Беременна от двоих

– Меня допустили к экзамену у Щуки, представляешь?! Это чудо какое-то!
– Да пусти ты, бешеная, – улыбнулась Лида, снимая с меня свои руки. – Придушишь. Нет в том ничего удивительного. Мне спасибо скажи.
– Тебе?!
– Ну да, мне, – Лида спокойно уселась на стул, положила ногу на ногу и посмотрела на меня с шутливым превосходством. – Да-с, юная леди. Можете мне в ножки кланяться. Это я спасла вашу тощую попенцию от отчисления.
– Ну-ка, рассказывай, – уселась я на кровать и обратилась во внимание.
– Да особенно-то и нечего. Пришла к декану, к Людмиле Юрьевне вашей, представилась твоей подругой, да и положила перед ней смартфон с веселым видео.
– Тем самым?!
– Ага, – кивнула соседка. – Включила и показала. Та ка-а-к рот раскроет, да ка-а-к схватится руками за рот! – У Лидки глаза сияют, как светодиоды.
– За рот? Зачем?
И тут моя соседка не выдержала и рассмеялась.
– Прикинь, эту вашу деканшу вырвало прямо в ведро с бумагами! Так видео на неё повлияло!
Мы обе стали хохотать. Я живо представила себе эту картину, как солидная, раскормленная деликатесами Людмила Юрьевна перевешивается через подлокотник своего большого кожаного кресла и извергает из себя обед. Или завтрак, уж не знаю, что там в ней было.
– А дальше, дальше что?
– Ну, вытерла она рот, сто раз извинилась за свой поступок, хотя подумаешь, стошнило. С кем не бывает, – хмыкнула Лидка. – А потом говорит: «Зачем вы мне это показали? Это отвратительно!» «Затем, – говорю, – что ваша Олимпиада Иннокентьевна неровно дышит к этому, который там раскорячился на мебели, – киваю на смартфон, и у деканши опять рвотный рефлекс. Правда, сдержалась. – И это он уговорил вашу коллегу не допускать мою подругу Евгению Журавлёву к экзамену!»
– И что она?
– Сказала «я непременно во всем разберусь». Вот, как видишь, не обманула.
– Ну ты Лида… вообще… Герой! Была б у меня золотая звезда, вручила бы в торжественной обстановке! – Говорю я.
– Ага, в Георгиевском зале московского кремля, – шутит соседка. – Как там у Твардовского? «Нет, ребята. Что там орден. Не загадывая вдаль, Я ж сказал, что я не гордый, Я согласен на медаль».
– Грамотейка, – шучу в ответ. – Золотая звезда Героя – это и есть медаль.
– Да? И хорошо, – улыбается Лида. – Ну, ты довольная?
– Ещё как! Спасибо тебе, – говорю теперь уже серьезно и очень искренне.
– Свои люди, сочтёмся, – отвечает соседка. – Ты как думаешь, что дальше Максим делать станет?
– Откуда же мне знать? Чтобы представить, надо быть таким же, как он, подлым засранцем. Мне ничего в голову подобного не приходит, – пожимаю плечами.
– Да уж, – задумчиво говорит Лидка. – Ну, я тоже не стервозная, но полагаю, что настала ему пора пойти на крайние меры.
– Это какие? На родителей уже давил, из универа пытался выбросить. Что ещё?
– Давай рассуждать логически. Какие ещё у тебя, Женька, есть слабые места? – Спрашивает Лида. И сама отвечает, не дожидаясь ответа. Заметь: он постоянно пытается у тебя что-то отнять. Сначала невинность. Потом – свободу, когда зачем-то хотел жениться. Наверное, чтобы сделать тебя своей секс-рабыней или бесплатной рабочей силой, а может и то, и другое. Ты же добрая, наивная… кхм, – кашляет соседка с интонацией, – была. Затем задумал окончательно разрушить отношения с родителями…
– Только просчитался, они и так уже в руинах лежат, – вставляю свои пять копеек.
– Верно. Дальше – пробовал отнять образование. Дальше что? Остаются только две вещи, которые у тебя есть. Вот если бы ты имела деньги – на них позарился, но у тебя за душой котик наплакал. Значит, только здоровье и свобода, – продолжает объяснять подруга.  
– Здоровье? Он что, попытается меня изувечить? Избить?
– Это вряд ли. Тоже не дурак. Понимает: сразу на него подумают. Помнишь, мы говорили об этом недавно. И ещё у тебя видеозапись, которая может оказаться в интернете. Тогда его карьере в России конец, а он наверняка задумал тут стать каким-нибудь крупным бизнесменом, под стать своему папаше. У, чертов мажор! – Машет Лида кулачком в пространство. – Значит, попробует свободу отнять.
 
– Как? – Смотрю на неё, и у самой мурашки по телу бегут. Становится страшно.
– Да вот как… ну, подсунуть тебе что-нибудь. Вот! Наркотики! Или краденое что-то, – предполагает Лида и начинает инстинктивно вести глазами по комнате: вдруг это уже случилось? Ох, не хотелось бы так запросто угодить в расставленные Максимом силки.
– Что же делать?
– Рот не разевать, глаза держать открытыми, стараться поздно домой не возвращаться, и всегда быть вместе! – Решает Лида.
– Ну, насчет последнего – как ты себе это представляешь? Мы на разных факультетах учимся.
– Ничего! Зато в одном здании. Будем друг друга страховать.
– Друг друга?
– А ты думала, только тебя одну? Сейчас! – Усмехается Лида. – Этот Максим не дурак, прекрасно понимает, что без меня ты, добренькая овечка, не справилась бы.
– Значит, он попытается не меня одну подставить, а нас обеих. И раз так, то нам нужно не вместе ходить повсюду, как Шерочка с Машерочкой, а следить за своей комнатой, как бы нам чего тут не подложили противозаконного, – говорю Лиде и тоже начинаю озираться. Теперь обе глядим подозрительно по сторонам. Два параноика, блин.
– И как нам быть? Новый замок навесить? – Спрашивает Лида.
– Толку-то! Захотят, вскроют. Вот! У меня идея! Видеокамеру давай установим. Маленькую. Скрытную. Пусть всё пишет, пока нас дома не будет. Подключим к интернету, туда и станет записывать. Если что – стереть никто не сможет, только мы будем иметь доступ, – предлагаю. Соседка смотрит на меня с удивлением.
– Евгения, что я слышу! Слова не мальчика, но мужа! Ты неужто ты поумнела, душа моя девица?
– Увы, уже не девица, – развожу руками, и снова начинаем хохотать. Настроение после такого правда заметно повышается. Взять нас тёпленькими уже не получится. По крайней мере, обе в это верим. И хорошо, у меня остались деньги от «свадьбы». Как раз хватит, чтобы купить камеру видеонаблюдения и нанять специалиста. Он её настраивает, и теперь у нас в смартфонах с Лидой есть доступ к сложному устройству, которое расположилось на шкафу и выглядывает крошечным черным глазком из пыльной коробки, в которой когда-то лежал утюг.
– А если нас поодиночке захотят подставить? – Спрашиваю у Лиды через пару дней, когда мы с ней лежим и готовимся ко сну. Соседка скрипит кроватью, поворачиваясь ко мне лицом.
– Слишком рискованно, – слышу её голос из темноты от противоположной стены. – И где гарантия, что получится? Никакой. А вот обеих сразу накрыть – другое дело.
– Но раньше-то он тебе не пытался ничего сделать, – озвучиваю новый аргумент.
– Так я ему раньше не особо была и нужна. Теперь он же знает, кто деканше видос показал. И со Щукой его рассорил, помнишь?
– Да, точно. У него теперь и на тебя большой зуб вырос.
– А ещё ты главное не забывай: если нам обеим подсунут дрянь какую, то это уже «по предварительному сговору». Банда, короче. Там наказание серьезнее, – тихо говорит соседка.
– Лида…
– Что?
– Можно, я с тобой лягу? Мне страшно, – шепчу из своего угла.
– Приставать не будешь? – Усмехается соседка. – А то смотри, мне парни нравятся.
– Мне тоже, – отвечаю ей и, стремительно, пока она не передумала, перебираюсь к ней на кровать. В тесноте, да не в обиде. Зато мне становится сразу так тепло и спокойно, что засыпаю.
Глава 6
Николай этот мне сразу не понравился. Чего пялится? Интересно посмотреть на нового сотрудника компании? Так подошел бы да спросил, я бы ему ответил. А он украдкой поглядывал на меня, рассматривал как будто. Я однажды не выдержал и подошел к нему, спросил в лоб:
– Привет! Заметил, что ты на меня пялишься. Что-то надо? – Голос я сделал при этом достаточно грубый и вызывающий, Николай аж словно ростом чуть меньше стал от неожиданности.
– Н-нет, я просто… Ты напомнил мне кое-кого. Извини, – и спешно ретировался. Я же заметил, как сильно он смутился, и это мне понравилось. Значит, не такой уж он и противный, как показалось сначала. На это мнение повлияла информация, собранная о Николае: единственный сын очень богатой мамаши, работающей в областном суде. У неё в Подмосковье собственная вилла с прислугой.