Сладкий грех. Разрушение (СИ)
Итак, у нас новая жертва. Обожаю это время. Строить планы, играть и видеть, как жертва дёргается в последних конвульсиях.
Следующим утром у меня на столе уже лежит папка с досье Энрики. Я открываю её и вижу фотографию.
— Ну, здравствуй, Энрика. Добро пожаловать в мою сказку, — шепчу, проводя пальцами по фотографии девушки с копной тёмно-каштановых волос. Она с улыбкой смотрит в камеру, обнимая старика, сидящего в инвалидном кресле, её карие глаза сверкают от счастья.
— Нас ждёт увлекательное время, Энрика. Я твой маньяк, а ты моя жертва. Убегай, дорогая, прячься от меня, но я всё равно тебя поймаю. — Предвкушение удовольствия от очередной победы растекается по моим венам сладкой пыткой. Я уже знаю, что сделаю с ней. Знаю, в какой позе буду её трахать. Знаю, как она будет смотреть на меня. Знаю, как будут ощущаться её пухлые губы на моей шее. Я уже даже слышу её быстрое дыхание и вижу, как расширяются её зрачки при нашей первой встрече. Я интуитивно чувствую аромат крови, похоти и охоты. Я начищу своё «оружие». Главное, чтобы оно идеально поместилось в её «стойле».
Глава 1
Настоящее время
Энрика
— Вся сумма переведена на ваш счёт, мисс Вайз. Вы можете снять её в любое время в любом банкомате мира, — сообщает мне сотрудник банка.
— Спасибо, — натягиваю улыбку и выхожу из кабинета.
У меня на счету теперь достаточно денег, чтобы поступить в университет и начать новую жизнь. У меня есть шанс стать лучше. Есть шанс всё исправить. Есть шанс дышать. Но дышать нормально я не могу с того самого дня, как Слэйн узнал обо всём. Я стараюсь не думать о нём, но каждую ночь вижу его в своих снах. Я вижу его в своей голове, когда обслуживаю посетителей в баре. Я чувствую его кожей. Мне холодно даже под палящим майским солнцем. Мне холодно от боли. Она убивает меня, но всё никак не убьёт. Я хожу, дышу, ем, разговариваю, но всё словно на автомате. Я не живу. Это точно не жизнь, о которой я мечтала, когда согласилась помочь уничтожить Тристана Слэйна Нолана. Я думаю о нём каждую минуту. Я переживаю, волнуюсь, ищу в интернете хотя бы какие-то новости о том, что с ним стало, но ничего нет. Ничего. Ни одного заголовка о Слэйне. Это меня убивает.
Я страдаю и всё ещё люблю его. Сильно люблю.
Когда я улетала из Ирландии, то надеялась, что он прочитает моё письмо, поймёт и простит меня. Даже если и не простит, то хотя бы даст мне шанс всё исправить. Ведь я ни о чём не знала. Его не знала. Клянусь, не знала, пока не влюбилась. Это так глупо. Он пострадал, как я и планировала. Ему должно было быть больно, как я и планировала. Но мне тоже больно. Больно. В этом вся проблема. Мне больно до сих пор.
Я ждала его. Ждала звонка от него или сообщения. Я платила огромные суммы за чёртов ирландский номер, чтобы он смог дозвониться. Но нет, Слэйн исчез из моей жизни. Он просто отпустил и даже не наказал меня. Но моё сердце наказало меня жёстче.
Мой отчим умер. Он повесился. Оказывается, его выпустили из тюрьмы, в которую я его засадила. Мне позвонили через месяц после того, как я вернулась в Америку, сообщив о том, что необходимо опознать тело, и ещё о том, что он написал предсмертную записку. Я помню её содержимое в деталях. Оно не должно было застрять в моей голове, но осталось там.
«Энрика, прости меня. Я одержим тобой. Я безумен и схожу с ума. Хочу, чтобы ты была моей. Хочу от тебя детей. Хочу держать тебя на привязи и похоронить себя в тебе. Я хочу сдохнуть с тобой рядом. Хочу быть с тобой. Прости меня. Я поступил плохо с тобой. Я влюблён. Я не хотел этого. Я влюблён и больше не могу думать ни о чём другом, только о тебе. Я вижу тебя, дышу тобой, слышу тебя и смотрю лишь на тебя. Я одержим привычкой обладать тобой. Я влюблён. Я псих. Мне ничто не поможет. Я хочу тебя. Я наркоман. Я больше не могу так жить».
Это ужасная и странная записка. Она до сих пор вызывает у меня отвращение, и почему-то в этих словах вижу Слэйна.
Я влюблён…
Слова, написанные моим отчимом, непохожи на его тон и манеру общения, но писал он. Это был его почерк. Меня потом рвало пару часов. Не из-за его трупа, который я увидела, а из-за этих слов. Рвало от мерзости и воспоминаний. Он повесился в доме моей мамы. После кремирования я выбросила его прах в ближайшую урну. Я получила наследство. Все его деньги, мамины сбережения, о которых он не рассказал мне, и этот дом. Я сразу же выставила его на продажу, потому что находиться там было противно. Всё в нём напоминало о том, что он сделал со мной. Дом продали сразу же, не сообщив новым владельцам о случившемся в доме самоубийстве, да и я сама отказалась от встречи с новыми жильцами. Мне просто было всё равно. Я хотела лишь побыстрее избавиться от этого дома. И я от него избавилась, но это ни капли не помогло мне.
Всё стало безразличным для меня. Я заставляю себя работать, есть, жить, но все мои мысли остались там, в Дублине. Я постоянно думаю о том, что случилось, и как же Дарине удалось получить доступ к программам Слэйна. Когда мы всё это задумали, то Лиам был спокоен. Он был беден. Я видела его только дважды. Он встретил меня, когда я прилетела, и мы снова подробно проговорили план действий. А потом, когда я отказалась от мести из-за чувств к Слэйну, видела его ещё два раза. И оба раза Лиам выглядел вонючим, помятым и небритым. Он был абсолютно не тем мужчиной, которого я увидела в офисе Слэйна. Он обманывал и использовал меня. И я уже потеряла несколько тысяч долларов, чтобы хорошие и умные хакеры Америки попытались взломать хотя бы один из серверов Слэйна. Ничего. Они утверждали, что это невозможно. Я даже заплатила за консультацию, и мне сказали, что все слова Слэйна могут быть правдой, но серьёзные программы никогда не держат на общем сервере. То есть где-то была ложь. Кто-то обманул и Слэйна. Я теперь подозреваю всех. Думаю, что нас обоих подставили. Кому-то было очень выгодно сломать Слэйна. Да, конечно, конкуренты иногда могут идти на безумные вещи, но всё же… я не могу успокоиться. Я хочу знать правду. Кто это сделал со мной? Кто это сделал с ним?
Нет, конечно, я не думаю о возвращении в Ирландию. Я просто не могу там появиться, хотя меня невыносимо тянет туда. Я вновь работаю целыми сутками, лишь бы не думать о Слэйне, не пересматривать старые семейные фотографии и не читать документы с компроматом на отца Слэйна, которые оставил мой отец. Я продолжаю тихо умирать внутри.
Дом дедушки до сих пор принадлежит мне, и сегодня я решила продать и его тоже, потому что больше не могу. Даже в этом доме всё напоминает мне о том, как я совершила самую ужасную ошибку в своей жизни. Я не могу в нём находиться. Я буквально слышу невысказанные упрёки своей семьи. Чувствую себя ужасно.
Иду с работы уже ранним утром, едва передвигая ногами. Каким привычным это стало для меня. На почтовом ящике поднят красный флажок, сообщающий о том, что мне пришло письмо. Все счета я оплатила, поэтому вряд ли это что-то важное. Реклама, наверное. Достаю конверт, и моё сердце ухает вниз.
«Энрике Кэйли Иде». Это из Ирландии. Из Дублина.
Я несусь домой и со страхом разрываю конверт. Конечно, меня могут просто убить за то, что я сделала. Слэйн имеет право на то, чтобы передать меня властям. В конверте много бумаг, и все они от адвоката.
Сажусь на стул и внимательно читаю их. Это документы на владение домом моей семьи, который остался в Дублине. То есть предупреждающее заявление о том, что если я не вступлю в права владения недвижимостью, дом передадут государству. Если я не приеду лично к адвокату и не заслушаю завещание моего отца, то это будет считаться добровольным отказом от всего, что он мне оставил.
На глазах выступают слёзы. Это нечестно. Наш дом. Место, где мы были счастливы, из-за моей ошибки просто перейдёт во владение государству. Отец обожал тот дом, как и мама. Там остались все мои детские воспоминания. Там осталась любовь. И там же я потеряла другую любовь. Чёрт.