее и глубокое контральто, когда она заговорила. Совсем иначе, чем по телефону.
— Мистер Дафф, я вам очень рада. — Миссис Конвей вздохнула. — Вот письмо моего мужа.
Он положил конверт в карман.
— Спасибо. Пойдемте. Я задержал лифт.
Дафф пропустил ее в узкую кабину, вошел сам и нажал кнопку первого этажа.
— Я болела, — продолжала Сиббила Конвей. — И как мне сейчас ни тяжело, я должна…
— Тише, — остановил ее детектив. — Через минуту. Не здесь. Внизу вы расскажете мне…
Резкий звук выстрела прервал его слова. Инспектор окаменел. Какой-то небольшой предмет, мелькнув в воздухе, шлепнулся на пол кабины. А следом упала бы и Сибилла Конвей, если бы Дафф не успел подхватить ее на руки. На золотом шелке платья расплылось ярко-красное пятно.
— Это конец, — шепнула женщина.
Дафф хотел закричать, но не смог. Он начал барабанить в дверь лифта, но чудо французской техники упорно продолжало ползти вниз. В сердце инспектора угасла последняя надежда. Воспоминания об этой минуте потом долгие годы угнетали детектива. В его присутствии была убита женщина. А он стоял рядом, запертый в клетке, дверь которой откроется только на первом этаже. Взглянув вверх, в темноту, инспектор отчетливо осознал свою беспомощность. Когда кабина остановится, будет уже поздно… На первом этаже из дверей выглядывали полуодетые жильцы. Дафф перенес Сибиллу Конвей на диван. Она была мертва. Быстро вернувшись к лифту, он поднял упавший предмет: маленький замшевый мешочек. Еще не развязав его, он уже знал, что окажется внутри. Камешки! Собранные на каком-то пляже, ничего не стоящие камешки…
  
Глава 10
 
Глухота Дрейка
 
Выйдя из лифта, Дафф захлопнул за собой дверь. Почти одновременно раздался сигнал вызова, и кабина поползла наверх. Инспектор поднял голову, всматриваясь в ее ярко освещенную клетку. Вот лифт исчез, осталась темнота. Только сейчас Дафф сообразил, какой великолепной мишенью служил каждый его пассажир. Ничем не отличающийся от большинства французских лифтов, этот двигался в открытой шахте, огороженной только редкой сеткой. Кабину тоже защищала сетка высотою до плеч человеку среднего роста. Легче легкого было, встав на колени в коридоре, прострелить этот хилый заслон, пока лифт медленно скользил вниз. Сейчас все казалось инспектору таким очевидным, но подобных вещей не мог бы предугадать даже человек, не лишенный воображения. Дафф в бешенстве изрыгал проклятия, одновременно удивляясь дьявольской ловкости убийцы.