Дрозд и малиновка

Annotation
Мальва — Хозяйка Дивного Сада, закрытой и очень престижной школы для девочек. Она считает себя счастливой, ведь у неё есть деньги, любимая работа, нелюбимая дочь и вечная молодость. Но когда в зачарованном саду появляется раненый незнакомец, идеальная жизнь начинает рушиться, как песочный замок. Кто он? Как попал в школу? От кого прячется? И почему в его присутствии давно застывшее сердце начинает биться чаще?
Дрозд в малиннике
1. Пролог
2. Гюйдо
3. Странные дети
4. Дивный Сад
5. Гости
6. Новые знакомства
7. Чужак
8. Манеры
9. Школьные будни
10. Загадочный Кейташи
11. Разговоры
12. Кто опаснее
13. Песочный замок
14. Мэйгут
15. Предприимчивость
16. Выбор и его последствия
17. Ночь не для разговоров
18. Репутация
19. Начистоту
20. Выгодная сделка
 Дрозд в малиннике 
 1. Пролог 
День начался суматошно. Привезли двух новых девочек. Не сказать, чтобы проблемных, во всяком случае, одна была немного с кровью фэйри, но совсем не странная. Просто очень красивая. Я ее не взяла, мягко объяснив родителям, что школа моя переполнена. У меня только тридцать постелей для учениц. Больше я никого не беру.
А вторую домой отправить не смогла: по ее глазам было видно — она не справится самостоятельно. Пятый, ненужный ребёнок в семье, лишний, да ещё с врождённым уродством — хромоногая. Не забери я ее, родители сдали б ее в бордель или продали в рабство. Такие у меня уже были, не чудные, не дивные, не странные: просто ненужные. Платили за них полную сумму, поэтому я брала. Не выкидывать же их, как котят на помойку. Была бы на месте лея Ши — она бы ругалась, но старушка как раз уехала в город за чем-то очень нужным.
Она и ругалась, но матрас ещё один нашла в кладовке. Потом купим и постель. Пока же я уступила девочке свою, сама перебравшись на жёсткий тюфяк.
Наверное, это глупо. Таких вот «никчемных» у меня теперь четверо. Каждая из них — удар по репутации школы, которая после первого выпуска взлетела до небес. Раньше у нас был маленький дом и всего шесть учениц. Теперь же — тридцать девочек, фанлой (*каменный дом буквой «п» с внутренним двором, обычно вымощенным камнем) в два этажа с садом вокруг, шесть учителей и три могущественные покровительницы. Четыре даже, но про последнюю чужие люди не знают, да и знать им этого не нужно.
И я вот уже восемнадцать лет Хозяйка Дивного сада — именно так называется наша школа. Потому что каждую девочку мы взращиваем как цветок.
Основательницей школы была лея Ши, старая оборотница. Да и школа когда-то была создана для оборотней, коих в Ильхонне не слишком любят, во всяком случае, в обычные школы их принимают со скрипом зубов. Да и учили тут когда-то лишь чтению, каллиграфии и законам — для того, чтобы юные оборотницы могли найти хоть какую-то работу в Ильхонне.
Я не ильхонка, я — гюйдо, круглоглазая демоница. Белокожая, рыжая и с зелёными глазами. Сначала мне было здесь, на островах, очень сложно из-за разреза глаз и цвета волос, а сейчас мне завидуют и подражают.
— Мальва, зачем нам лишняя ученица? — ворчит лея Ши. — Ты сама знаешь, что из неё не вырастет танцовщица.
— Из моей Мэйгут тоже невесть что вырастет, — привычно напоминаю я. — Боюсь, ничего хорошего.
— Твоя Мэйгут — дочь демона. А эта хромоножка… пустышка.
— Ну что ж, значит, нам нужно вырастить из неё доброго человека, а это тоже непросто.
Против такого аргумента матушка Ши возражений не нашла, только улыбнулась и нежно поправила мне ворот рубашки. Для неё, не привыкшей к прикосновениям, это высшее проявление заботы.
Девочка с узелком в руках, что следует за нами как безмолвная тень, почтительно замирает в нескольких шагах, пока мы с матушкой Ши беседуем. Конечно, она все слышит. Я уверена, что хромоножке сейчас страшно, больно и обидно, но это часть ее обучения. Здесь никто никому ничего не должен. Девочкам приходится тяжело трудиться. Да и учителя не ленятся: не так-то просто взрастить из тех крошечных ростков, что сюда привозят, дивный цветок с головокружительным ароматом.
 
— Тебя будут звать Лейзи (*цветок сливы, ильхон.), — равнодушно сообщаю я девочке. — Жить будешь с Молихо и Байше.
— Но я… — лепечет девчушка. — Меня зовут…
— Забудь, — мне ее жаль, но я холодна и непреклонна. — Ты Лейзи, слива. Здесь у всех новые имена. — Ясно?
— Да, лея Мальва.
Что ж, она быстро соображает. Возможно, из неё выйдет толк, хотя пока я этого не вижу.
Но когда я впервые увидела страшную Гойренн, тогда я тоже не сразу поняла, какое сокровище попало к нам в руки.
 2. Гюйдо 
Маленькая глупая Мальва с большим саквояжем в руках сошла с корабля в Шейнаре, то и дело оглядываясь. Ей было девятнадцать, она недавно закончила колледж-интернат и теперь считала себя очень опытной, смелой и умной.
Сейчас, спустя пятнадцать лет, я понимаю, насколько безрассудной была сама мысль плыть в чужую страну без денег и знакомств за женихом, которого отправили служить в посольстве Ранолевса в Ильхонне на пять лет. Лучше б я сидела дома, учила детишек иностранным языкам и вышивала себе приданое. Заодно бы накопила немного денег, это несложно, если живешь в интернате и питаешься там же. Тратить совсем не на что. А там, глядишь, и Ивген вернулся бы. А что уж было у него в Ильхонне, осталось бы за морем.
Впрочем, это я сейчас могу так хладнокровно рассуждать, а тогда я была юной и прекраснодушной девицей, уверенной, что невеста должна следовать за женихом в любые дали. Стоит признать, что Ивген старательно поддерживал во мне эту мысль, в письмах уверяя, что он отчаянно страдает и без меня, без своего цветочка, просто не сможет быть счастлив ни единого мгновения. К тому же он очень точно описывал своё местоположение, и найти его действительно оказалось совсем нетрудно.
Я думаю, он и в самом деле меня любил и даже собирался жениться по возвращении.
Я же в то время совсем свихнулась от разлуки и одиночества. Это можно понять: я была сиротой, родители умерли от холеры, когда мне было шесть, я жила в интернате, где старательно училась и проявляла интерес и талант к иностранным языкам. Особенно хорошо мне давался ильхоннский. Именно благодаря своему эссе на этом языке я и познакомилась с Ивгеном. Нас обоих награждали за победу в конкурсе. Он писал стихи, я прозу. Мне было семнадцать, ему двадцать два. Никогда ещё в моей жизни я не видела так близко молодого мужчину, никогда не разговаривала с ним. Наша первая встреча закончилась сокрушительной ссорой, разумеется, на ильхоннском. Потом же он прислал мне букет цветов в качестве извинений и пригласил на прогулку…
Славное было время.
Неудивительно, что я очень быстро влюбилась в него по уши. Блестящий выпускник военного училища, красавец офицер, сирота, как и я — казалось, мы просто созданы друг для друга. А потом его отправили на пять лет в Ильхонн, а я спустя полгода рванула вслед за ним.
Совершенно не представляя, что я буду делать в чужой стране с незнакомыми обычаями, я надеялась, что отличного знания языка мне будет достаточно для того, чтобы найти какую-нибудь простую работу, вроде служанки или, может быть, портнихи (я неплохо шила, как и любая выпускница интерната). Но в душе я, конечно, мечтала работать с детьми. Все преподаватели мне говорили, что у меня талант находить общий язык даже с самыми сложными и замкнутыми ученицами.
Итак, я сошла на пристань Ильхонна, восторженно крутя головой, не замечая ни грязи, ни нищих, ни шустро снующих малолетних оборванцев разного цвета кожи и разреза глаз. Все здесь было для меня в новинку. Какие дома! Из цветного камня, в два или этажа, с причудливо изогнутыми крышами, украшенными петухами и драконами, вдоль побережья стоящие вплотную друг к другу. Наверное, в шторм в их окна бьется соленая морская вода! Хотелось бы мне жить в одном из них! В голубом… или даже в красном, пожалуй!