Падший (СИ)

Больше всего в её рассказе меня поразили две вещи.
Первая: что это Астия, а отнюдь не бесформенный, навела на меня иллюзию с Рей и Аршафом, заставив поверить, что это правда.
Вторая: что моя спутница, в самом деле, смогла узнать, как вернуться…
[1] Строчка из песни «Ищу тебя» из к/ф «31 июня» (муз. А. Зацепина, сл. Л. Дербенёва).
  
Глава 6
 
На ночь решили остановиться прямо в лесу. Выезжать на какой-нибудь относительно торный путь и искать там какую-нибудь относительно целую деревеньку, где можно встать на постой, я не рискнул.
По нынешним временам, два путешественника, один из которых юная девушка, а другой из оружия имеет только короткий меч, но в то же время оба на лошадях и с чем-то набитыми сумками — лакомая добыча даже для обычных крестьян, а уж для матёрых разбойников так и вовсе законная премия. Да к тому же и денег у нас имелось хрен да маленько.
— У меня только пять лартов, — виновато сообщила Алина под вечер. — Надо, наверное, было у спящих пошариться, но не сообразила.
— Ерунда, — отмахнулся я. — Я знаю, есть тут одно местечко, доедем — и деньги добудем, и оружием разживёмся…
Основная проблема лесной ночёвки заключалась в охране. Как минимум, от шастающего в округе зверья. Конечно, мы просто могли спать по очереди, но возлагать эту обязанность на Алину мне показалось неверным. И не потому что я вдруг решил озаботиться её физическим и душевным здоровьем, а потому что, по её же признанию, с оружием она обращалась плохо и, значит, реально могла бы не справиться даже с некрупной рысью. А так как меч у нас был только один на двоих, прийти ей на помощь у меня бы, скорее всего, не получилось. Тем более что специальным зрением моя спутница, в отличие от меня, иммунного, не обладала.
— Попробуем сделать сторожевое заклятье, — провозгласил я после короткого ужина и недолгих раздумий.
— А ты разве умеешь? — удивилась Алина.
— Как имперские маги, нет, не умею. Зато как рунные мастера и саиры Тилланда, уже не раз делал и делал успешно. Только мне надо для записи что-то надёжное, основательное, не одноразовое, чтобы хотя бы ночь продержалось.
— Вот это вот подойдёт?
Она протянула мне достаточно крупный кристалл тилландского хрусталя.
— Ух ты! — восхитился я, пересчитав грани. Их оказалось ровно шестьдесят четыре. С большим числом, насколько я слышал, такие хрусталики ещё не встречались. — Откуда такое богатство?
— Великий взир подарил, — равнодушно отозвалась спутница. — Он думал, что раз я «великая пери», то, значит, могу написать на нём великие руны.
— А чем написать, он случайно не подарил?
— Ох, чёрт! Забыла, — Алина хлопнула себя по лбу и снова начала рыться в седельных сумках. — Да куда же оно закатилось-то?.. Ага. Вот. Нашла, — выудила она из левой котомки свинцовый стилус. — Взир говорил, им можно на чём угодно писать.
— Отлично! Сейчас проверим…
Писать стилусом оказалось легко и удобно. Он оставлял на хрустальных гранях чёткие, исключительно ровные линии.
Что я пишу, Алина не видела — процедуру нанесения рун я производил в потёмках, повернувшись спиной к костру.
Работа, кстати, оказалась довольно муторной.
На каждую грань пришлось наносить аж по пять иероглифов. Сначала «дуэн» — «щит», затем «дуо сы» — «много раз», а после «сить сяо» — «надолго».
Микроскопическая китайская каллиграфия (только без микроскопа) отняла у меня полтора часа чистого времени, за минусом четырёх перерывов по пять-семь минут, необходимых, чтобы привести в норму глаза, пальцы и психику. Однако результат того стоил. Такой рунной записью мог бы, наверно, годиться любой рунный мастер из Драарана или такой же саир из Тилланда. Оставалось только прочесть, что написано, и проверить работоспособность кристалла.
— Дуэн. Дуо сы. Сить сяо, — негромко пропел я, сжав в кулаке артефакт.
В то же мгновение он словно бы вспыхнул голубоватым светом и тут же погас. А ещё через миг вокруг нас и костра «засветилась» призрачная, невидимая для не владеющих магией защитная сфера.
 
— Здо́рово! — восхищённо присвистнула бывшая невеста Ашкарти. — В этом кристалле, похоже, энергии больше, чем во всех артефактах старого взира… Ты, кстати, руны на традиционном китайском писал?
— Что? — воззрился я удивлённо на спутницу. — Ты знаешь китайский⁈
— Ну… — внезапно замялась она. — У нас в лицее его изучали факультативно, но штук восемьсот иероглифов я запомнила. Там всё на ключах построено. От одного начертательного элемента-графемы в письме до семнадцати.
— И ты можешь прочесть, что я написал? И перевести?
— Наверно, смогу, — кивнула Алина. — А надо?
— Надо, — вздохнул я, уже понимая, что всё, сегодня моя эпопея с рунами завершилась.
— Дуэн… Дуо сы… Сить сяо, — медленно прочитала она, взяв в руки кристалл и подсветив себе зажжённой от костра веточкой. — Щит. Много раз. Надолго… Надо же! Никогда не подозревала, что руны можно писать по-китайски.
— А что ты вообще знаешь об их начертании? В Тилланде тебя этому не учили? Ты же ведь вроде бы пери, да ещё и великая.
— Учить не учили, никто ведь не знал, что на самом деле я этим умением не обладаю… Ой! — девушка резко прикрыла ладошкой рот и испуганно посмотрела сперва на меня, а затем снова на артефакт. — Но каждый же мастер… каждый саир и каждая пери… у них у каждого собственный рунный язык, про который никто не знает, и, значит…
— Ну-ну. Давай, продолжай, — подбодри́л я её, когда она вдруг замолчала.
— И это значит, что ты… что ты больше не сможешь использовать этот язык… раз его могут прочесть другие. Так?
— Так. Но надо проверить.
Я вынул из ножен меч, начертал на земле его острием иероглифы «одиночный огонь», а затем громко прочёл их:
— Дан хо!
Увы, мои «руны» остались безмолвными.
— Не работает, — едва ли не плача, пробормотала Алина. — Это всё я! Я во всём виновата.
— Ты тут совсем ни при чём, — убрал я в ножны клинок и стёр с земли нерабочую запись. — Я мог бы и сам догадаться. А какие ты, кстати, ещё знаешь языки? Ну, кроме русского и китайского.
— Более-менее английский, испанский, французский, арабский. Сносно иврит. Кое-что понимаю и могу прочитать на санскрите, японском, корейском.
— Сло́говое письмо изучала? Девана́гари, абуги́да, абджа́д? В общем контексте, примерные схемы и построения.
— Конечно. Это же такая интересная тема.
Я чуток помолчал. Потёр затёкшую шею…
— Да уж. Ты прямо какой-то… лингвистический уникум. И в кого только уродилась такая?
— Наверное, в маму, — пожала плечами Алина. — Она сама не меньше пяти языков знает, не считая русского и испанского.
— Пять языков — это хорошо, — пробормотал я, задумавшись. — Но с рунами у нас из-за этого теперь полный пролёт. Ведь что знают двое, то знает, сама понимаешь, кто.
— И что же нам теперь делать? — жалобно вопросила спутница.
— Да, собственно, ничего. Принять всё как есть и не париться… Хотя… А давай-ка мы вот что попробуем. У тебя в запасе сейчас маг-энергия есть?
— Есть.
— А запусти-ка её в меня. Хоть самую малость.
— Попробую…
— Запустила?
— Ага.
— И что?
— Ничего. Она просто рассеивается.
— Логично.
Я дёрнул щекой и снова задумался.
Хитрый финт не прошёл, факир был пьян и фокус не удался. Не оформленная в заклятье энергия на меня не подействовала и в туманное облачко перед носом не превратилась.
Хочешь не хочешь, придётся снова действовать по старинке, без всякого читерства.
— Так что ты там говорила про Западный континент? — сделал я вид, что плохо запомнил то, о чём разговаривали по дороге.
— Я говорила, что до того, как попасть в Арладар, я встретила в Ашкулуке одного интересного нищего. Его звали Ши́ри, и он постоянно цитировал «Откровения Вириона-отшельника»… Ну, то есть, тогда я ещё не знала, что это такое, но там были любопытные вещи. Шири рассказывал: эту книгу он нашёл на помойке возле храма Баат. Наверно, её случайно выбросил кто-то из высших магов…