Двойная ошибка (СИ)

Неподалёку от дома красуется новенькое здание частной клиники. Проходя мимо, каждый раз мечтаю, что доучусь и пойду сюда работать медсестрой. Не удерживаюсь и вхожу в просторный холл. Засматриваюсь на красиво оформленный интерьер, мягкие диваны и сотрудников в униформе. Приветливая девушка, улыбаясь, обращается ко мне:
– Я могу чем-то помочь?
Сама не знаю, что на меня находит, но искренне отвечаю:
– Хочу у вас работать.
– Это Вам к Тамаре Гавриловне в седьмой кабинет. Направо, прямо по коридору, там есть номера на дверях.
Как зачарованная двигаюсь в указанном направлении. И только под самым кабинетом понимаю, что не знаю, зачем сюда пришла. Дверь открывается. На пороге стоит женщина – видимо, собирается выйти.
– Вы ко мне?
Вид у неё строгий. Отглаженный и накрахмаленный белоснежный халат, замысловатая медицинская шапочка. Она выглядит как доктор с картинки. Очки придают ей солидности и сердитости. Теряюсь и мямлю:
-  Я по поводу работы.
– Ну проходите, – она впускает меня в кабинет, жестом показывает на стул, обходит стол и садится. – Я вас слушаю.
– Я… 
А что я должна говорить? С моими исходными данными можно претендовать разве что на должность санитарки – начищать полы и стены до блеска.
– Ну же, у меня мало времени. Какое у вас образование?
– Д-два курса медицинского колледжа после одиннадцатого.
– И кем же вы хотите работать?
– Вообще, я хочу стать медсестрой, но мне ещё нужно доучиться.
– А опыт? Кем работали раньше?
– Продавцом.
– Компьютером пользоваться умеете?
– Конечно, я вела учёт проданного товара в специальной программе.
– Могу предложить вам должность медрегистратора.
Сердце учащённо бьётся. Это, конечно, не медсестра, но… с чего-то же нужно начинать? И эта работа – нормальная? Вряд ли Лёня будет что-то иметь против. Тамара Гавриловна озвучивает зарплату – я тут же прикидываю, что за три месяца, не тратя её, смогу собрать на контракт в колледже. Остаётся договориться, чтобы Галина Степановна помогла мне с детьми.
В первый день на рабочем месте волнуюсь. Кроме меня, в регистратуре ещё две девушки – Оля и Катя. Олю приставили ко мне ввести в курс дела. Людей в очереди почти нет, но расслабиться не удаётся ни на минуту – всё время в работе. Несколько раз ошибаюсь, приходится обращаться к коллегам. Они доброжелательные, не отказывают в помощи, чем помогают мне не свалиться в обморок от волнения.
В полдень в холле появляется молодой темноволосый мужчина. Стильное полупальто расстёгнуто, на плече сумка, скорее всего, с ноутбуком. Он заканчивает разговор по телефону и подходит к стойке регистратуры.
– Привет, девочки! 
– Здравствуйте, Аслан Тигранович! – девушки тут же расплываются в улыбке.
– А тут у нас кто? Новенькая? – он подходит ко мне, я тут же опускаю глаза вниз. – Как зовут?
Не знаю, как себя вести. У них тут принято всем улыбаться? Не ответить будет невежливо, но и поводов для заигрывания давать не хочу. 
Я в платке – мне Тамара Гавриловна разрешила, в нём я чувствую себя спокойнее. Судя по имени, мужчина должен понимать, что я не стану строить ему глазки. Моё имя написано на бейдже. Не дождавшись ответа, он читает:
– Айлин, значит. Очень приятно.
Киваю и смотрю на него. Улыбается, во взгляде нет ничего опасного. Мужчина перекидывается с девушками парой фраз и уходит вглубь клиники.
– Это наш хирург Мирзоев. Между прочим, неженатый, – Оля делает многозначительное лицо.
Коллеги не замужем, детей у них нет. Они постоянно болтают о мужчинах, свиданиях, нарядах, ресторанах. У них такая насыщенная жизнь! За Олей иногда по вечерам заезжает крупный брюнет, по внешнему виду много старше её. Она, тоненькая блондинка, выглядит рядом с этим мужчиной как перекрасившаяся дочь. Однако усомниться в том, какого рода отношения их связывают, невозможно. При встрече пара открыто демонстрирует свою страсть. Стараюсь отворачиваться – прилюдное проявление чувств меня по-прежнему вгоняет в краску.
А ещё смущаться и краснеть постоянно вынуждает местный хирург. Каждый раз, проходя мимо регистратуры, Аслан Тигранович норовит сказать мне какой-нибудь комплимент. Дважды просил меня подняться в его кабинет и принести какие-то бумаги, при этом неприкрыто флиртовал. И если во времена работы в ресторане я легко отшивала навязчивых кавалеров, то как вести себя в клинике с врачом – не представляю. Поэтому ужасно смущаюсь и притворяюсь дурочкой, которая ничего не понимает и на его непрозрачные намёки не реагирует.
 
– Айлин, ты уже ходила на обед?
Лёгок на помине! Доктор Мирзоев, закончив утреннюю смену, покидает клинику и, как обычно, задерживается возле стойки регистратуры. Обедать я не ходила, но и с ним, естественно, не пойду. Ещё не хватало, чтобы слухи по клинике поползли. Даже представить себе боюсь, как отреагирует Лёня, если узнает.
– Аслан Тигранович, я не ходила, – можно было бы соврать, но  я избегаю лжи без острой необходимости. – Но я на обед ем то, что приношу из дома.
– Халяль? – по-своему трактует он мой ответ.
Учитывая, что я ношу хиджаб, его предположение звучит вполне логично. Хотя за годы жизни вне семьи требования к пище и образу жизни мне пришлось смягчить, я стараюсь по возможности соблюдать традиции. Да и питание в кафе мне не по карману
– Да, – улыбаюсь и киваю в надежде, что он оставит меня в покое.
Но не тут-то было!
– А если я тебя приглашу в халяльный ресторан, ты скажешь, что наедине с мужчиной не обедаешь?
– Вы всё правильно понимаете, Аслан Тигранович. Сами знаете, что приличной женщине не положено.
– А если мы Оленьку с собой пригласим или Катюшу?
– Увы, Оленька с Катюшей сегодня уже обедали.
– Как жаль!
– Увы, – развожу руками. – Извините, мне нужно работать, – выдаю скороговоркой и переключаю внимание на подошедшую к стойке женщину.
Мирзоев – молодой, симпатичный мужчина. Полагаю, он одной со мной веры, хотя наверняка не так религиозен, как папа. Он не вызывает у меня отвращения, даже наоборот. Возможно, я могла бы дать себе шанс попробовать.
От этой мысли в груди что-то болезненно сжимается. Но делаю глубокий вдох и напоминаю себе, что Лёня женат. У меня нет шансов увести его у жены – я никогда не стану даже наполовину такой, как Инга. Давно стоит принять это как аксиому. Но глупое сердце упорно цепляется за каждое слово, каждый мимолётный взгляд, каждый жест, выискивая крупицы надежды.
В последние время Лёня приходит к нам редко. Говорит, что много работы, что они готовятся к какому-то тендеру, что у них горит контракт. Я почти ничего не смыслю в этой терминологии. Папа никогда не допускал детей к разговорам о бизнесе, я даже не могла бы точно сказать, чем именно он занимался. А Рафик торговал фруктами и овощами, поэтому слово “контракт” у меня ассоциируется с договором на крупные поставки товара. Лёня же занимается производством, и я имею об этом очень  приблизительное представление. Впрочем, это совсем не мешает мне восхищаться и гордиться им.
– Лина, я слышал, что ты устроилась на работу?
– Да, первый месяц на испытательном сроке, но, надеюсь, меня возьмут потом на постоянное место.
– Расскажешь?
Нервничаю. Вдруг он посчитает мою работу недостаточно достойной? Взволнованно рассказываю о клинике, о моих обязанностях. Голос поначалу дрожит. Затем вижу, что Лёня не высказывает недовольства, и начинаю говорить увереннее.
– Не знал, что ты училась в медицинском. Ты же собиралась связать жизнь с музыкой?
– Я хотела стать детской медсестрой, отучилась два года. А потом я с детьми осталась одна и пришлось выбирать – или оплатить контракт, или отложить эти деньги на “чёрный день”. Когда на руках двое маленьких детей и никакой поддержки, об образовании думаешь в последнюю очередь. Сначала взяла академотпуск, надеялась за год что-то поднакопить. Но… в общем, не сложилось.
 
– А теперь не хочешь доучиться? Сколько лет прошло? Может, ты ещё не всё забыла? Если тебе это интересно. Я бы оплатил, вряд ли контракт слишком дорогой.