Месть королевы мафии (ЛП)

— Копы скоро появятся, — предупреждаю я, когда Катарина нажимает кнопку на потолке, и стеклянная панель опускается.
— Выжми педаль газа до упора, Эцио, — кричит она. — Русским плевать на невинные жертвы, но мне нет. Нужно съехать с этого шоссе.
— Почему ты так уверена, что это русские, а не Саверио? — спрашивает Фиеро, поднимая винтовку.
— Ты слышал Ренцо. Салерно еще летит. Это дело рук Антона. Он пытается убрать нас до того, как мы обратимся в «Комиссию», чтобы мы не обрушили на них всю мощь мафиози.
Фиеро обменивается со мной взглядом, и я знаю, о чем он думает. Меня не волнует, что Ренцо делал в прошлом, хотя я благодарен ему за то, что он заботился о ней, когда никто другой не мог. Я знаю, что за ним следит один парень, и он определенно замышляет что-то сомнительное. Мне нужны доказательства, прежде чем я представлю их своей жене, потому что я знаю, что она не поверит, если у меня не будет чего-то конкретного.
Никто из нас не спорит, потому что сейчас не время. Сбежать от этих засранцев ценой собственной жизни — вот единственная цель на данный момент.
Рина опускает спинку сиденья и становится на колени, направляя винтовку в одно из трех отверстий в стекле.
— Это бронированное стекло, — объясняет Катарина, нажимая вторую кнопку на потолке. — Против базуки оно не устоит, но если мы сможем держать их на расстоянии, пока не свернем с шоссе, то остановимся и достанем ракетницу, которая спрятана у меня в потайном месте под машиной, — она бросает взгляд на меня, когда я забираюсь на сиденье рядом с ней. — Тогда ты возьмешь их на себя, любовь моя.
В ее глазах светится мрачное намерение, и я чертовски сильно люблю эту женщину.
Инстинктивно я понимаю: то, что она собирается рассказать мне о своем детстве, уничтожит меня, но я уверен, что это не изменит моих чувств к ней. До тех пор, пока кто-нибудь физически не вырвет мое сердце из груди, оно будет продолжать биться ради нее. Как бы сильно ее слова ни ранили нас обоих, и я чувствую, что ничего не изменится.
Мы с Фиеро занимаем позицию, вставляем винтовки в прорези, опускаем заднее стекло. Преследующий нас внедорожник оказывается в зоне досягаемости, и мы синхронно приводим в действие оружие, целясь в машину русских. Раздается перестрелка, выстрелы отскакивают от обеих бронированных машин.
— Черт, — Фиеро тихо чертыхается, когда парень с базукой на плече высовывается из окна.
— Живо увезите нас с этого гребаного шоссе! — кричу я Эцио, и машина резко сворачивает влево, едва не врезаясь в машину на полосе. Впереди полуприцеп взрывается в тот момент, когда в него попадает снаряд, предназначенный для нас, и на дорогу сыплются консервы и обломки. Вокруг царит хаос, машины скапливаются, а кричащие люди, покидая авто, в ужасе бегут по шоссе.
Дон Маццоне взбесится, когда появятся новости и он узнает, что мы в центре всего этого. Хотя он не может сильно разозлиться, потому что, когда он только встал у руля, на его долю выпало немало публичных перестрелок. С тех пор он упорно трудился, чтобы предотвратить кровопролитие на улицах Нью-Йорка, так что это не будет оценено по достоинству. Хотя сейчас мне не о чем беспокоиться. Я выкидываю эти мысли из головы и концентрируюсь на том, что происходит здесь и сейчас.
Эцио на большой скорости въезжает на съезд, и резня на шоссе дает нам немного времени, поскольку русские застряли за линией остановившихся машин. Им не потребуется много времени, чтобы прорваться, но у нас есть несколько минут на подготовку.
Эцио съезжает с шоссе на длинную широкую дорогу, направляясь к следующему городу. Мы держим винтовки наготове и смотрим в оба, пока Рина приказывает Эцио прижаться к обочине впереди.
Когда машина останавливается, мы вылезаем с заднего сиденья, а Рикардо — с переднего.
— Смотрите назад, — говорит она, не сводя глаз с Рикардо и Фиеро. — Эцио, наблюдай спереди на случай, если нас еще что-нибудь удивит, — Рина опускается на колени, затем поворачивается и проскальзывает под машину. Я быстро следую за ней, и мы вместе достаем ракетную установку из чехла и вылезаем обратно.
 
Я устанавливаю оружие, направляя его в ту сторону, откуда приедет Братва, пока Рина разговаривает с Дарио и Ренцо по FaceTime, рассказывая им о том, что произошло. Фиеро и Рикардо наблюдают за происходящим снаружи внедорожника, сзади, в то время как Эцио осматривает дорогу впереди из-за руля.
— Беги! — кричит Фиеро, как только я занимаю позицию.
Глядя в прицел, я замечаю летящий в нашу сторону снаряд и громко ругаюсь.
— Отойдите от машины! — я вскакиваю, держа гранатомет на плече, моя больная рука протестует против тяжести. Схватив жену, я заставляю ее бежать со мной. Фиеро и Рикардо мчатся по дороге, изо всех сил перебирая ногами.
Рина сопротивляется, пытаясь вырвать свою руку из моей. Оружие тяжело давит мне на плечо, но я ни за что не брошу его и не отпущу жену.
— Там Эцио! — кричит она, оглядываясь через плечо. — Мы должны вернуться за ним! Пожалуйста, Массимо, — в ее словах сквозит боль, и я понимаю это. Он был в машине и может не успеть выбраться. Но мы ничего не можем с этим поделать. Не рискуя жизнью.
Я не успеваю ответить своей жене, как раздается взрыв, разрушающий внедорожник и расшатывающий дорогу, в результате чего мы все падаем на землю. Я переворачиваюсь на спину, не обращая внимания на боль, пронзающую раненую руку, прижимаю ракетницу к груди и жену к себе. Я защищаю ее, как могу, когда вокруг нас падают осколки.
Позади в нашей машине бушует ад, и русские временно оказываются в ловушке за стеной жара.
Нельзя терять ни минуты.
Я проверяю свою жену, но она серьезно не пострадала. Она что-то говорит, но я не слышу слов. Однако в ее глазах ясно читается беспокойство, и я начинаю действовать. У меня звенит в ушах и пульсирует рука, когда я поднимаюсь на ноги. Держа ракетницу перед собой, я устанавливаю ее в идеальное положение, чтобы уничтожить этих ублюдков из Братвы, как только пламя утихнет, и их будет хорошо видно.
Это происходит через пару минут, и моя рука тверда, а решимость непоколебима, когда я делаю выстрел, и он попадает в цель. Внедорожник русских превращается в еще один огненный шар, который сотрясает горизонт Нью-Йорка, окрашивая его в оранжевые и красные тона.
Я опускаю ракетницу и подхожу к жене, когда позади нас раздается визг автомобиля. Выхватывая свой «Глок», я отталкиваю Катарину и разворачиваюсь, готовый встретить того, кто еще за нами пришел. Но из черного фургона высовывается Ренцо и кричит что-то, чего мы не слышим. Фиеро хватает Рикардо, и они бегут к нам с почерневшими лицами и в разорванной одежде. Схватив жену за руку, я направляю ее к фургону, одновременно задавая Фиеро безмолвный вопрос через плечо. Он качает головой, и у меня вырывается страдальческий вздох.
Рина оглядывается назад со слезами на глазах, и я знаю, что потеря Эцио будет преследовать ее долгие годы. Гибель близких в таких обстоятельствах всегда ужасна.
Мы забираемся в машину, и она мчится по дороге на большой скорости, а на заднем плане раздается эхо сирен.
Требуется некоторое время, чтобы звон в ушах стих настолько, чтобы говорить. До тех пор мы общаемся с помощью текстовых сообщений. Моя жена не хочет встречаться дома. Она боится привлечь врага. Я не возражаю, поэтому отправляю всем координаты склада, который принадлежит моей семье уже много лет. Можем собраться там и составить планы.
Мы с Фиеро созываем наших людей, и я отправляю сообщение дону Маццоне с кратким объяснением, обещая позвонить ему, когда смогу нормально слышать, чтобы сообщить более полную информацию. Рина быстро набирает что-то на своем телефоне, отправляя инструкции своей команде, и через час мы уже на складе и строим планы.
У меня раскалывается голова, и я радуюсь, когда появляется врач Рины и дает мне обезболивающие. Он залечивает наши раны и проводит быстрый осмотр. У всех нас есть порезы и ссадины, звон в ушах и, соответственно, головные боли, но ничего серьезного. Он советует нам прийти на следующей неделе, чтобы проверить уши на предмет каких-либо серьезных повреждений. Как только врач уходит, мы приступаем к делу.