Любовь неукротимая

Он остановился. Но Пенелопа пошла дальше.
«Пенелопа», – повторил он в мыслях ее имя.
Она остановилась, словно услышала его зов, но не оборачивалась. Когда Габриэль наконец увидел ее лицо, то заметил, как оно побледнело.
Чувство тошноты накатило с новой силой.
– Ты хочешь сказать – мой кузен был сумасшедшим?
 
Глава 5
 
– Сумасшедшим? – эхом отозвалась Пенелопа, не в силах добавить что-то еще – мысли в голове перемешались. Габриэль пристально смотрел на нее. – Конечно нет, – выдавила Пенелопа, но она сама слышала: голос звучал неубедительно.
Как беседа могла перейти в такое русло? Пенелопа так радовалась, что ей удалось наконец разговорить своего пациента. Но Габриэлю удалось ухватить самую суть ее вопросов и повернуть их против нее же самой. Она даже не сразу осознала, насколько сильным ударом для нее оказался его вопрос. Пенелопа никогда и ни с кем не говорила о покойном супруге. И не собиралась этого делать.
– Я думаю, хватит на сегодня, – сказала она, радуясь, что голос не дрожит. – Нам уже пора в помещение, пока совсем не замерзли. Передохнешь немного, а после обеда продолжим.
Развернувшись, чтобы отправиться в Викеринг-плейс тем же путем, Пенелопа натянула капюшон, дабы скрыть лицо от Габриэля. С тяжелыми воспоминаниями вновь закровоточили старые раны, давая понять, что боль пережитого еще не прошла. И сейчас ей было просто необходимо остаться одной.
– Нет.
Тон Габриэля оказался столь властным, что Пенелопа волей-неволей остановилась. Он подошел к ней – спиной она чувствовала его близость. Она слышала скрип кожи, шорох ткани, улавливала тонкий аромат шалфея и сандала. Все ее тело содрогнулось.
– Ты ответишь мне. Мой кузен был сумасшедшим?
Теперь Пенелопа дрожала всем телом. Настойчивый и громкий голос Габриэля вызвал ее испуг. Нет, не испуг, вдруг поняла она. Осознание.
Дрожь усилилась. Она ощущала на себе сверлящий взгляд Габриэля.
«Он думает, что я просто не хочу отвечать, – решила она. – Это лучше, чем правда».
Пенелопа пошла дальше.
– Это не относится к делу, – бросила она, ускорив шаг.
– Черта с два! Еще как относится! – крикнул он ей вслед. – Мы с Майклом одной крови! Болезнь может быть наследственной.
Пенелопа не останавливалась. Очень скоро она поравнялась с Картером. Сопровождающий должен был всю дорогу следовать за ними, но он просто сидел на пне неподалеку и дожидался их. Когда Пенелопа прошла мимо, санитар поднялся. Выражение его лица, безразличное и утомленное прежде, сменилось встревоженным, когда он заметил, что Габриэль сильно отстал. Теперь он должен был отыскать его и проконтролировать, чтобы пациент добрался в поместье без происшествий.
– Пенелопа, подожди! – Шаги и голос Габриэля приглушал шорох мантии Пенелопы, однако было заметно, что он торопился догнать ее. Пен услышала и другие шаги и поняла, что Картер также идет за ней. Это хорошо. Габриэль не захочет говорить о своих родственниках в присутствии постороннего.
Но все же леди ускоряла шаг, часто моргая, чтобы избавиться от слез, затуманивавших глаза. Она прекрасно понимала, что пытается сбежать: от Габриэля, от его вопросов о Майкле, от неожиданного греховного интереса к мужчине, бывшего не просто кузеном ее покойного мужа, но и пациентом, которого она обещала вылечить. И который, в конце концов, скорее всего сумасшедший.
Вот почему побег – лучшее, что Пенелопа могла сейчас предпринять. Ей требовалось время на раздумья. Она смахнула очередную слезу. Да, нужно время…
Пенелопа споткнулась обо что-то и невольно вскрикнула. Ей не удалось устоять, и она упала. Ногу пронзила резкая боль. Бедняжка рухнула на землю и не смогла сдержать болезненного стона.
– Пен! – услышала она взволнованный голос Габриэля и звук быстро приближающихся шагов.
Господи, ее нога просто горела. И кажется, ныла щека. Пенелопа подняла голову, стараясь проморгаться. Ее кожа была расцарапана множеством тисовых игл, покрывавших дорожки в саду. Обо что споткнулась Пенелопа – о какой-нибудь корень? Она так стремительно убежала от Габриэля, что совершенно не следила за дорогой. Глупая.
 
Она отряхнула с лица остатки игл и постаралась подняться на ноги, постанывая от боли. Ей помогли чьи-то сильные руки, и Пенелопа с трудом села. Габриэль опустился рядом и стянул с ее головы капюшон. Он аккуратно обхватил лицо Пенелопы теплыми ладонями и слегка наклонил голову женщины, чтобы осмотреть рану. Его взгляд больше не казался требовательным: в нем осталась лишь обеспокоенность.
– Пен, тебе больно?
Пенелопа отрицательно качнула головой, так как не могла произнести слов лжи. Боже. Ее колени ныли от ушиба, а правую икру раздирала жуткая боль. Хорошо, что она не упала на спину, синяки с которой еще не сошли. После всех повреждений, полученных Пенелопой в столь короткий промежуток времени – два дня назад и сейчас, – она почувствовала боль в мышцах.
– Со мной все в порядке, – заверяла она. – Пожалуйста, помоги мне подняться.
– Разумеется.
Габриэль вскочил и подошел к Пенелопе сзади. Он взял ее под руки и подтянул вверх. Его прикосновения показались Пенелопе такими пылкими, что мощная волна тепла всколыхнула все ее тело. Когда она поднялась на ноги, Габриэль придержал ее за бедро. Но Пенелопа старалась держаться сама. Чем быстрее ей это удастся, тем скорее он отпустит ее. Тем скорее схлынет горячая волна, пробуждаемая его прикосновениями.
Однако едва выпрямившись, Пенелопа вскрикнула от пронзительной боли. Боль в правой икре оказалась настолько сильной, что ступить на ногу не представлялось возможным. Пен повисла на своем спутнике, опираясь на левую ногу.
– Тебе больно, – констатировал он, грозно насупившись.
– Нет, просто… – Пенелопа вновь вскрикнула, беспомощно приподняв ногу. Она подпрыгивала на левой ноге, будто это помогло бы избежать боли. Но спазмы не отпускали. Правая икра болела, словно в нее беспрерывно вонзались десятки огромных игл.
– Икра болит? Сильно?
Пенелопа резко кивнула, покусывая губу. Габриэль опустил ее на землю и встал перед ней на колени. Не церемонясь, он приподнял полы ее юбки до уровня колен, чтобы осмотреть травму. Его прикосновения вызвали новую вспышку боли, но Пенелопа сдержала стон.
– Дыши, Пен, – сказал Габриэль, поймав ее взгляд. – Дыши ртом, вот так. – Он сделал несколько быстрых и резких вдохов.
Пенелопа повиновалась.
– Вот так, – одобряюще прошептал он. – Сконцентрируйся на дыхании.
– Я… пытаюсь! – тяжело дыша, простонала она, но боль не отпускала.
Габриэль начал осторожно массировать ногу. Пенелопа вскрикнула, запрокинув голову. Боль в какой-то момент показалась настолько сильной, что Пен подумала, что не вынесет этого. Но вдруг стало легче. Совсем чуть-чуть. Габриэль продолжал массаж, сжимая и потирая икру, и вскоре боль начала утихать.
Пенелопа расслабилась, наконец глубоко вздохнув. Боль отступала, сменившись совершенно другими чувствами. Знакомыми и чужими одновременно. И очень приятными.
Пен слегка дернула больной ногой.
– Теперь намного лучше, – пробормотала она, и Габриэль аккуратно положил ногу, опустив подол юбки. Пенелопа взглянула на Картера, боясь, что он видел слишком многое, однако тот деликатно отвернулся.
Габриэль поднялся на ноги и протянул руки своей подопечной.
– Позволь помочь тебе встать.
Она взглянула на его длинные сильные пальцы, затянутые в перчатки из нежнейшей кожи. Эти руки излечили, спасли ее. Сердце дрогнуло. Нельзя позволить ему снова ее касаться. Однако Пенелопа сомневалась, что сможет встать сама. И поэтому приняла его помощь.
Это была ошибка. Даже через перчатки – свои и его – она ощутила тепло этих рук, что не смогло не вызвать волнения. Словно от сильнейшего удара все мысли в голове перемешались.
Габриэль одним легким рывком поднял Пенелопу. Она встала, опираясь на левую ногу, и осторожно опустила на землю палец больной ноги. Однако резко подняла ее.