Платье для смерти (ЛП)
Лора взбила подушку и помогла ей встать.
— Иди на работу, — сказала мама. — Ты меня скоро с ума сведешь.
Глава 14
Ситуация с электронной почтой была ужасающей. Джереми, должно быть, работал всю ночь, чтобы компенсировать пропущенное Лорой, пока мама была в больнице, потому что прочел каждое письмо и ответил каждому по необходимости. Выкройки и заказы перенаправлялись в «NewSunnyGarments», возникали сбои, задержки и недоразумения. Опечатка на маркировке резинки обойдется им дорого, как и итальянский прокладочный материал, для которого не была рассчитана пошлина на ввоз из ЕС в Китай. Федеральные сети хотели вернуть деньги за вещи, которые они выставили на продажу на неделю раньше, чем было заключено соглашение, и возникла задержка с нанесением этикеток на блузки.
Но ничто не могло испортить настроение Лоры. Она сделала все, что могла, и летящей походкой шла на примерку к десяти тридцати, когда зазвонил телефон:
— Привет, Барри. Я иду на примерку.
— Ты меня хочешь, — сказал он. — Позвольте пригласить тебя сегодня вечером, и я найду еще больше причин.
— Дин будет ревновать.
— Ты беспокоишься не о Дине, дорогая. — Голос Барри перестал быть шутливо — подразнивающим. — Давай перестанем дурачиться. Мне нужен ответ. Если я за бортом, просто скажи это. Мне нужно начинать продавать акции.
Лора остановилась перед дверью в примерочную.
— Нет. Ты не выбыл из игры. Но Джереми приедет через несколько часов, поэтому я не смогу встретиться сегодня вечером. Может быть завтра, в обед?
— О, милая, это просто …
— Я еще не решила, Барри. Так что не разводи панику. Это просто не категоричное «нет».
— Что ж, я люблю вызовы.
***
К полудню ее волнение по поводу возвращения Джереми полностью улеглось. Она сидела в конференц — зале с видом на Бродвей, идеальный блеск стола отражал полумрак на улице.
Игги из Теософской студии, стоял по другую сторону шестиметрового стола, и показывал свои геометрические принты, их поставки планировались на зимнюю коллекцию следующего года. Студии печати нанимали художников, чтобы они придумывали узоры, основанные на определенных тенденциях или собственном вдохновении. Сотни распечаток складывались стопкой в папки, и продавец возил их по городу. Один оттиск мог стоить от семисот до двух тысяч долларов. Лора хотела сначала увидеть все принты, потому что, обычно в конце готовых папок обнаруживался промышленный брак. Игги, которого знала Руби через общего друга, всегда приходил к Джереми первым. Он передвигал листы размером шестнадцать на двадцать, как слайд — шоу, по столу, пока Лора стояла над ними. Один откладывался в одну кучку, другой в другую; кучки превращались в стопки. Лора выбирала то, что нравится ей, а затем передавала Джереми или Руби для разбора и редактирования. Она потягивала кофе, болтая о или иной модели или дизайнере, которые были проданы или продали.
Когда дверь открылась, казалось, подул океанский бриз.
— Добрый день, — сказал Джереми.
— Привет, — сказала Лора.
Он даже двигался как ветер, пожимая руку Игги и шагая вперед, чтобы встать над оттисками, в своем идеальном свитере с воротником — шалькой поверх рубашки и галстука.
Она медленно двинулась к нему, наклонившись, как она надеялась незаметно, и почувствовала, как он медленно движется в ее направлении. Они походили на сходящиеся лодки.
— Ты пропустил растительные орнаменты, — сказал Игги. — Начнем сначала?
Джереми повернулся к Лоре.
— Что — нибудь приглянулось?
Ей приглянулось. Изгиб челюсти и жар глаз ошеломлял, и Лора заскучала по нему в десять раз больше, особенно, когда он стоял рядом.
— Я отложила некоторые в сторону для «Saint JJ». Но ничего для «JSJ». А то, что я выбрала для «Портняжек», даже смотреть не смей, иначе Руби тебя убьет.
Игги рассмеялся, но Джереми потянулся за ее стопкой. Он сделал это специально, чтобы они могли быть рядом на одну секунду.
Лора подняла свои принты и прижала к груди.
— Не дам.
Игги достал свою последнюю стопку оттисков и начал показывать образцы, начиная с конца, откинув первые экземпляры. Джереми кратко рассказывал о своей поездке и рейсе домой. Стоя бок о бок, положив руки на стол, его мизинец легко коснулся ее, и девушка почти забыла про настоящее искусство, что раскладывалось перед ней. Когда сделка была заключена, они попросили Трейси проводить Игги.
— Как твоя мама? — спросил Джереми, когда они остались одни в конференц — зале за закрытой и запертой дверью. Он стоял в паре метров от нее, помятый и небритый.
— Больна, слаба и страдает. — Лора ненавидела себя за то, что ее тянуло к нему, за то, что она хотела, чтобы его руки обнимали ее, за то, что представляла только его тело под одеждой, пока говорила о мамином состоянии.
Он шагнул вперед.
— Тебе нужно к ней? Здесь я обо всем позабочусь.
— Там Руби. — Она двинулась к нему, протягивая руку.
Джереми схватил своей рукой её руку и притянул ближе еще на шаг. Его ладонь была теплой, другую руку он прижал к ее щеке. И поцеловал. Отросшие волосы над его верхней губой царапнули ее кожу, настолько ощутимо, что девушка вздрогнула. Джереми толкнул ее к столу.
— Нет, подожди, — выдохнула она. — Сейчас середина дня. Здесь куча народа.
— Я скучал по тебе.
— Не забывал о тебе ни на минуту.— Он уткнулся лицом ей в шею, теряясь от удовольствия, что дарил контраст его мягких губ и жесткой щетины, Лора не знала, оттолкнуть его или притянуть ближе.
— Тебе нужно увидеть эти заводы, — прошептал он. — Фабрика на сороковой — примерочная по сравнению с ними. В цехах чисто как в операционной, что даже страшно становится.
— Джереми …
Он отстранился.
— Прости. — Но улыбка говорила, что он ни о чем не жалеет. Совсем.
— Нам есть о чем поговорить, — сказала она, касаясь кончиками пальцев его щеки.
Он провел пальцами по волосам и прислонился к столу.
— Спасибо. Да. Во — первых, красивая рубашка. Хочу снять ее с тебя. И мы теряем деньги. А у тебя мама, которой ты сейчас очень нужна. Поэтому ты переходишь на неполный день. И если они не найдут платье, я потеряю целое состояние. И Барри глотку перегрызу. Ни капли не сожалея. Он думает, что может попытаться переманить тебя, и мы после этого останемся друзьями.
— Почему нет? Это просто бизнес. Это не личное.
— Для меня бизнес — это личное. Помнишь? — он поцеловал ее, но словно уловив привкус обмана на губах, отстранился.
Он собирался что — то сказать, но в дверь постучали. Лора открыла ее, испытав при этом невероятное облегчение. Это была Трейси с ее стандартной улыбкой с пол лица.
— Тебе звонят, Лора. Какой — то Джимми.
— Соедини, — сказала она. Трейси ушла.
— Это новый парень мамы, — сказала Лора. — Прости, но мне нужно проведать ее.
Она побежала обратно в офис так быстро, как только могла, и схватила телефон.
— Джимми?
— Привет.
— Что случилось? Она в порядке?
Джереми медленнее зашел за ней в кабинет и закрыл дверь.
— Да. Помнишь парня из бруниканского бара? С усиками? Сосо?
— Да.
— Он был здесь. Хотел узнать у твоей матери насчет платья.
— И что?
— Я сказал, что он может спрашивать все, что хочет, но в моем присутствии, и он ушел. Возможно, он может заявиться к вам домой, так, что будь осторожна.
— Хорошо. Спасибо за предупреждение. — Она повесила трубку.
Джереми оперся локтями на стол, придавив какую — то бессмысленную выкройку, такую важную пару дней назад. — Что случилось? — спросил он.
— Мне надо идти.
— Она в порядке?
— Имею в виду, мне нужно съездить в центр. Не в больницу. Мама в порядке.
Он наклонил голову, боднув ее в плечо.
Она хотела ответить, но не знала, с чего начать.
— Просто платье. Это такая длинная история. Не знаю, как тебе объяснить.