Дневник пани Ганки (Дневник любви)

— Нет. Вы ошиблись.
Однако тот человек не отошел от двери, и меня охватил настоящий ужас. Наконец он тихо сказал:
— Завтра.
После этого я услышала, как удаляются его шаги.
Что это могло значить? Я отчетливо слышала: «Завтра». Может он хотел сказать, что придет завтра, а может, имел в виду нечто иное?
Мне было некогда размышлять над этим. Я быстро отворила дверь, а через две минуты была уже внизу, отдала ключ и вернулась к себе. От волнения у меня разболелась голова. Надо написать Тадеушу, что его план не оправдал себя.
Теперь, собственно, у меня нет здесь больше никаких дел. Можно уже и возвращаться в Варшаву. Вот только дождусь письма от Бакстера.
Как бы там ни было, а он должен мне написать. Джентльмен не оставит даму без ответа. Надо набраться терпения.
Моя «вылазка» совершенно расстроила мои нервы. Пришлось принять бром и лечь в постель. К тому же я не уверена, что не оставила в номере Бетти каких-либо следов своего визита, а еще беспокоит меня тот пан со своим непонятным «завтра». Мир кажется мне грустным и противным. И погода этому способствует. Хоть бы снова подморозило.
 
Понедельник
Этот Тото просто сумасшедший! Надо же такое придумать! Однако это мило с его стороны. Приехали шестью машинами десятка три человек. На машинах вывесили таблички с надписью: «Зимний рейд к пани Ганке». Вся Криница только об этом и говорит. Я вдруг стала здесь самой популярной личностью. Представляю себе, как все дамы корчатся от зависти.
Тото и его компания приехали в десять утра, а так как все были голодны, то первый завтрак превратился в какой-то дикий банкет. В ресторанном зале сдвинули столы, а в час, когда начали подавать нормальный обед, директор должен был умолять Тото, чтобы мы перешли в бар. Тото сказал, чтобы туда послали оркестр, и мы замечательно развлекались до шести вечера, а потом почти все, подвыпившие и усталые, пошли спать.
Однако Тото ничего не берет. Он и слышать не хотел об отдыхе, хотя вел машину от Варшавы до Криницы. Не один человек мог бы позавидовать его здоровью. Мы пошли на каток, где как раз проходил хоккейный матч с латышами.
Тото, как и следовало ожидать, привез огромное количество шоколада и отборного порто (сорт вина), которое я так люблю. Он, бесспорно, имеет свои достоинства.
Ужинали мы вдвоем внизу. Все в ресторане посматривали на нас. И неудивительно. Тото вел себя как влюбленный паж. Ничуть не обращал внимания на то, что все нас видят. Во время десерта он заметил мисс Норман и сказал:
— Посмотри-ка, Ганечка. Кажется, мы видели эту даму в Варшаве. Ты знаешь, кто она?
— Конечно. Она англичанка. Зовут ее мисс Норман.
— Ты знакома с ней?
— Познакомились здесь. А что, понравилась?
Он искренне засмеялся.
— Разве при тебе может понравиться какая-то другая женщина?
Я смерила его холодным взглядом.
— Кто неприхотлив, тому любая нравится.
— Но меня ты таким не считаешь?
— Иногда нет.
— Только иногда?
— Именно так. Ведь ты ухаживаешь за несносной Мушкой Здроевской. Я иногда думаю: о чем вы можете разговаривать между собой? Вот, пожалуй, единство интеллекта, взглядов и интересов.
Тото обиделся. Я знала, что ничто ему так не задевает, как иронические замечания относительно его интеллекта. Но он сам разозлил меня, разглядывая мисс Норман.
— Если ты считаешь меня дураком, — сказал он, — то зачем же водишься со мной?
Я пожала плечами.
— Я вовсе не считаю тебя дураком. Но знаешь сам, что звезд с неба ты не хватаешь.
Тото покраснел.
— Теперь я вижу, что зря сюда приехал. Ничего, кроме неприятностей, из этого не выйдет.
— С превеликим удовольствием вознагражу тебя ею, — сказала я и встала, чтобы поздороваться с мисс Норман, которая как раз выходила. Я сделала это под влиянием какого-то бессознательного импульса, но отступить уже не могла. Мисс Норман остановилась. Я познакомила ее с Тото и пригласила немного посидеть с нами. Я наблюдала за выражением его лица. Он разыгрывал столько разных чувств одновременно и делал это так бездарно, что я видела его насквозь. Притворялся возмущенным моим поведенным, безразличием к красоте мисс Норман (она действительно хороша собой), сдержанно вежливым и скучающим. Наконец, он счел нужным высказать это еще более отчетливо. Через пять минут банального разговора сослался на усталость, попрощался и пошел спать. Наверное, думал, что я позвоню ему в номер или сама приду. Долго придется ему ждать.
 
Собственно, я и сама не знаю, чем он меня так разозлил. Но во взгляде, которым он смотрел на эту Бетти, было что-то отвратительное.
В сердцах я долго не могла уснуть. Умышленно выключила телефон и не отвечала, когда стучали в дверь. Лучше бы уехать завтра утром. Это была бы хорошая наука Тото. Вот и сейчас, когда я это пишу, опять стучат в дверь. Это уже третий раз. Ничего ему не поможет. Пусть себе идет к той рыжей выдре. Завтра он будет притихшим и покорным. На нее и взгляд не бросит. Конечно, только когда я буду рядом. Зря я их познакомила. Уже двенадцать. Иду спать.
 
Вторник
Между мной и Тото все кончено. И я очень этим довольна. Давно уже надо было это сделать. Вот как все произошло.
Я проснулась рано и включила телефон. В восемь пришел парикмахер, а через четверть часа раздался телефонный звонок. Я взяла трубку, но оказалось, что это Мирский. Он ничего не знал о нашей вчерашней ссоре с Тото и поэтому спросил, какие у нас (то есть у меня и Тото) планы на сегодня. Я сказала ему, что не знаю, так как Тото еще спит.
— Как это спит? — удивился он. — Ведь он час назад был у меня.
Я онемела. Итак, встал и не позвонил мне. «Ну, хорошо, — подумала я. — Ты обиделся, а извинишься сам». Я предложила Мирскому покататься на санях. Он с радостью согласился. В десять мы уже были внизу.
Когда мы проезжали мимо кинотеатра, нас обогнали сани. Я не поверила собственным глазам. В них сидел Тото рядом с мисс Норман. Тото смутился, но поклонился мне подчеркнуто холодно. А так как выдра смотрела в другую сторону, то я тоже позволила красноречивый жест: не шелохнулась. Мирский заметил, что я не поздоровалась, но ни о чем не спросил. Это было весьма тактично с его стороны.
Такого простить Тото я уже не могла. Он перехватил через край. Просто не могу описать, как я была зла. Мне он, конечно, безразличен, но ведь тут речь идет о моей чести. Так меня скомпрометировать! В первое мгновение я решила немедленно уехать прочь, однако, немного успокоившись, рассудила, что это было бы не в мою пользу. Тото мог бы подумать, что я им интересуюсь. Нужно остаться здесь еще хоть на пару дней. Плохо даже то, что я не ответила на его приветствие. Ну да ничего уже не поделаешь. Так и будет.
Вернувшись в гостиницу, я написала длинное и очень теплое письмо Яцеку. Это лучший человек, которого я знаю. Я даже готова простить ему его двоеженство. Во всяком случае, от него мне не приходится ждать таких неожиданностей, как от Тото.
Обедала я с Ларсеном. Как хорошо, что он пришел. Это очень облегчило мое положение. Но выдра была одна, а все мое общество шумно пировало в конце зала. Я притворялась веселой, и это видимо удивило моего партнера, поскольку он как раз рассказывал мне какие-то скучные вещи о России и о своих тамошних знакомых.
Тото, видимо, нарочно сел спиной к залу. Интересно, как он объяснил другим то, что мы не вместе. Наверное, придумал какую-то несусветную чушь. А впрочем, мне все равно. Я вернулась к себе, чуть не плача. Что-то неладно у меня с нервами. Да и не удивительно. Любая женщина на моем месте после таких переживаний уже сошла бы с ума. А тут еще этот Тото.
Наконец в пять он мне позвонил.
— Чем могу служить? — спросила я спокойно.
— Можно зайти к тебе на минуту? Я хочу поговорить с тобой.
— О чем? — спросила я таким тоном, который должен означать только одно: говорить нам не о чем.