Двойная ошибка (СИ)

Обычно утром по выходным бабушка идёт с детьми на прогулку. Надеюсь хоть на улице повидаться с ними и передать чемодан. Мы договорились, что когда они будут одеваться, сын мне позвонит или пришлёт сообщение. Но время идёт, а никаких сигналов нет. Стою возле забора, поглядывая во двор, чтобы не пропустить, когда они выйдут.
Возле ворот тормозит большая серебристая машина. Водитель ждёт открытия ворот. Но когда это происходит, почему-то не едет, а выходит и идёт в мою сторону. 
Сердце падает – я узнаю в мужчине Лёню. Накричит? Прогонит? Пригласит войти внутрь? Я ощутимо продрогла и не отказалась бы сейчас погреться и выпить горячего чая.
– Приехала? – не говорит, а выдыхает.
Киваю.
– Я привезла детям вещи, – показываю на чемодан. – И хотела бы с ними увидеться.
– Сегодня не получится, у нас другие планы.
Лёня явно торопится и нервничает. Я настолько расстроена и разочарована, что даже не сразу нахожу что сказать.
– А когда? Когда я могу приехать к ним? Пожалуйста…
Как же это унизительно!
– Ты надолго в столицу? Где ты остановилась?
– Пока не знаю, я только с поезда.
– Хорошо, как устроишься, пришли мне свой адрес. Вечером созвонимся.
Лёня берёт у меня из рук чемодан. Наши пальцы на мгновение соприкасаются, вызывая короткое замыкание. Бросает на меня взгляд, я отвожу глаза, чтобы он не увидел в них слёзы, которые уже не получается сдерживать. А когда смотрю в его сторону снова, то вижу удаляющуюся спину.
Ещё немного стою возле забора в надежде хоть краем глаза увидеть детей, если они будут с отцом куда-то ехать. Но вскоре получаю сообщение от Арслана, что они гулять не пойдут, потому что у них гости.
  
Глава 12
 
Леонид
Дети за два месяца переворачивают мой мир. Трудно сказать, когда моё сердце принимает их окончательно. Может быть, когда заболевает Эдже? Бабуля вызывает меня, и я провожу всю ночь возле дочери, не смыкая глаз.
– Она у нас слабенькая, часто болеет, у неё всегда высокая температура, и мама делает ей уколы, – с озабоченным видом выдаёт Арслан.
Я взволнован и растерян, не представляю, как действовать в такой ситуации. Бабушка тоже теряется, я – единственный внук, которого она нянчила, остальные выросли без неё за границей. А маленьким я был когда-то очень давно, тогда и лекарства были другие, и рекомендации врачей отличались от нынешних. 
Когда термометр показывает тридцать девять, вызываю “скорую”, потому что на улице темно и мне страшно. Кажется, даже когда меня избивали в посадке десять с лишним лет назад, я не так испугался. Панически боюсь, что с моей дочерью что-то случится, но ещё больше опасаюсь не оправдать доверие её матери.
Медики ставят Эдже диагноз “ОРЗ”, сбивают температуру и уезжают, оставив список назначений. Когда заикаюсь о больнице, они смеются мне в лицо:
– Папаша, вы чего? У девочки обычное ОРЗ. Пара дней – и будет как огурчик.
Смешно им… Посмотрел бы я на них, окажись они на моём месте. 
Постепенно первый шок от осознания себя отцом проходит, и я пытаюсь трезво анализировать ситуацию. Меня будто кипятком окатывает каждый раз, когда думаю, что дети десять лет росли без меня. И ладно, если бы Лина подобрала им другого отца, но у них не было никакого. Помню, как болезненно реагировал на развод родителей. Мне казалось, что папа бросил меня. Я так завидовал сверстникам, которые жили в полных семьях…
У моих детей и в свидетельстве о рождении прочерк, и претендентов на роль отца не было. Трудно представить эмоции малышей. Каково это – быть безотцовщиной? Как они жили всё это время? Что думали обо мне? Наверняка спрашивали, где их папа. Что Лина им отвечала? Возможно, она к Рафику этому пошла второй женой от безысходности, чтобы защитить и накормить их?
Мысль эта не даёт мне покоя, внутри всё сжимается от безнадёги и отчаяния… И в то же время разрывает от непонимания: почему? Зачем она отняла меня у детей? Неужели я оказался настолько неподходящим, что она готова была лишить детей отца или лечь под любого, лишь бы не со мной?
 
Всё запуталось, и что со всем этим делать – не имею понятия. Айлин идёт на поправку и скоро заберёт детей. Бабушка настаивает, что увозить их из столицы – преступление, только тут они смогут получить необходимое развитие и образование. Я солидарен с ней, но согласится ли Лина переехать сюда и как быть, если категорически откажется? Я теперь официально отец, формально у меня есть право голоса, но я не хочу ломать никому жизнь – хватит моей искорёженной.
С тех пор как Айлин стало лучше, она постоянно общается с детьми по телефону, но мне не позвонила ни разу. Неужели я ей так неприятен? Сам тоже не решаюсь тревожить её – от врача знаю, что дышать и разговаривать ей всё ещё тяжело.
Реакция Инги на новость о наличии у меня двоих уже немаленьких детей предсказуема. Но это не та информация, которую я вправе скрывать от жены, поэтому ставлю её перед фактом. 
– Воронцов, если это шутка такая, то очень неудачная.
– Нет, Инга, я совершенно серьёзен. И тебе придётся с этим смириться.
– Обалдеть! Я выходила замуж за нормального молодого парня без прошлого багажа, а получила многодетного отца? – она возмущена, и её можно понять.
– Я и сам не ожидал, честно говоря, – вынужден оправдываться.
– А тебе мама не объясняла, что когда суёшь непонятно в кого, надо презервативами пользоваться?
Эта банальная фраза бьёт меня под дых, одним махом заливает грязью самое светлое и чистое, что было в моей жизни.
– Инга, ты забываешься. Я же не комментирую твои отношения с мужчинами до меня. Откуда мне знать, сколько ты абортов сделала?
– А это не твоё дело! – она срывается даже не на крик, а на противный визг. Неужели попал в точку и задел за живое?
Мне бы копнуть поглубже – а вдруг у неё в шкафу спрятана парочка неизвестных мне скелетов? Только зачем это мне? Мы познакомились, когда Инге было двадцать три. Глупо ожидать, что такая красивая и сексуальная женщина может оказаться в этом возрасте невинной. Да и для меня девственность никогда не имела сакрального значения, мне было плевать на её прошлые отношения с мужчинами, я о них даже не думал. 
Ругаться не хочется, а потому примирительно выдаю:
– Согласен, твоя жизнь до нашего знакомства меня не касается. Но и ты должна принять моё прошлое как факт.
Инга сдаётся.
– Ну хорошо. Только надеюсь, ты не притащишь их сюда и не заставишь меня играть роль мачехи?
Вообще-то мысли забрать сына с дочкой к себе домой у меня есть. Всё-таки для бабушки, давно разменявшей восьмой десяток, двое детей – слишком большая нагрузка, и я бы не хотел злоупотреблять. Одно дело попросить её побыть с ними на время моей командировки, и совсем иное – взвалить детей на неё на длительный период, когда я в городе. 
– А почему нет? Мы могли бы нанять им няню. Они уже не такие маленькие, их не нужно кормить из ложечки и укачивать по ночам.
– Их. Тут. Не будет. Ты меня услышал? Иначе уйду я!
Ничего себе заявление! И первый порыв – помахать ей ручкой и предложить помочь упаковать чемоданы. Но я сдерживаюсь, убеждая себя, что Айлин скоро выпишут из больницы, я уговорю её переехать в столицу – и вопрос с детьми решится.
Отношения с Ингой в последнее время и без того не ладятся – она никак не может простить, что я улетел в Китай и не присутствовал на масштабном праздновании шестидесятилетия её отца. Жарков, судя по всему, тоже затаил на меня обиду. Ну и пусть идёт к чёрту. Я ему не карманный пудель. Уж кто-кто, а он должен понимать, что для мужчины всегда на первом месте должна быть работа. В конце концов, я стараюсь для его дочери, обеспечивая наше с ней будущее.
 
Хотя чем дальше, тем больше сомневаюсь, что оно у нас будет общим. Ингу в последнее время откровенно заносит, а меня её нападки всё сильнее раздражают. Может, в этом нет её вины, а дело в появлении Айлин? Ведь когда я женился, был уверен, что единственная женщина на свете, которую я способен любить, умерла и нашему браку ничто не угрожает. Теперь же ощущаю себя атлантом, который из последних сил отчаянно пытается удержать в равновесии свою жизнь.