Любовь неукротимая

Ноющая боль вновь проснулась в сердце Габриэля. Когда-то и у него самого были мечты, амбиции, цели. Он был лидером. Но болезнь все изменила, он стал слабым и отчаялся когда-нибудь вернуться к прошлому образу жизни. В конце концов ну кто в своем уме согласится последовать за безумцем? И кому вообще нужен сумасшедший?
– Извините, что заставила ждать. – Габриэля отвлек женский голос. Он поднял голову. – Что вы жела…
Глаза девушки округлились от удивления – как и глаза Габриэля.
– Майор Деверо? – на одном дыхании спросила она. – Это действительно вы?
 
Глава 12
 
Девушка смущенно прикрыла рот ладонью и поправилась:
– Ой, что плету, дура… Я хотела сказать, лорд Бромвич.
Габриэль не смог сдержать улыбки.
– Мэри Финли, – вставая в знак приветствия, сказал он. – А это действительно вы?
Она кивнула, и Габриэль с удивлением отметил, как же она изменилась. Мэри по-прежнему оставалась той девушкой, которую он знал, – и стала совершенно другой одновременно. Но бесспорно, она изменилась к лучшему. Когда Габриэль в последний раз встречал Мэри, она выглядела худой и болезненной, глаза ее были грустными и запуганными. Теперь же перед ним стояла милая деревенская девушка, в чертах которой не оставалось места признакам нездоровья – на щеках играл свежий румянец, а глаза сияли ярко и жизнерадостно.
Мэри одарила собеседника счастливой улыбкой.
– Не верится, что ль?
Да, Габриэлю не верилось. Ведь на долю Мэри пришлось немало трудностей, когда она следовала за армией: ей приходилось много работать, а порой даже воевать – она многое пережила в течение всего времени пути через континент.
Она была юной крестьянкой, когда отправилась вместе с возлюбленным в Испанию, но тот погиб в Бадахосе. Габриэль не хотел даже думать о том, что ей приходилось делать, чтобы выжить – на войне, одной, без защитника. С ним она познакомилась уже спустя несколько месяцев после смерти любимого и с тех пор стала неизменной спутницей его лагеря. Со временем Мэри сблизилась с одним из лейтенантов Габриэля.
– Что ты делаешь здесь? – спросил он, все еще стараясь сопоставить знакомую ему Мэри с девушкой, стоящей перед ним.
– Вы ж не злитесь на меня, милорд? – Она теребила фартук. – Я знаю, вам пришлось непросто, чтобы добыть для меня то местечко при постоялом дворе, и я ценю вашу доброту, в самом деле. Но там я повстречала хорошего мужчину, и он отправился работать сюда, на рудники, а я… – Мэри с сожалением пожала плечами.
Теперь стало ясно, как она попала на частные земли графа Стратфорда из Бирмингема, где Габриэль пристроил ее на работу.
– Надеюсь, вы не сочли меня неблагодарной, – добавила Мэри. Лицо ее казалось очень обеспокоенным.
– Даже не думай об этом, – заверил ее Габриэль. – Мне просто важно, чтобы у тебя были крыша над головой и уверенность в завтрашнем дне. Я помню, как нелегко тебе пришлось после…
Мэри сжала губы и кивнула – ни один из них не хотел заканчивать эту фразу: «…после того, как лейтенант Бейкер погиб при Ватерлоо и ты снова осталась одна».
Она вздохнула, и на лице ее вновь показалась улыбка, хотя в глазах по-прежнему сохранилась печаль.
– Что ж, крыша над моей головой теперь весьма недурственная. – Мэри указала рукой в сторону коттеджей. – Третья дверь – моя и моего мужа. А к концу лета – и нашего ребенка тоже, – добавила она, положив руку на живот.
– Это замечательно, Мэри… Миссис?
Мэри заулыбалась шире, и на щеках ее появились ямочки, которых Габриэль не замечал прежде.
– Теперь я Мэри Лэндинг, милорд, – гордо изрекла она.
– Примите мои поздравления, миссис Лэндинг.
Бромвич услышал легкий звон колокольчика за спиной – очевидно, кто-то вошел. Народ начинал собираться к ленчу. Мэри подошла ближе и взяла Габриэля за руки.
– Я рада, что нам довелось повстречаться снова. У меня появилась возможность отблагодарить вас должным образом. Меня бы здесь не было, если бы не вы. – Она сжала его руки чуть сильнее. – И не думайте, что я когда-нибудь смогу забыть вас. Вы не были обязаны делать все, что делали, – даже для настоящих вдов, что уж там и говорить о девчонках вроде меня. Вы просто ангел, милорд – прямо как ваш тезка [4].
 
Лицо Мэри горело от смущения. Она поднялась на цыпочки и поцеловала Габриэля в щеку, прежде чем отпустить его руки и отправиться встречать клиентов.
Габриэль, ошеломленный, какое-то время стоял недвижно, с застывшей улыбкой на лице. За всю жизнь его называли по-разному, но ангелом – никогда. Такого сравнения удостаивался только Майкл, с его светлыми волосами, прекрасными чертами и очарованием. Габриэль же всегда казался угрюмым – даже до войны. А уж теперь он и подумать не мог, что кто-то осмелится назвать его ангелом. То, что он сделал для Мэри Лэндинг, стоило ему всего лишь пару монет, которых у него было в достатке. Конечно, на то, чтобы перевезти ее, ушло некоторое время, но он был в долгу у подруги Бейкера, ведь он послал лейтенанта на смерть. Вспомнив об этом, Габриэль ощутил знакомый укол, но, к его удивлению, не такой острый, как прежде. Он видел, что теперь Мэри счастлива, здорова и хорошо устроена, и чувствовал, что вина перед ней занимает теперь значительно меньше места в его сердце. Благодарность в ее глазах делала ему большую честь – ведь он все-таки смог изменить ее жизнь к лучшему. Да, пусть он не так много для нее сделал, но само осознание положительной роли в жизни Мэри пробудило в Габриэле ощущение, имя которому он давно забыл, потому что не помнил, каково это – чувствовать нечто подобное.
– Вижу, клиенты здесь подобающе обслуживаются.
Бромвич вздрогнул от голоса Пенелопы, стоящей всего в нескольких шагах позади. Он обернулся и посмотрел на нее. Потом, проморгавшись, посмотрел вновь. Она была одета как обычно – в черное, маленькая шляпка повязана изысканной лентой. Но, несмотря на скромный наряд, она, как всегда, выглядела блестяще. Но не по этой причине Габриэль посмотрел на нее дважды.
Нет, что-то во внешности Пенелопы было не так: волосы пребывали в полнейшем беспорядке, а щеки ярко пылали. Словно она попала в ураган – именно так выглядела сейчас молодая леди. Должно быть, Пен едва не загнала лошадь, пока скакала сюда. Белокурые локоны беспорядочно обрамляли ее лицо, будто любовник в порыве страсти нарушил ее прическу. Прошлым вечером в карете Пенелопа выглядела так же, с тем лишь отличием, что губы ее были красными и распухшими от поцелуев. Взглянув на ее рот, Габриэль почувствовал, как кровь в его жилах закипает.
Боже, сейчас-то он точно не был похож на ангела!
– Пен, – начал Габриэль; от возбуждения его голос звучал грубо. – Какой приятный сюрприз! – Он шагнул ближе и заметил, что румянец на щеках Пенелопы запылал с новой силой. Неужели она тоже вспомнила их поцелуи?
Однако взгляд ее был далек от вожделеющего. Вместо желания в нем читалось любопытство и – неужели – ревность?
– Ты знаком с этой девушкой? – сузив глаза, спросила она.
Габриэль взглянул на Мэри, с веселой улыбкой разливающую клиентам эль. Потом перевел взор на Пенелопу. Кажется, ее глаза стали зеленее, чем обычно? Это ему понравилось. Очень.
– Да.
Пенелопа выжидательно смотрела на него, и он сжалился.
– Еще с войны. Она была… – Бромвич задумался, подбирая слово, – возлюбленной одного из моих лейтенантов.
– Ясно, – понимающе кивнула она. И кажется, Пен действительно все поняла. Эта сторона войны редко обсуждалась – особенно в приличном обществе. Но проработав долгое время с солдатами, Пенелопа наслушалась разных историй о спутницах военных.
Некоторые жены отправлялись на войну с мужьями, и солдаты обычно закрывали глаза на то, что лагерь сопровождали и другие женщины. Многие присоединялись по пути; обычно они готовили еду, мыли и стирали, ухаживали за ранеными, но и зачастую становились чьими-либо любовницами.
– Похоже, она очень ценит то, что ты для нее сделал, – проговорила Пенелопа, даже не пытаясь скрыть своего интереса.