Феечка для драконьего короля (СИ)
Удивление. Разве так следует реагировать, когда к тебе гнусно пристают? Могла бы, к примеру, опрокинуть похлебку на белобрысую ректорскую макушку. Даром, что ли, пурпурная держала аж две тарелки?
Ладно, жалко ей разбрасываться едой, — глупо, но объяснимо. Но кто запретил ей визжать и звать на помощь?! Подле короля сидел целый отряд из службы безопасности. Один жест, один взмах руки, — и Фабиана скрутили бы крендельком и бросили к ногам Тами. Уж Лей бы с радостью отдал такой приказ, вот только она об этом не просила. Вывод из этого напрашивался неутешительный — пурпурная не возражала. Ее вообще все устраивало.
И от этой мысли драконья кровь забурлила. Лей вскочил, еще не придумав толком, кого испепелит первым: бесстыжего кронфея или ветреную танцовщицу. Зато ни мгновения не сомневался, что кого-то обязательно испепелит. Амулет двуединости горел ярче сотни факелов, и Лейгарду даже чудилось, что у него из ушей валит густой черный дым.
Перевоплотиться помешали две вещи.
Во-первых, Тами проявила недюжинную прыть и слиняла, — похоже, у нее в привычку вошло исчезать, — и Лей замер, растерянно выискивая ее в толпе. А во-вторых, в ситуацию вмешалась Найла.
— Куда ты собрался?! На тебя же все смотрят! — зашипела она. — Конкурс только начался!
— В пекло конкурс, — коротко рыкнул Лей и попытался рвануть в погоню, но невестка повисла на его рукаве, как речной рак.
— Слухи же пойдут! Опять Тами, да?! Ты хочешь, чтобы вся академия судачила про твою влюбленность?
Лей стиснул зубы так, что еще немного — и они бы раскрошились в труху. Не то чтобы золотой боялся сплетен и насмешек, но они же расползаются со скоростью лесного пожара. А если эти нелепые выдумки дойдут до других драконов?! Подхватят стражники, разнесут дальше… Король влюбился — долой короля!
Нет, своей репутацией Лейгард дорожил и рисковать ей ради обнаглевшего ректора не собирался. Может, Фабиан этого и добивался? Может, просто искал повода свернуть отбор и вышвырнуть короля из академии? Лей заметил, как белобрысый смотрел на него там, возле курятника. Как на дикаря какого-то!
Выдохнув, дракон призвал на помощь логику и рассудил так: ни Фабиан, ни Тамиэль никуда не денутся. Лей еще разберется с ними. Потом. Без посторонних глаз. Отложенная месть — она ведь только слаще, верно?
Лелея новую тактику, словно новорожденное дитя, Лейгард с улыбкой вернулся за стол. Похоже, местные немного забыли, кто есть кто, и пришла пора напомнить им: с огнем шутки плохи.
Найла подозвала следующую конкурсантку, феечку с желтыми косичками. Лей заприметил ее еще днем, когда она нашла черные яйца. Шумноватая — возможно. Зато явно покладистая, и на короля она взирала с должным почтением, даже с подобострастием. Такая будет благодарна за любое проявление внимания и не станет мельтешить, метаться к другим мужчинам. Фигура, опять же, вполне многообещающая. И личико миловидное… Интересно: как Тами отреагирует, когда Лей выйдет из столовой рука об руку с этим одуванчиком?
— Айма Мимози, — представилась желтая и поставила перед королем свое первое блюдо.
Похлебка впечатляла. Густая, ароматная, насыщенная, — все, как Лейгард любил. Фейская еда уже набила ему оскомину своей пресной легкостью. После каждого приема пищи королю казалось, что он воздуха глотнул, а тут, наконец, нечто достойное.
Лей бросил на Найлу короткий взгляд, едва заметно кивнул, и она тут же черкнула какую-то закорючку в своих записях. Осталось только продегустировать.
Пододвинув к себе тарелку, золотой вооружился ложкой, зачерпнул побольше, глотнул… И увидел свет в конце тоннеля.
В голове дракона промелькнула странная мысль: «Рожденный огнем от огня и погибнет».
— Лей?.. Ты в порядке?.. — Голос Найлы звучал так, будто она взывала к нему со дна глубокого колодца.
Король был бы и рад ответить, но не мог. Он вообще не был уверен, что когда-нибудь снова сможет говорить: горло будто оплавилось, во рту полыхало, а в животе… Лейгард не рискнул посмотреть вниз, боялся, что увидит на месте пупка зияющую дыру.
Да-да, похлебка едва не превратила дракона в бублик.
Сколько раз Лей изрыгал пламя? В драконьем облике — постоянно. И это было привычно, приятно, ни капли не обжигало, — так, щекотало, скорее. Но человеческая ипостась не слишком приспособлена для такого жара. И хорошо еще, что Лейгард не относился к простым смертным, иначе эта томатная лава прикончила бы его в секунду.
Он жадно хватал воздух, уцепившись за край стола так, словно от этого зависела его жизнь. И не то чтобы Лей плакал, — слезы выступили сами.
— Ваше величество?! — спохватился капитан Гуннар и поднялся, отшвырнув стул. — Что с вами?
— Да его же отравили! — Лейтенант Мангус взялся за эфес меча. — В похлебке яд!
И без того суматошный конкурс плавно перерастал в самый настоящий хаос. С таким фейерверком безумия король прежде не сталкивался. Даже когда в драконьей академии на день огнестояния молния ударила в трибуны с гостями, и то обстановка была поспокойнее. Сейчас же… Наступил конец света.
Стражники, лязгая оружием, кинулись скручивать перепуганную Айму Мимози, поднялся оглушительный визг, феечки расправили крылья, отчего в столовой стало теснее, чем в бочке с сельдью. Кто метался под потолком, кто стремглав улепетывал на улицу. Офицеры пытались перекрыть выходы, у дверей возникла страшная толчея, замелькали кисти, музыкальные инструменты… Найла вопила, силясь перекричать этот шум и обращаясь то к своим, то к драконам:
— Без паники! Остановитесь! Это недоразумение!...
Но без толку. Ее голос тонул во всеобщем гомоне.
Слева сипловато запищала чья-то флейта, и капитан Гуннар, который удерживал побелевшую Айму, опал на нее всей своей тушей и выдал раскатистого храпака. Нападавшую флейтистку мгновенно вычислил лейтенант Мангус: персиковая фея висела в воздухе возле окна. Надеялась, видно, что умение летать сделало ее недосягаемой. Что ж, она просто никогда не бывала на военных учениях.
Мангус разбежался, подпрыгнул, лихо поймал смутьянку за обе ноги и мастерски подтянул вниз. И все бы ничего, но у флейтистки нашлась заступница. Выставив кисть вперед, как шпагу, Юстина, сестра Тами, спикировала на Мангуса, и из медного дракона он тут же стал лиловым.
Лей искренне хотел это остановить. Размахивал руками, чтобы привлечь внимание подчиненных, пытался крикнуть, что он жив, и что в похлебке был не яд, а обыкновенный жгучий перец, но изо рта вырывался только хрип. Со стороны, вероятно, казалось, что король попросту бьется в предсмертной агонии.
Он и предположить не мог, что однажды обрадуется появлению ректора и бесцеремонного дедушки Тамиэль. А появились они с помпой: поскольку возле дверей отчаянно толкались и боролись со стражниками студентки, профессора проникли в столовую через окно.
Услышав звуки скрипки, Лейгард даже не сразу сообразил, что играет она снаружи, но когда по стеклу поползла аккуратная ровная трещина, стало понятно: за дело взялись профессионалы.
Старый фей исполнил короткую мелодию. Играл он без лишнего пафоса, будто немного скупо и деловито, зато отработал точнее некуда: ровный прямоугольник высотой с человеческий рост, вылетел из окна и аккуратно, не разбившись, лег на пол.
На этом, впрочем, профессор не остановился: взмахнул смычком снова, и зазвучала совершенно иная музыка. Лиричная и ласковая.
Под потолком засияли тысячи крошечных розовых искр и, медленно кружась, опустились вниз. И Лею внезапно стало так хорошо и спокойно… Исчезло жжение в груди, мысли и эмоции будто утекли сквозь пальцы. Король впервые за долгие годы ощутил себя беззаботным мальчишкой. Испытал то самое неуловимое чувство безграничного счастья, какое бывает только в детстве. Когда в жаркий летний день налазаешься по разогретым камням, доберешься до горной речушки, опустишь в прозрачную воду босые ноги — и сидишь, зажмурившись, пока ледяная вода омывает ступни…
Музыка смолкла, и дракон очнулся от сладкого морока. В столовой было тихо-тихо, на лицах фей и стражников играли блаженные улыбки. Не улыбался только капитан Гуннар: он мерно сопел, удобно устроившись на Айме. И ее это нисколечки не беспокоило, — желтая любовалась потолком и рассеянно перебирала серые пряди железного стражника.