Любовь неукротимая

– Подождите, – выпалила она. Габриэль и прислуга изумленно взглянули на нее, и Пен зарделась. Вероятно, сейчас она выставляла себя дурой, но все же что-то вызывало у нее подозрения.
Пенелопа не отрывала взгляда от лица служанки. Что-то в ее лице казалось ей знакомым…
– Тем вечером вы были в гостиной, – проговорила Пен. – Вы делали мне компресс после того, как я упала.
Девушка раскраснелась и опустила глаза, нервно сжав чашку.
– Да, миледи.
– Благодарю вас за помощь, – сказала Пенелопа и в этот момент готова была поклясться, что в глазах служанки промелькнуло чувство вины. Странно.
Разве не эта ли девушка подавала Габриэлю бренди тем же вечером? Во рту Пен пересохло. У Габриэля не было ни единого приступа на протяжении недель, пока он не приехал сюда…
Она опустила взгляд на чашку, которую служанка все еще держала в руках. Почему девушка не отдала ее Габриэлю, как и собиралась, при Пенелопе? Неужели там не просто чай?…
Нет. Нет! Лилиан говорила лишь, что, возможно, приступы Габриэля были вызваны каким-то веществом, но она так и не разгадала, чем это может оказаться. К тому же приступы повторялись и в Викеринг-плейс. Вероятно ли, чтобы и в клинике ему подмешивали в напитки ту же субстанцию?
Пенелопа вновь взглянула на служанку. Ну конечно, эта девушка кажется ей знакомой! Они встречались и раньше.
– Мисс Крибб?
Щеки девушки запылали.
– Извините, не признала вас сразу. – Пенелопа постаралась скрыть изумление обыкновенной вежливостью, чтобы служанка не догадалась, что ее в чем-то подозревают. – Униформа так меняет женщин. – Пен запомнила ее в том плаще, который был на ней в саду Викеринг-плейс.
– А я не ожидала увидеть вас здесь, миледи, – пробормотала мисс Крибб.
Вмиг в голове Пенелопы пробежали тысячи мыслей. Она вспомнила, что Габриэль помог сестре обезумевшей вдовы в прошлом году, но и предположить не могла, что эта сестра работает прислугой в его доме. Он пристроил ее в своем поместье в Бирмингем, чтобы она могла жить недалеко от больной родственницы.
Приступы Габриэля начались девять месяцев назад… в Бирмингем… приступы, которые сразу показались Пенелопе странными, не похожими ни на одно душевное расстройство.
Но что мисс Крибб делает в Лондоне? Служанки обычно не путешествуют из дома в дом вслед за хозяином, если это, конечно, не личная горничная какой-нибудь леди. Может быть, мисс Крибб служанка матери Габриэля? Или… Амелии?
Сейчас, однако, важнее выяснить другое. Пенелопа задержала взгляд на чашке, заметив, что мисс Крибб с нарастающим беспокойством косится в сторону двери, очевидно, желая уйти.
Дьявол! Все существо Пен кричало, что в этой чашке помимо чая есть что-то еще. Но как это доказать?
– Что ж, если это все, милорд, миледи, – откланявшись, пролепетала мисс Крибб.
Если она уйдет, Пенелопа никогда не узнает, обманывала ли ее интуиция. И Габриэль навеки уверится в мысли, что он безумец. Она нагнала девушку и выхватила из ее рук чашку, пролив немного содержимого на руки. Мисс Крибб изумленно вскрикнула.
– Пен! – удивленно воскликнул Габриэль.
Но Пенелопа не обратила на это никакого внимания. Она поднесла чашку ко рту и принялась жадно пить. Чувствовался приятный сладковатый вкус молока и небольшая доля бренди – это для маскировки опасного ингредиента?
Допив до дна, Пенелопа подняла взгляд.
– Извините. – Она выдавила фальшивую улыбку. – Очень хотелось пить.
Габриэль и мисс Крибб смотрели на нее, как на помешанную. Что ж, возможно, совсем скоро Пен таковой и станет. В гостиной приступ настиг Габриэля очень быстро.
Пенелопа заметила, что мисс Крибб выглядела не просто ошеломленной – напуганной. Заметно нервничая, она бросилась прочь из комнаты.
Не важно. Если предчувствие не обмануло Пен, то она потеряет над собой контроль очень скоро, и останется достаточно времени, чтобы поймать мисс Крибб и выяснить, на кого она работает. Впрочем, выяснять тут нечего: разумеется, на трижды проклятого братца Габриэля и Амелию, его женушку. Вероятно, в этом даже как-то замешан Аллен.
 
Габриэль стремительно подбежал к Пен, как только закрылась дверь.
– Что происходит с тобой, Пен? – все еще ошеломленный, спросил он.
– Просто захотела немного чаю, – легко ответила она.
– Очевидно, – бросил он, раздраженно сжав губы.
– Мисс Крибб часто готовила тебе чай во время своих визитов в Викеринг-плейс? – спросила Пенелопа. Боже, ей становится жарко. Она слегка оттянула лиф платья, жалея, что не оделась полегче.
– Да. Никто не делает чай лучше Дженни. Она всегда добавляет немного бренди, как мне нравится. Думаю, она будет навещать меня там и впредь.
Пенелопа слышала голос Габриэля словно издалека. О господи! Кожу нещадно кололо, словно тысячами тончайших игл. Пен принялась лихорадочно чесать руки. Посмотрев на них, она закричала: сотни муравьев ползали по ней, их количество все росло, пока все руки не стали казаться черными – на коже не осталось живого места.
– Пен?
Габриэль подбежал к ней.
Нет, нет! «Это какой-то наркотик, – твердила себе Пенелопа, но разум уступал панике, взявшей контроль над всеми ее чувствами. – Никаких муравьев нет!» Она хотела закричать, но горло словно что-то сдавило, а сердце колотилось, будто сумасшедшее. Муравьи выглядели совсем как настоящие, и они поглощали ее кожу. Боже, как ей хотелось пить! И этот свет – как же ярко кругом! Пенелопа сощурилась, но глазам легче не становилось, они начали жутко болеть от освещения.
Габриэль обхватил ее лицо ладонями и заглянул в глаза.
– Пен, господи, что с тобой? – кричал он. – Что с твоими глазами?
– Твое безумие, – прошептала она, перед тем как ее разум полностью сдался.
 
Глава 20
 
– Ты знала, что в чай добавили какое-то вещество, не так ли?
В сознании Пен эхом отзывались слова Габриэля; казалось, она слышит голос из другого мира.
Пенелопа попыталась открыть глаза, но, лишь чуть приоткрыв их, с криком вновь зажмурилась. Боже, у нее болело все.
– Была почти уверена в этом, – с трудом проговорила она; во рту пересохло от жуткой жажды.
– Господи, Пен! – вздохнул Габриэль. – Ты понимаешь, что в этой чашке было предостаточно яда для того, чтобы взрослого мужчину на несколько часов отправить в мир безумия и кошмаров?
Яд. Наркотик. Даже несмотря на боль, сердце Пен ликовало – она оказалась права! Габриэль не сумасшедший. И что самое главное – теперь и он это знает.
– Тебе повезло, что ты выжила. – Голос обеспокоенной Лилиан звучал будто отовсюду. Пенелопа вновь предприняла попытку приоткрыть глаза – очень, очень осторожно, но через мелкую щелочку разглядела лишь силуэт кузины.
Пен беспомощно застонала. Ее тошнило, голову сдавливали беспощадные спазмы. Она вновь закрыла глаза.
– Да, но сейчас я не думаю, что мне так уж повезло.
Она услышала плеск воды, точно кто-то отжал салфетку, и вскоре почувствовала на лбу приятный холод. Пенелопа вздохнула с облегчением. Должно быть, ткань отжала Лилиан, потому что Габриэль крепко держал ее за руки, и Пен задумалась, значит ли это, что он никогда не отпустит ее? Она надеялась, что теперь они останутся вместе – и думать не хотела иначе.
– Который час? – спросила Пен, вновь пытаясь открыть глаза, чтобы понять, где находится. Теперь это удалось ей намного легче.
– Почти полдень, – ответила Лилиан, но теперь это было уже не важно. – Тебя не было с нами почти сутки.
Это значит…
– Слушание?…
Оно должно было начаться сегодня в пол-одиннадцатого. Какое странное ощущение – потерять всего несколько часов и понимать, что их ни за что не вернуть.
– Было отменено по очевидным причинам, – сказал Габриэль. – Эдвард сам отозвал запрос на формирование комиссии. И прежде чем ты спросишь, скажу сразу: ни мой брат, ни Амелия не приказывали мисс Крибб меня травить.
Затуманенный разум Пенелопы изо всех сил старался осмыслить эти слова.