Невыносимая невеста, или Лучшая студентка ректора (СИ)

А вот и не все. Не успела Тереза закончить фразу, одна из дверей распахнулась и наружу выскочила высокая ослепительная брюнетка. Она преодолела коридорчик за пару секунд, быстро-быстро цокая каблуками. Вот это каблуки — сантиметров пятнадцать, не меньше. И это лишь маленькая деталь её соблазнительного образа. На брюнетке красовалась всё та же академическая форма, что на самой Валерии и Тересе — клетчатая юбка до щиколоток и белая блуза, но перекроена одежда была так, что взгляду открывались все пикантные нюансы обворожительных форм брюнетки. Бедная мужская половина академии.
— Моника, — представила Валерии пробегающую мимо студентку староста. — Не бери с неё пример. Каблуки у нас в академии запрещены. И когда-нибудь Монику из-за них отчислят.
— Не отчислят, — отмахнулась та, нисколько не обидевшись на прямолинейность старосты. — Ты новенькая? — приветливо улыбнулась, поравнявшись с Валерией. Потом перевела взгляд на Тересу: — Это про неё ты нам вчера говорила? — потом снова посмотрела на Валерию: — У меня к тебе столько вопросов, — и всё это на бегу, ни капли не снизив скорость. — Опаздываю на пару. Тоцкий меня убьёт, — ураганом пронеслась мимо и вышла за дверь.
— Наша первая красавица, мечта каждого второго студента, — прокомментировала пронёсшийся ураган Тереса. — Но у них нет шансов. Моника метит выше. Её цель — окончить академию невестой, а ещё лучше женой, какого-нибудь толстосума из попечительского совета.
Валерия улыбнулась — знакомо. Женя Самойлова, одногруппница, тоже считала, что время, проведённое в стенах вуза, полезно скрасить охотой на «папиков». Выходило это у неё с переменным успехом. Любопытно, Моника более удачливая?
— А про кого она сейчас говорила? Про ректора? На его пару опаздывает?
— Нет. Это она про Тоцкого-младшего. Брат ректора преподаёт у нас «Магические аномалии». Один из самых сложных предметов и один из самых вредных преподавателей. Мы называем его Энтони Свирепый. Или просто Свирепый.
Ничего себе, у них тут прозвища. В политехе студенты преподавателей как-то нежнее называют. Максимум: удод.
— Мало кому удаётся сдать с первого раза. А уж если прогулял хоть одну пару — готовься к отчислению, — добавила Тереса ещё несколько нелестных штрихов к портрету.
У Валерии в политехе такой же славой пользовался профессор Скворцов и читаемый им предмет «Базы данных». Вот его как раз и называли Удодом. Нет, сначала он был в студенческом лексиконе Скворцом, а когда всей группе зачёт не поставил, превратился в более экзотическую птицу.
— Слушай, Моника сказала, ты вчера про меня говорила. Выходит, ты заранее знала, что меня собираются переместить к вам?
Тереса озабоченно поправила очки и отвела взгляд. Чего это она смутилась?
— Слушай, а это случайно не ты была одной из тех медсестёр, которые Тоцкому помогали меня сюда уволочь?
Смутные воспоминания пронеслись в голове, подтверждая догадку. Одна из девушек в белом халате была такая же маленькая и в очках.
Тереса решительно выдохнула и выдала:
— Мне пришлось. Я неуд отрабатывала.
— Неуд? Я думала у тебя не бывает неудов.
— Это у Бланки не бывает неудов. Она у нас отличница. А у меня бывает. Тоцкий за неуды такие жуткие отработки придумывает — зверь, — Тереса  состроила соответствующую зверскую гримасу.
— Это ты про младшего Тоцкого?
— Нет. На этот раз про старшего. Он у нас «Магическую медицину» читает.
Выходит, неспроста доктором прикинулся.
— Старший ещё в сто раз хуже младшего, — заверила Тереса. И страшным шёпотом добавила: — Его в академии все боятся.
Уже не все. На Валерию ему ужаса нагнать не удалось, хоть он и пытался запугать её неудом. Или это ей розовые очки помогли?
— Меня, кстати, тоже отработка ждёт.
У старосты от удивления глаза округлились.
— Когда ты успела?
— Успела, — усмехнулась Валерия. — Сама не поняла как. Тряхнула рукой — и у него на столе чернильница лопнула. А он сразу — неуд! отработка! — спародировала Тоцкого Валерия.
— Чернильница лопнула? — глаза Тересы стали ещё больше.
 
— Да. Вот так: хрясть — и пополам.
Староста посмотрела с уважением:
— Ну ты даёшь! Такое не каждый второкурсник сможет.
Респект от Тересы приятно потешил самолюбие, только Валерия до сих пор не была уверена, что чернильница — её рук дело.
— А ты отчаянная. Взорвать ЕГО чернильницу? Ну, теперь готовься к худшему.
Чего в улыбке Тересы было больше: восхищения или сочувствия?
— А, хочешь, кофе сделаю? У нас булочки с завтрака остались.
Видимо, всё-таки сочувствия.
— Хочу.
Глава 4. Ещё один прогульщик
Глава 4. Ещё один прогульщик
Такого вкусного кофе Валерии пить ещё не приходилось. В нём ощущался аромат вишнёвых косточек и горького шоколада. А булочки, вообще, отдельная песня — небольшие, мягкие, политые нежной помадкой. Она невольно жмурилась от удовольствия. Если здесь всегда так кормят, то не всё пропало.
Каким бы вкусным ни был перекус, Валерия решила времени зря не терять и расспросить старосту о том, что волнует больше всего.
— Тереса, ты владеешь портальной магией? Знаешь, как переместиться из одного мира в другой? Ты ведь была там.
— Я знала, что ты спросишь, — не удивилась она вопросу. — Моя задача была только раздеть и одеть тебя. Остальное сделал Тоцкий. Я понятия не имею о портальной магии. У нас ею владеют единицы. А коды от немагических миров, наподобие земного, знают и того меньше. Существует строгий запрет на вмешательство в немагические миры.
Вот тебе и невмешательство. А Валерию выкрали, это нормально?
— Зачем же тогда Тоцкий вмешался? Вот и не совался бы в земной мир, раз есть такой запрет.
— Тут другое дело, — замотала головой Тереса. — Наши датчики обнаружили всплеск неучтённой магии в земном мире. В таких случаях вмешательство необходимо. Магия в немагическом мире — это опасно. Хорошо, что тебя успели вовремя переместить.
Значит, Тереса в этом вопросе на стороне Тоцкого? Тоже считает, что Валерии спасали жизнь? Спасатели, что б их. Мысленно она послала пару не самых ласковых. Предназначались они исключительно ректору. На Тересу Валерия не сердилась. Староста начинала ей нравиться. Причём, с каждым глотком сваренного ею кофе, всё больше и больше.
— Но ты не переживай, случается подобное исключительно редко. Не помню, чтобы хоть раз за свою жизнь слышала о всплесках магии в земном мире, — оптимистично выдала Тереса.
Как будто Валерию должно успокоить, что она тут такая одна. Впрочем, оказалось, не совсем одна.
— У нас месяц назад похожий случай был, — отодвинув пустую чашку, поведала Тереса. — Только всплеск обнаружили  не в родственном земном мире, а в дайстанском. Очень странный мир, дикие обычаи, — Тереса поёжилась. — Про дастайцев такие слухи ходят — жуть. Но что делать? Всё равно пришлось забрать оттуда Муачо, у которого неожиданно проснулся дар. Вообще-то, его не Муачо зовут. Длинное непроизносимое имя. Мы сократили, как смогли. Он теперь в нашей группе учится. Так-то мы к нему уже привыкли. В целом он милый, но на всякий случай будь с ним осторожна.
Воображение Валерии почему-то нарисовало улыбчивого папуаса. А как ещё можно совместить «дикий мир» и «милый»?  
Запасы булочек подходили к концу, когда дверь одной из спален открылась. По словам старосты сейчас все должны быть на занятиях. Выходит, это ещё один прогульщик? Валерия развернулась в его сторону и остолбенела…
Как только студентки вышли из кабинета, Тоцкий принялся за отчёт. Нужно было скрупулёзно описать все детали инцидента. Когда несколько дней назад был зафиксирован всплеск неучтённой магии в немагическом земном мире, ему было поручено разобраться и принять меры. Он и подумать не мог, кто окажется виновником переполоха. Юная особа с проснувшейся магией. Он до последнего не знал, о какой именно магии идёт речь. И каково же было его удивление, когда увидел метку Ольшанских.