Мы не подходим (СИ)
- Лиля, сейчас это не имеет никакого значения! Они оба в пятом отделе, меня не забрали туда, сказали приезжать самой. Что делать, Лиль?
- Еще раз, какой отдел?
- Пятый.
- Сейчас позвоню дежурному. Думаю, должны уже быть в курсе, кого повязали. Адрес знаешь? Дуй туда. Объясню всё дежурному и перезвоню.
- Спасибо.
Отключаюсь, бросаю телефон на раковину и смотрю в свое отражение в зеркале. Как же ужасно я выгляжу. Хватаю ватный диск и умывашку, начинаю яростно стирать потекшую тушь, а слезы продолжают литься. С непривычки царапаю щеку камнем из кольца Стаса. Что это за злой рок? Я была в полном трансе, когда он надевал на меня свой «подарок», а теперь палец отек, увеличился в размерах, и кольцо никак не снимается. Бросив вату в мусорку, на всю открываю кран с холодной водой и подставляю правую руку. Может, это снимет отек с пальца и кольцо само соскочит? Нифига. Дергаю, дергаю, палец уже болит, но ничего не помогает. Издаю беззвучный вопль и цепляюсь за раковину, чтобы не упасть. Ситуация какая-то ужасная.
Зачем Стас приперся? Зачем он устроил этот цирк с предложением и неужели думал, что я соглашусь? Серьезно? А Леша… Сразу с кулаками кинулся, сам получил, Стаса избил. И теперь оба сидят в обезьяннике, как два дурака.
Переодеваюсь, пью успокоительное, вызываю такси и еду в отдел. Лиля перезванивает, говорит, что там уже все сотрудники поржали с того, как залетел Станислав Юрьевич Быстрицкий, но отпустить его еще не отпустили. Пока едем, нервно сжимаю телефон в руке, боюсь, что экран вообще треснет от такой силы, постоянно смотрю на время, как будто эти минуты что-то изменят. Успокоительное действует на меня в обратном порядке: слезы перестают литься, но теперь появляется настоящая злость, я еще раз пробую снять кольцо, но все так же безрезультатно, хоть палец вместе с ним отрубай.
Таксист высаживает меня у ворот отделения полиции, и я несусь на проходную. Да, Лиля подсуетилась: меня действительно не маринуют на входе, а сразу запускают и ведут в какой-то кабинет тучного капитана, где пахнет жженым кофе, хотя уже одиннадцатый час ночи.
- Добрый вечер, – захожу и без спроса усаживаюсь на стул возле его стола.
- Добрый. Паспорт давайте.
Давно уже держу его в руках и кладу на стол излишне резво. Надо контролировать эмоции, мне же не нужны неприятности.
- Так, ну что, гражданка Алехина Татьяна Ивановна, – он крутит мой паспорт в руках, уделяя внимание пустой странице о семейном положении. – Кем вам приходятся молодые люди, участники драки?
- Этой мой молодой человек и мой коллега. Станислав Быстрицкий – первый заместитель министра транспорта…
- Это и сами знаем. Вам он кем приходится?
- Я же сказала, это мой коллега.
- Коллега? А он вот утверждает, что вы замуж за него идете? Да и колечко, смотрю, у вас имеется, – он косится на камень, излишне большой и вычурный, собственно, как и весь этот странный поступок Стаса.
- Я не выхожу за него замуж.
- Татьяна Ивановна, вы приехали, чтобы оговариваться со мной? И я должен каждое слово из вас вытягивать? Мы же можем их тут спокойно оставить. Посидят, остынут, ночка пройдет – отпустим.
- Вряд ли они остынут, если вы посадите их вместе.
- Сами разберемся, как сажать, – его тон резко меняется, хотя он тут же вновь принимает милое и даже немного добродушное выражение лица, отпивает остывший кофе из своей высокой чашки и снова смотрит на меня. – Ну что, рассказывать будем? Желательно в подробностях, что, когда, кого, с кем.
- Быстрицкий – мой бывший, они с Филипповым не поделили меня, – выдаю дробью, хотя мне дико неприятно от этого, я как будто свое грязное белье кому-то показала.
- И в чем же была причина?
- Быстрицкий сделал мне предложение. Вы правы, это его кольцо. У меня отек палец, не получается снять, – капитан издает смешок, а меня это раздражает. – Вы смеетесь? Думаете, это смешно?
- А что же, плакать? За вами вон целый табор мужиков бегает, а вы еще чем-то недовольны.
- Так мне не нужен этот табор! Я никого не просила бегать за мной!
- Не нервничайте так, Татьяна Ивановна. Вам водички принести?
- Не надо.
- Ладно. Быстрицкий сделал вам предложение. А Филиппов?
- Лёша увидел меня со Стасом, увидел это дурацкое кольцо, приревновал, они начали драться, я ничего не могла с ними сделать.
- А почему вы им просто не сказали, как все есть на самом деле? Что кольцо от одного не нужно, что с другим вы в отношениях, разве это сложно объяснить?
Он прав. Ничего сложного в этом не было. Я должна была просто сказать, а не усложнять все, но в тот момент у меня словно язык онемел, даже самые простые слова мне не давались. А они так кричали друг на друга, так размахивали кулаками…
- Я не смогла ничего сделать. Испугалась. Но вы же их отпустите? Они ведь ничего страшного не сделали, это просто драка небольшая, никаких тяжелых побоев.
- Отпустим, конечно. Но пусть еще чуть-чуть посидят для профилактики. Быстрицкий ваш знаете как орал? Кричал, что мы не имеем права задерживать его, создавать пятно на его репутации, грозился позвонить начальнику УМВД и пожаловаться на наш отдел.
- Это вполне в его духе, – киваю, когда узнаю типичные манеры Стаса: угрозы, напоминание о его положении в обществе, связях и всем подобном.
- Если не хочет себе пятен на репутации – так пусть не дерется на улице и не нарушает общественный порядок. А то что же, он думает, раз он зам министра, то ему все можно?
- Очевидно, что так.
- Вы уж с ним поговорите как-нибудь. А мы, в свою очередь, выпишем штраф. И одному, и другому. Чтобы с первого раза усвоили урок. Кстати, Татьяна Ивановна, а кем вы работаете?
- Пресс-секретарем Буйнова.
- Ого. Значит, вы дама статусная. И как вас угораздило связаться с Филипповым?
Что? Я не ослышалась? Он позволяет себе комментировать мою личную жизнь и осуждать мой выбор? А кто дал ему право на это?
- Что вы имеете в виду?
- Мы же с вами прекрасно знаем, что драку спровоцировал он. Он еще молодой слишком, мозгов нет, зато гормоны бушуют, экстрима хочется. Парень с шиномонтажки, что с него взять.
- Вы считаете его отбросом общества, я правильно поняла?
- Зачем же там грубо, Танечка, дорогая?
«Танечка, дорогая». Мне хочется вылить остатки вонючего кофе ему за шиворот.
- Почему вы считаете, что можете осуждать его?
- Да никто его не осуждает, – капитан разводит руками и одаривает меня крайне противной улыбкой. – Просто вас позвал замуж такой завидный жених, а вы нос от него воротите ради того с серьгой в ухе.
- Это не ваше дело.
- Согласен, не мое. Но я бы на вашем месте колечко с брюлликом не снимал.
- Вы не на моем месте. Когда вы отпустите их?
- Сейчас отпустим. Можете подождать их на проходной. Всего доброго.
- Разве я не должна расписаться в каком-нибудь протоколе?
- Дорогая, у нас с вами была личная беседа, а не допрос. Ваши молодые люди выйдут отсюда в полной целости и сохранности, а штрафы мы им пришлем чуть позже.
- До свидания, – подскакиваю с места, не желая больше задерживаться в этом кабинете.
Продолжаю сгибать и разгибать пальцы, надеясь таким образом снять отек и избавиться от кольца, но оно сидит как влитое. Останавливаюсь у окна дежурного и, прислонившись к стене, закрываю глаза.
Это какой-то абсурд. Когда я говорила Лёше, что праздник не может продолжаться вечно, я имела в виду совсем другое, а никак не Быстрицкого с кольцом и отделение полиции.
Минуты в ожидании тянутся вечность. Когда я уже морально готовлюсь к скандалу со всеми полицейскими, вместе взятыми, в коридоре показываются Фил и Стас.
- О! А вот и наша звезда! – орет на весь отдел Быстрицкий. – Танюха, мы свободны, ты дождалась.
Он сейчас вообще не интересует меня, вообще ни разу. Я смотрю в глаза Фила и вижу там такую ярость, что мне самой страшно. Его взгляд скользит к моим рукам, и когда он замечает кольцо, которое я бессознательно кручу из стороны в сторону, Лёша тут же отворачивается и мимо меня проходит на выход. Выбегаю из помещения следом за ним, а он идет, не оборачиваясь.