Любовь неукротимая

Теперь ее жизнь стала по-настоящему счастливой – наполненной спокойствием, домашним уютом и одновременно страстью и чувственностью. Пен получила все, о чем мечтала.
Но…
– Ты все еще опасаешься за его душевное здоровье? – осведомилась Лилиан. – Должна сказать, я не заметила никаких проявлений ненормальности.
– Не заметила и я, – признала Пенелопа. – Ну… с тех пор, как мы приехали сюда из Викеринг-плейс.
– Думаешь, именно атмосфера того места влияла на Габриэля?
Пен отрицательно покачала головой.
– Вряд ли, ведь приступы начались еще дома, до того, как его отправили в клинику. Должно быть, это все-таки боевой посттравматический синдром. Но думаю, впредь ему станет только лучше.
Однако готова ли была Пен рисковать своим будущим? Будущим их детей?
От одной мысли о детях в сердце ее загорелся теплый огонек. Она взяла клочок ткани для детской рубашечки, воображая, что эта вещица для ее ребенка. Ее и Габриэля. Хочет ли она этого?
Пен знала, что в ее чреве уже могло расти дитя – ведь в течение последних трех недель она каждую ночь проводила в объятиях Габриэля. Хотя после их первого соития партнер настоял на том, чтобы не изливаться внутрь Пенелопы, – она знала, что он не исключает вероятности врожденного безумия.
Но все же тот первый раз… За полгода замужества она не забеременела, но это вовсе не значило, что сейчас они не зачали дитя.
– Так дело в том, что он кузен Майкла? – продолжала Лилиан. – Ты боишься, что предашь память мужа, если свяжешь жизнь с членом его семьи?
– Нет, – твердо ответила Пенелопа. Она определенно не считала предательством влюбиться в кого-то после смерти мужа.
– Ну… – задумчиво протянула Лилиан. – Вряд ли я могу утверждать, подходит тебе лорд Бромвич или нет, но я определенно рада, что он появился в твоей жизни. За последний месяц ты похожа на саму себя даже больше, чем два года назад. Я уже опасалась, что смерть Майкла ранила тебя настолько, что прежней Пен мне больше не увидеть никогда. Я так боялась, что ты навсегда останешься одинокой.
Пенелопа в удивлении смотрела на кузину, сказанные слова казались ей поразительно знакомыми. То же самое она твердила Лилиан когда-то давно, в этом самом доме. Тогда Лилиан носила траур по отцу, а любовь Пенелопы и Майкла только зарождалась.
Габриэль заявил, что покойный муж Пенелопы любил лишь себя одного. О, Майкл заботился о ней по-своему, не слишком интересуясь ее внутренним миром. Она даже не была уверена, любил ли он ее по-настоящему. Пенелопа сомневалась, что Майкл совершил бы тот ужасный поступок, если бы знал, к чему все это приведет. В периоды долгих приступов он был слишком зависим от собственных эмоций. И конечно, он не мог излечиться ради Пенелопы – никто не может сделать такое ради другого человека. Никто?
Габриэль, разумеется, способен на такое. Пенелопа чувствовала, что он был из ряда людей, готовых на все ради любимой.
Но любит ли он ее? А если да, стоит ли эта любовь риска?
Спасаясь от дождя, Бромвич и Стратфорд укрылись в конюшне. Внезапный ливень прервал все работы в деревне, но ничто не смогло подавить дух бывших солдат.
Габриэль уже не помнил, когда в последний раз ощущал себя таким живым! Даже в молодости, до войны, он чувствовал себя иначе. Он по-прежнему не спал по ночам, только теперь не страдал от жутких кошмаров. Долгими ночами он думал, строил планы на будущее. Мысли не покидали его, хотя, казалось, после напряженных трудовых дней и страстей в постели с Пенелопой он должен был мгновенно проваливаться в сон.
Пенелопа…
Благодаря ей бесы не посещали Габриэля уже очень давно. Он забыл о страшном чувстве леденящего одиночества; теперь он наслаждался жизнью, полностью и без остатка отдавая себя каждому ее мгновению. Ведь… словно все неисчислимые возможности этого мира вновь оказались доступны ему, все, чего он когда-либо хотел, теперь падало к его ногам.
Даже Пен?
Эта мечта всегда казалась ему недосягаемой. Пен была женой другого, его кузена. К тому же Габриэль никогда не отличался особым самомнением.
 
Но что теперь? Мог ли Габриэль позволить себе надежду? Делить постель – это одно: двое взрослых людей просто наслаждаются друг другом. И совсем другое – совместная жизнь. Задумывалась ли Пен хоть на минуту о том, чтобы связать судьбу с ним, Габриэлем, после того, что она пережила с Майклом? Разумеется, день за днем ему становится легче, приступы не повторяются, и это вполне может означать, что за всеми проблемами стоял исключительно посттравматический синдром. Но достаточно ли этих гипотез для того, чтобы Пенелопа решилась рискнуть своим будущим и вступить в брак с потенциальным безумцем?
Или это ощущение помешательства будет преследовать влюбленных вечно и они никогда не обретут настоящего счастья?
Сильный раскат грома и вспышка молнии вернули Бромвича к реальности, и он заметил, как Стратфорд спрыгнул с коня. Лошади в стойлах разволновались, конюхи едва сдерживали разбушевавшихся животных.
– Справимся сами, хорошо? – нарушил молчание Джеффри. – Слуги и без того заняты.
– Разумеется, – отозвался Габриэль, привязывая своего коня рядом с конем графа. Повторяя движения Стратфорда, он протер лошадь полотенцем и провел по бокам щеткой, от головы до хвоста. Непогода сильно пугала лошадей, но и Габриэлю стало не по себе, так что приятно было занять чем-то руки – это помогало отвлечься от нарастающей тревоги.
Пенелопа называла это психологической адаптацией. Каждый день Габриэлю удавалось все успешнее совладать со своими страхами. Возможно, через несколько месяцев он настолько поверит в себя, что осмелится попросить руки Пен. И, надо надеяться, она тоже будет достаточно уверена в нем, чтобы принять предложение.
– Жаль, что идет дождь, – сказал Стратфорд. – Хотя, если ты действительно собираешься строить фабрику, дожди тебе будут в помощь. Потребуется много воды для запуска оборудования, особенно если ты намерен использовать паровые двигатели.
Габриэль потрепал коня по гриве.
– Да. Кажется, я уже знаю, где именно будет располагаться фабрика. Там удобная равнина, и поблизости есть небольшой водопад. Вероятно, я стану использовать паровые двигатели – за ними стоит будущее. А близ каскада, где сильный напор воды, начать работу в любом случае будет проще. На все потребуется много денег, ведь в окрестностях необходимо построить деревню, а начать я планирую сразу с коттеджей, а не с бараков. И как только обеспечу работой женщин, особенно с детьми, я поселю их в отдельные дома. И без школы, конечно, не обойтись.
– Ты уверен, что такие траты тебе под силу? – спросил Стратфорд.
– Думаю, да, – ответил Габриэль. – Мое состояние покроет первоначальные расходы. Я уже написал стряпчему, а также своим партнерам. Вскоре мы обсудим все детали дела.
– Хорошо. – Джеффри кивнул. – Думаю, ты уже все достаточно хорошо продумал. Когда планируешь приступать?
Конь принялся раздраженно махать хвостом, и Бромвич отнял руку.
Хороший вопрос, верно? Так увлекательно строить планы, продумывать все детали, только вот для того, чтобы начать дело, необходимо покинуть дом графа и отправиться в свое поместье.
Без Пенелопы.
От одной этой мысли сердце пронзила сильная боль. Здесь, в Сомертон-Парке, они были словно в раю. И именно благодаря Пен Габриэль пошел на поправку – в этом он не сомневался. Но начинать самостоятельную жизнь ему придется в одиночку: не может же он просить Пенелопу сопровождать его – будет верхом неприличия предлагать такое незамужней даме. Особенно вдове.
Но Габриэль должен набраться храбрости и вернуться домой.
– Скорее всего этой весной.
Как он справится без нее?
«А зачем тебе это нужно?» – спрашивал внутренний голос. В конце концов Стратфорд уже не раз говорил ему, что без любви и поддержки жены ничего не добиться. Он честно и откровенно рассказал, как необходима ему была Лилиан, сколько она сделала для того, чтобы помочь Джеффри стать лучше, сильнее.