Мы не подходим (СИ)

- Я тебе не детка, Леша.
- Вот видишь, как сразу, Леша, Леша. Чего напряглась? Я же все равно буду называть тебя так, как хочу.
Запрокинув голову, выдыхаю дым куда-то в небо и на секунду прикрываю глаза. Это же все не со мной происходит, правда? Я не ухожу сама от одного из самых завидных женихов края. Я не косячу на работе и не получаю нагоняй от шефа. Я не курю с малолеткой с отвратительными манерами прямо на парковке за Правительством средь бела дня. Таня Алехина – это несгибаемая девушка, которая не боится работать с самыми сложными направлениями, тащит на себе огромное количество дел и успевает всегда и во всем.
Я… была такой. Еще вот буквально три дня назад. А сейчас я отчаянно вбираю в легкие никотин, лишь бы не расплакаться второй раз за сутки.
Хочу ответить ему, но не могу. Что-то внутри меня дрожит, шатается и вдруг резко ломается, и я уже чувствую, как противный ком подкатывает к горлу. Захожусь в приступе кашля, но это совершенно не от курения, а от того, что я душу в себе накатившие слезы и давлюсь ими. Не позволю мелкому смотреть на меня такую. Нет, ни за что.
- Тань, что с тобой?
- Все нормально, – выдавливаю слова как из соковыжималки с огромным трудом.
- Нет.
- Что нет?
- Да вижу, что ничего не в норме.
- Откуда синяк? – пытаюсь перевести тему.
- На работе случайно зацепило, так, ерунда. Ты зубы только мне не заговаривай, в чем дело?
- А как ты думаешь сам, а, Филиппов? Я вчера бросила мужчину, с которым была четыре года, а сегодня начала творить дичь на работе и теперь рискую вылететь оттуда при первом же новом косяке.
- Если ты меня позвала, чтобы поныть, как тебе жалко было бросать своего деда, я поехал отсюда на хер.
- Ну и проваливай.
- Уверена?
- Да.
Вижу, как у него глаза потемнели из-за зрачков, которые расползлись на всю радужку. Только никуда он не уезжает, а продолжает стоять и смотреть на меня, нервно крутящую в пальцах теплый окурок.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ 
- Да выкинь ты это, – отняв у меня остатки сегодняшнего срыва, кидает в ближайшую мусорку и чуть ли не насильно усаживает обратно в машину, а уже через пятнадцать секунд оказывается на своем месте. – Жвачки нет, сорян, не успел купить новую пачку.
- Переживу.
- Тань, ты блять как маленькая, честное слово. Ну поорал начальник, и что, сразу в слезы? Он же забудет через пять минут и дальше пойдет, а ты полдня убиваешься.
- Может, тебе плевать на свою работу, а мне нет!
- С чего ты взяла, что мне плевать на нее? Ах да, я не работаю в Правительстве, ну простите, рожей не вышел! Зато я пашу как проклятый на двух работах с утра до глубокой ночи и не выдумываю всякую хрень.
- А я выдумываю? Ты не понимаешь, что для меня эта карьера – вся моя жизнь?
- Херовая жизнь, Танюш, когда она вся состоит из карьеры.
Он прибивает меня этой фразой. Чувствую себя совсем никчемной. Женщиной, которая только и умеет, что писать пресс-релизы и руководить толпой журналистов на съемке. А он, этот дурацкий малолетка, который еще курил в школьном туалете, когда я уже начала работать, понимает больше меня. И этим он невероятно бесит. Он вообще в любой ситуации понимает больше меня. Не догоняю, как? Как такое возможно?
- Выходит, херовая, – соглашаюсь, всем своим видом показывая, что он не оставил мне вариантов.
- Не жалей о людях, которые ничего не сделали для тебя.
- Но ведь это не так.
- Тогда ты бы от него не ушла. А ты ушла.
- Только не думай, пожалуйста, что я ушла после двух совершенно незабываемых поцелуев с тобой.
- Заметь, это сказала ты, – он улыбается, приподняв только уголки губ до легких морщинок на щеках. Это забавно – он еще так молод, а у него уже эти морщинки от улыбки. Да и сама улыбка, конечно, космическая какая-то, я бы за такие идеальные зубы отдала все на свете.
- Не слушай, что я говорю.
- Разве я за этим приехал? – когда Фил это произносит, я замечаю, что он даже смотрит как-то по-другому. Словно на моем лице что-то изменилось.
 
- Что?
- О чем ты? – вопросительно выгибает свою выбритую бровь.
- Ты так смотришь на меня.
- Я всегда так на тебя смотрю, если ты еще не поняла.
- Почему?
- Тань, из нас двоих точно ты старше? Тупишь как в детском саду.
- Ну давай, поумничай еще тут…
Договорить он не дает. Потому что мы целуемся. Снова.
И снова без спроса, он просто наклоняется, забирается пальцами под волосы, грубовато сжимая шею, и начинает целовать. И опять по-другому! Если в прошлый раз все это походило на яростное завоевание крепости, то сейчас он медленно, просто миллиметр за миллиметром заставляет крепость сдаться самостоятельно без осады.
Я же не скучала по его этим табачным поцелуям…
Нет, нет и еще раз нет. Может, он и неплохой пацан, я не знаю, но он же точно не подходит мне…
Он… Да он просто нифига не спрашивает, что мне подходит, а что нет. Мне кажется, я уже вся пропитана им, просто насквозь. Его запахом, его табаком, вкусом его поцелуев, его наглостью и таким простым отношением к этой жизни, не требующим серьезного глубокого анализа. Живет так, как чувствует. Делает то, что в голову взбредет. Говорит все, что пришло на ум.
Я всегда считала, что самое главное – взвешивать свои слова и поступки, а Фил на эту мудрость забил, очевидно, с самого детства. Ему вообще параллельно до чужой мудрости, у этого малолетки она своя.
И я продолжаю целоваться с ним, хотя привела уже сто доводов против этого.
Ну не подходим мы друг другу. Ну нет же! Это просто глупость. Мне сейчас больно, и он забирает мою боль. Он – максималист, а я всегда все просчитываю и боюсь допустить малейшую ошибку. Его рабочий инструмент – руки, у меня – мозг. Я не люблю таких, как он. А Фил наверняка терпеть не может таких избалованных жизнью девушек, как я.
Совпадение ноль процентов.
А я растекусь сейчас расплавленным пломбиром от этих пальцев на моей шее и языка, который иступленно облизывает мои губы. Может, просто желание? Физиология, о которой так любит затирать Алена? Тем более, он же молодой-горячий, как принято думать.
Дура, Тань, ты дура. Включи уже голову!
- Фил, Фил, Фил, стоп!
- Сейчас-то почему стоп? – он совершенно не понимает, почему я его остановила.
Отталкиваю его от себя и вижу абсолютно опьяневший взгляд, как и тогда, в переулке. Да, его тоже развозит не меньше, чем меня.
- Так… неправильно.
- Почему?
- Потому что… Ты сам понимаешь.
- Да не понимаю! Ни хера не понимаю я, Тань.
- Ты же знаешь, что все равно конец у этой истории только один. Мы с тобой все равно не подходим друг другу.
- Да бред это! – Фил теперь держит мои плечи, не позволяя отвоевать больше ни миллиметра свободного пространства. – Это ты себе вбила в голову и твердишь одно и то же. Запомни, Тань, я тебе все равно докажу обратное, чего бы мне это не стоило.
- Мне нужно идти.
- Иди. Но это уже ничего не изменит. Ты услышала меня? Я все равно тебе все докажу.
  
Глава 17
 
Фил
- Как делишки? – Гер натягивает кепку на самое лицо, хотя солнце давно зашло уже. Вечер, я сегодня не работаю в «Престиже». Мы с Шацким встречаемся чисто поболтать и пожрать.
- Сойдет.
Мать мне говорила, чтобы не портил желудок с молодости и не ел хрень из фаст-фуда. Лучше дома картошку сварить, чем тут травиться, но... Сегодня для этого я слишком ленив. Когда приеду, закину вещи в стиралку, дождусь, чтобы развесить свое шмотье, и на хрен лягу спать.
- Сколько часов в день ты спишь? – читая мои мысли, спрашивает Герман. – Блин, хреновы голуби, это моя булка!
Да, у летних площадок есть большой минус, и это наглые голуби.
- Четыре. Пять. Как получится.
- Пиздец, брат. Ты так себя угробишь еще до тридцати.
- Меня в «Престиже» повысили, перевели на хостес.