Беременна от двоих
– Не говори ерунды, – резко сказал я. – Прости, Женечка. У меня одно чувство – к тебе. А наша общая подруга, и к тому же мама нашего будущего малыша, она для меня… очень близкий человек.
– Ты в философию не углубляйся, – заметил Коля. – Ты скажи лучше, как нам дальше жить теперь.
– Мальчики, – послышался голос Жени. – Я не хочу участвовать в ваших разборках. Вы, кажется, сами не знаете, чего хотите. Сообщите, как придете к общему заменителю, – она встала и ушла. Кажется, обиделась. Или ей просто стало неприятно в нашем обществе. Неудивительно. Пришла порадоваться такой счастливой новостью, а мы свару устроили на её глазах. Папаши, твою мать! Мне стало стыдно.
– Вот видишь, до чего ты её довел, – сказал я.
Николай бросил на меня злой взгляд:
– Я довёл? Может, это ты виноват? Надо было ей ответить, чтобы делала аборт!
– Аборт?! Ты с ума сошел?! У девушки это первый малыш, а ты хочешь ей сказать, чтобы она его убила?!
– Ну и что? Как она жить будет? Ни жилья, ни денег. Вебкамщица! Что, станет показывать мужикам, как кормит малыша грудью? Или как у неё молоко течет?
– Прекрати говорить мерзости! – потребовал я, сжимая челюсти. – Ты переходишь рамки. Так нельзя говорить о матери нашего будущего ребенка!
– Нашего? А ты уверен? Может, она ещё там с кем-нибудь сладко потрахалась, а нам потом чужого отпрыска воспитывать! – Николай швырял мне слова в лицо, словно тяжелые камни. После такого я уже не смог себя сдерживать. Вскочил из-за стола и тихо, чтобы не устраивать скандал на всё кафе, сказал ему:
– Пошёл ты на х*й, Николай! Пока не извинишься за ту грязь, что тут развёл, видеть тебя не хочу! – развернулся и пошёл к выходу.
– Да пошёл ты сам туда же! – послышалось мне в спину.
О, как захотелось вернуться и дать ему по морде! Но я сдержался. Только сжал кулаки посильнее. Что на него нашло?! Девушка доверилась нам, стала нашей… ну как правильно её назвать? Любовницей, что ли. Хотя нет – близкая подруга, вот мне больше нравится. Примчалась к нам поделиться радостью, а этот… хрен моржовый всё испортил!
Я был такой злой, что позвонил на работу и предупредил, что не вернусь – «Плохо себя чувствую, что-то не то съел». Потом съездил домой, покидал несколько вещей в спортивную сумку и уехал оттуда. Возвращаться не думал. Решил – поживу несколько дней в гостинице, а там видно будет. Если Николай соизволит извиниться, я подумаю, стоит ли. Если нет, между нами всё кончено. Будет тяжело, знаю. Но ребенок – ключевая вещь в жизни. И если Николай, как человек сугубо городской, в этом ничего не смыслит, то мне, деревенскому сироте, очень даже понятно и близко, как это важно – иметь полноценную семью.
До гостиницы я не доехал. Мне позвонил Егорка, чтобы вечером пригласить пивка попить. С тех пор, как он устроился на мою предыдущую работу, владелец тамошнего бизнеса был им очень доволен. Парень оказался исполнительным и трудолюбивым, не пил во время работы, ничего не воровал. Правда, мне бывшие коллеги сказали, что Егорка замкнутый. Дружбу ни с кем не водит, хотя и приветливый, но компаний сторонится.
Я объяснил, что во время службы в армии с ним случилась одна очень сильная душевная драма: во время учений снаряд отклонился от траектории и попал в месторасположение его роты. Двенадцать бойцов в разорвало в ошметки, многих посекло и контузило, Егорку в том числе. Там погибли несколько его хороших друзей, с тех пор он… интровертом стал. Да, мне пришлось соврать, чтобы к парню не приставали. И об этой лжи я ему рассказал, чтобы у него была «легенда». Как у разведчиков, типа того.
Мамаша Николая сдержала своё слово. И теперь всё, что у Егорки осталось от прошлого, – это имя. Официально и отчество, и фамилия, а также дата и место рождения, – всё у него стало иным. А если учесть, что парень окреп, стал регулярно бриться и делать модную прическу, хорошо одеваться, то прежнего Егорку было не узнать совсем. Теперь он был Егор Алексеевич Филатов, 26 лет отроду, достойный член общества. О его прошлом на работе после моего рассказа знали только о той трагической истории, и что после неё Егорка долго валялся по госпиталям, а когда излечился, приехал ко мне.
Поскольку ехать мне было некуда, я просто подождал три часа на старой работе, пока Егорка вернется из поездки по городу. Увидев меня с сумкой в руке, он спросил:
– Поссорились?
Я молча кивнул.
Потом мы пошли в кафе. Там я, ничего не скрывая, рассказал другу обо всем, что случилось сегодня в обед. Как мне было радостно узнать новость от Жени, и как Николай, черт знает о чём думая, всё испортил. И девушку обидел, и со мной поругался.
– Дурак, – просто оценил Егорка.
– Кто из нас?
– Он, конечно. Семья – это же прекрасно.
– Вот и я так же думаю, а он… мажор, мать его так!
– Он же безотцовщина, да ещё мамаша у него властная, ты же сам рассказывал, – заметил Егорка. Вообще-то правильнее было бы теперь его называть Егором, поскольку уже и возраст, и солидность в нем какая-то появилась. Тот, юный тонкий Егорка, остался в прошлом.
– Ты прав, – ответил я.
– Что дальше делать будешь?
– С Женей или с Николаем?
– С обоими.
– Не знаю, – честно признался я. – Вот, думал, может ты что подскажешь? Со стороны, говорят, виднее.
– Что же я могу тебе подсказать, Миша? – улыбнулся Егор. – Ты же мою историю прекрасно знаешь. У меня весь жизненный опыт – это армия, психушка и теперь вот эта новая жизнь. И семьи никогда не было, да и вообще.
– Что вообще? Ты ни с кем не встречаешься?
– Нет.
– И даже… без секса?
– Да.
– Почему?
Егор пожал плечами. Потом, несколько раз поджав и отпустив нижнюю губу, тихо сказал:
– Может, потому что нет на тебя похожих.
Я сделал вид, будто не понял подтекста этой фразы. Хотя прекрасно понял, о чем говорит мой друг. Ведь у нас с ним тоже когда-то было. И если бы не те безумные звери-офицеры, кто знает, как бы дальше развивались наши с Егором отношения? Может быть, что мы… Но зачем об этом теперь.
– Ну, может, ты что-то всё-таки скажешь? Есть же у тебя мнение? – вернул я разговор на прежнюю тему.
– Что тут скажешь. Жене, конечно, надо рожать. А вам с Николаем… пытаться наладить отношения, – я видел, как тяжело Егору дались последние слова. Он сам не верил в них.
– Я не знаю. Слушай, а можно пока у тебя несколько дней пожить? Ну, пока всё не утрясется.
– Да, конечно, – обрадовался Егор. – Я уж подумал, что не попросишь.
– А вот взял и попросил.
– Отлично! За это надо выпить.
– Давай.
Славно мы нагрузились в тот вечер. И проблемы, возникшие по вине Николя, стали к ночи такими далекими, что даже вспоминать о них не хотелось.
На следующий день, придя на работу, я узнал новость: Николай позвонил и попросил отпуск за свой счет на две недели. Будь на его месте кто-то другой (я, например), то получил бы отказ: никто просто так посреди рабочего процесса сотрудника не отпустит. Но Николай был сыном самой Ангелы Львовны, владевшей частью компании, потому генеральный директор молча подписал приказ.
Вечером я поехал на нашу с Николаем квартиру, чтобы забрать свои вещи. Поскольку это было его жилище, а он не подавал каких знаков к примирению, то и оставаться у него я больше не хотел. Когда открывал дверь, думал, что мне предстоит непростой разговор. Но оказалось: Николая нет дома. Больше того, в прихожей я увидел большой чемодан, на котором лежала записка. В ней кратко говорилось: «Твои вещи. Прощай».
В тот момент я испытал двойственное чувство. Первым порывом было срочно позвонить Коле, убедить его не разрывать наши отношения, постараться найти компромисс. Мне стало одиноко и даже немного страшно: как же я теперь без него? Но в том и дело, что вторым чувством, которое я осознал внутри себя, было… облегчение. Я давно подсознательно понимал, что мы с Николаем не пара. Я – простой, можно сказать деревенский парень, а он – выпестованный матушкой в роскоши и вседозволенности мажор.