Дневник пани Ганки (Дневник любви)

— Ну, вот и все, что мы должны обсудить. Не так ли?
— Да. Но… С этим моим отъездом…
Я притворилась возмущенной:
— Как? Ты делаешь проблему из нескольких часов?.. Требуешь, чтобы я для виду не порывала с тобою, чтобы хлопала глазами перед всеми после той обиды, которую ты мне нанес, а сам не можешь поступиться такой мелочью и отложить поездку до вечера?! — Я встала и решительно добавила: — Впрочем, мне все равно. Разговор окончен. Если я приду ужинать и не застану тебя в ресторане, то буду считать, что тебе эта видимость ни к чему. Тогда, конечно, я вправе буду объяснить причины нашего разрыва знакомым как здесь, так и в Варшаве.
Я кивнула ему, повернулась и вышла в спальню.
Честно говоря, я не знала, как поступит Тото. Направляясь на ужин, была даже взволнована: что же меня там ждет?
В коридоре второго этажа я увидела картину, наполнившую меня искренней радостью. Я чуть не рассмеялась вслух: слуга вносил в номер мисс Норман ее чемоданы. Я обратилась к нему:
— К панне Норман кто-то приехал?
— Нет, пани, — ответил он. — Эта дама намеревалась уехать, а теперь передумала и остается. Поедет ночным поездом.
Ишь, авантюристка! Думала, что достаточно ей пальцем поманить, чтобы выхватить Тото у меня из-под носа. Не так это просто, моя дорогая! Интересно, что придумал Тото, чтобы оправдаться перед ней, какую побасенку придумал? Но где ему с его дипломатией! Видимо, ее не обманешь никакими уловками, а даже если и так, то достаточно ей будет увидеть меня за одним столом с Тото, чтобы все понять. А вечером пусть себе мирно едет, потому что я твердо решила задержать Тото в Кринице на весь завтрашний день.
Тото сидел растерянный, подавленный и смирный у большого стола в конце зала. Видимо, ждал уже давно, и Мирский и другие также были на своих местах. Когда я приблизилась к их столу, они встали и не слишком убедительно выразили свою радость «по поводу улаживания конфликтов». Я обратилась к Тото так, будто между нами ничего не случилось:
— Я страшно голодная. И с удовольствием выпила бы рюмочку рябиновки или еще чего на твой выбор.
Он был так потрясен моим непринужденным поведением и улыбкой, что с трудом извлек из себя несколько невнятных звуков. Пришел в себя только под конец ужина.
Мисс Норман вообще не спустилась вниз. Вероятно, ужинала в номере, или, может, от досады у нее пропал аппетит. Пусть знает, что я не какая-то глупая девчонка. И если даже в этой мелочи ей не удалось добиться своего, придется ей считаться со мной как с серьезной противницей и в более важных делах.
Мы просидели в баре внизу до трех часов ночи. Ну и наивный же этот Тото! Он совсем раскис, забыл о своем отъезде и ел меня глазами, как в лучшие времена. Поклялась бы головой, что он уже лелеял большие надежды. Хотела бы я видеть его лицо, когда он узнал, что я пошла спать. Я вышла на минутку из бара, предупредив, что сейчас вернусь. Но, конечно, не вернулась.
Я долго прислушивалась, не постучит он в мою дверь, но как видно, он все понял и даже носа не показал.
Завтра вечером уедем вместе.
 
Среда
Наконец пришло письмо из Бургоса. Я нетерпеливо распечатала длинный узкий конверт американского типа и сразу разочаровалась. Внутри было только письмо — ни одной фотографии.
Бакстер писал:
«Уважаемая пани! К сожалению, я не могу служить Вам ни многими, ни подробными сведениями относительно особы, которая Вас интересует. Мое знакомство с панной Салли Ней было совершенно случайным и кратковременным. Действительно, четыре года назад я был по делам службы в Буэнос-Айресе и там встретил девушку с такой фамилией. Если мне не изменяет память, это был не псевдоним, потому что она пользовалась им не только для рекламы, как танцовщица, но и в частной жизни. Эту мою мысль подтверждает и то, что мы разговаривали об ее семье, которая испокон веков живет в Северной Ирландии.
С тех пор я не виделся больше с той девушкой и не переписывался с ней, однако сохранил к ней наилучшие дружеские чувства и вспоминаю ее как милую, хорошо воспитанную, интеллигентную и культурную особу. При своей тяжелой профессии танцовщицы, вращаясь в среде, которая отнюдь не способствует развитию хороших привычек, она не потеряла свежести и добродетели девушки из хорошей семьи.
 
Насколько я знаю, танцами она занялась из-за материальных затруднений родителей. Она терпеливо повиновалась своей судьбе, хотя и мечтала о замужестве. С уверенностью могу сказать, что тогда она не была замужем. А поскольку она обращалась ко мне за советом относительно визы, то я держал в руках ее документы, выданные английскими властями на фамилию Салли Ней.
Она говорила мне, что ей предлагают выступать в одном казино в Каннах, и очень по этому поводу радовалась, потому что ее брат якобы работал в Ницце на одном из английских промышленных предприятий. Я не уверен, но кажется, его имя Джеймс.
В Буэнос-Айресе панна Ней жила со своей тетей, пани Колларс, почтенной пожилой дамой с безупречными манерами и веселым нравом. Они очень любили друг друга.
Из всего, что я знаю о панне Ней, можно судить, что здесь какая-то ошибка и что Вы имеете в виду не ее. Все могла бы решить фотография, но, к сожалению, ни одного снимка панны Ней у меня нет.
Очень прошу Вас при возможности передать мои дружеские поздравления Ларсену.
С уважением. Ч. Б. Бакстер»
Я очень внимательно прочитала письмо. Оно противоречило моим подозрениям только с первого взгляда. Вполне вероятно, что Бетти Норман могла иметь фальшивый паспорт. Она происходила из приличной семьи и, естественно, не хотела, чтобы кто-то знал, что она выступает в кабаре. Если она могла пользоваться чужой фамилией в Биаррице, да и сейчас живет под девичьей вместо законной фамилии Яцека, то нет сомнений, что ее принципы вполне позволяют ей воспользоваться фальшивыми документами.
Теперь относительно ее тети и брата. Тетя, конечно, могла быть настоящая, тем более, что вообще принято называть тетями даже далеких родственниц. А вот брата она выдумала. И Яцек, и дядя Довгирд определенно говорили о ней как о единственном ребенке у родителей. Да, впрочем, она и сама говорила, что одна в целом мире.
Какое-то предчувствие подсказывало мне, что я не ошибаюсь. Ну, вот уж бельгийские детективы все выяснят. Надеюсь, их ответ не заставит себя ждать. Как жаль, что исчезла та фотография мисс Норман. Я послала бы ее Бакстеру и за несколько дней знала бы все наверняка. Я еще раз очень внимательно обыскала все, но карточки не нашла. Поэтому решила опять наведаться в фотографии, где уже была раньше. Теперь, когда мисс Норман в Кринице нет, я могу смело говорить, что делаю это по ее поручению, и забрать все невыкупленные снимки.
Тото покорно позвонил с самого утра. Сказал, что у него болит голова, потому что вчера он много выпил и сам не знает, в котором часу лег спать. Я поняла, что он умышленно говорит обо всех этих вещах, избегая интимного тона, потому что не знает, как я к нему отнесусь. Очень хорошо. Пусть не знает. Собственно, это будет самое лучшее — держать его в неведении.
Я решила во что бы то ни стало не допустить его сближения с той рыжей авантюристкой. И хорошо знаю, что мне достаточно незначительного усилия, чтобы удержать его при себе. Не ради него самого, а из-за нее. Надо только в те моменты, когда он будет отдаляться от меня, давать ему небольшую надежду. К тому же Тото боится, что я выставлю его на посмешище перед знакомыми. Не стану скрывать, я бы сделала это с превеликим удовольствием, да и способностей мне не занимать.
Сразу же после завтрака я забрала Тото и отправилась на поиски фотографий. Во-первых, потому, что лучше уж общество Тото, чем никакого, а во-вторых, мне надо было показаться с ним, чтобы заткнуть рты болтунам. Вчера все видели, что Тото собирается уезжать, равно как и та баба. Поэтому, наверное, связывали эти два отъезда между собой. Пусть убедятся, что он остался, и остался ради меня.