Имя ей Хель
– Ну? – буркнула я хмуро. – И зачем мы сюда пришли? – Я повернулась к Хоуку, а он быстро отвёл взгляд с таким лицом, будто его застукали за чем-то непотребным. Он что, глазел на меня, пока я не вижу? Не думала, что его так легко смутить. Странный он.
Хоук откашлялся в кулак, как мне показалось, несколько смущённо. Впрочем, он любил гримасничать – это я уже поняла.
– Отдыхать. – Он улыбнулся.
– Что за глупости? – Я нахмурилась.
Вместо ответа Хоук уверенно зашагал в поле. Остановился в полусотне шагов от меня, скинул сумку, постелил камзол и упал на траву, потревожив стайку белых бабочек. Из-за цветов я видела только его колени, а потом в воздухе замаячила его изящная рука. – Не стой там. Иди сюда.
Я в нерешительности потопталась на месте, огляделась по сторонам, ожидая то ли подвоха, то ли ещё Нот знает чего, но всё же приблизилась. Хоук лежал и щурился, подставляя лицо солнцу. Я опустилась на траву, скрестив ноги. Цветы облепили меня со всех сторон синими волнами. Хоук сел, подтянул сумку к ногам, выудил оттуда шёлковую салфетку, на которую выложил хлеб, сыр и яблоки. Следом выкатилась зелёная бутыль.
– Поле незабудок – лучшее место для завтрака, пусть уже и обед, – сказал он и потряс бутылью. – Ежевичный морс и ни щепотки золотой пыли. Извини, но кубки я не захватил, пить придётся прямо из горлышка.
– Ты серьёзно? – Я с сомнением покосилась на еду, хотя умирала с голоду.
– Совершенно серьёзно. – Хоук откупорил крышку и сделал пару больших глотков. А потом протянул бутылку мне. – Или ты брезгливая?
– Я не про бутылку, я про… это, – я обвела руками поле.
– Тебе не нравится? – Хоук склонил голову набок.
Я не ответила. Ну что за ребячество. Неудивительно, что по меньшей мере Дугал и Алария ополчились против него. Впрочем, я мало смыслила и в придворных правилах, и в фейри. Если вернуться мыслями к чудаковатым выходкам из сказок, Хоук в своей особой манере вполне себе такому образу соответствовал. Вздохнув, я отломила хлеба, сыра и принялась жевать. Хоук довольно улыбнулся, надкусил яблоко и завалился на спину, утонув в цветах.
Какое-то время мы провели молча. Я жевала хлеб и наблюдала за тем, как гуляют вдали волны ветра, тревожат незабудки, придавая полю ещё большее сходство с морем. Невидимая сила Хоука легонько толкнула меня в бок, зазывая прилечь. Сперва я упрямилась, но скоро сдалась, найдя сопротивление бессмысленным и глупым. Раз уж я играю верную подданную, стоит поумерить спесь и не забывать свою роль. Раньше я таким не занималась, никогда не проводила рядом со своей целью настолько много времени, редко говорила ей больше двух слов и уж точно не валялась в цветочном поле, будто героиня какой-то глупой книжки. Это было странно, неуютно. Это заставляло моё сердце тревожно биться, а мысли беспокойно метаться и уноситься прочь, следуя за порывами ветра. Поле тонуло в умиротворяющей тишине, а я лежала как на иголках. А потом я услышала ровное, глубокое дыхание Хоука и медленно повернула голову.
Солнце роняло капли света на его лицо, пробиваясь сквозь вязь незабудок. Губы были слегка приоткрыты, рука лежала на груди и продолжала сжимать надкусанное яблоко.
Уснул.
Моя ладонь сама собой потянулась к ножу, взгляд скользнул к беззащитной груди. Сердце застучало быстрее. Пальцы замерли в одном ударе сердца от холодной рукояти. Хоук во сне вздохнул, а я вздрогнула.
Нет же, он наверняка успеет проснуться, – подумала я и уронила руку на траву. Незачем рисковать сейчас. Бросив хмурый взгляд на Хоука, я отвернулась и прикрыла глаза.
Глава 10
Сыны Полумесяца
Тренировки с Хоуком выматывали, но я стала лучше есть и больше спать, поэтому довольно быстро набиралась сил. После каждой тренировки мы с Хоуком вместе завтракали, а после я либо вместе с другими стражами изучала замок, запоминая все входы, выходы и потайные комнаты, либо скучала в Хрустальном зале, пока Хоук разбирался с бесконечными бумагами, о назначении которых я не знала, обсуждал с советниками поход к Сынам Полумесяца или решал другие государственные дела. Дни текли удивительно спокойно, я почти свыклась с ролью Тени, и мою новую жизнь даже можно было назвать размеренной. Но кое-что меня беспокоило – Сван до сих пор не прибыл в замок.
За два года, что мы провели вместе, ни разу ещё не расставались на такой долгий срок. С той самой ночи, как встретились впервые.
Это был мой первый заказ после ухода из Гильдии. Я пряталась в крупном портовом городе на юге Алтаруна. Не знаю, что не поделили Верн – хозяин постоялого двора, где я снимала комнату, – и Корто – хозяин публичного дома, – но первый сперва помог мне спрятаться от убийц Гильдии, которые пришли меня искать, а после предложил хорошую сумму и бесплатное проживание за смерть Корто.
Публичный дом Корто славился своим высококачественным товаром. Провести ночь в этом доме могли позволить себе немногие. Огромная статуя богини Веллы из дорогого мрамора стояла в просторном холле и приветствовала гостей. Богатые интерьеры пестрели живыми цветами, заморскими коврами и газовыми занавесками в открытых галереях. Укутанные в шелка и украшенные золотом проститутки лежали на подушках, пили с гостями вино и беседовали об искусстве, перед тем как уединиться в закрытых комнатах на втором этаже.
В спальню Корто я забралась по виноградной лозе, которая опутывала южную часть дома. Удобный балкон и распахнутое окно всё с теми же газовыми занавесками – Корто явно не особо беспокоился о своей безопасности. Человеческая беспечность и уверенность в том, что всё плохое если и случается, то непременно с кем-то другим, нередко облегчала нам – убийцам – работу.
Корто мирно спал на широкой кровати, скрытый полупрозрачным балдахином. Он лежал на спине, раскинув руки, и храпел. Ненужное в жару одеяло валялось на полу, в воздухе пахло кислым потом, вином и розовой водой.
Я достала нож и сделала шаг к кровати, когда услышала тихий лязг. Я перехватила нож крепче и резко обернулась. На полу, в пятне лунного света, сидел перепуганный юноша. Я не заметила его сразу из-за платяного шкафа, за которым он прятался. На юноше не было одежды – только широкий кожаный ошейник, а лязгала толстая цепь, которой он был прикован к полу. Рядом стояла миска с костями. Позже я узнала, что так Корто наказывал провинившихся – ублюдок считал, что сто дней «собачьей жизни» и полного подчинения хозяину в каждой его прихоти учат проституток ценить то, что они имеют.
Несколько долгих мгновений мы с юношей смотрели друг на друга. Не знаю, понимал ли он, что в эти мгновения решалась его судьба, но вместо того, чтобы закричать от страха или позвать на помощь, он грустно улыбнулся и… отвернулся.
Он молчал, пока я отодвигала балдахин над кроватью его хозяина, не проронил ни звука, пока я вспарывала Корто горло, и даже тогда, когда я приблизилась, чтобы отнять и его жизнь. Он равнодушно смотрел, как с лезвия капает на пол кровь. В ту ночь я нарушила правила Гильдии и оставила его в живых. Но я ведь ей больше не принадлежала?
Я присела перед ним на корточки и разрезала ошейник. Цепь со звоном упала на пол.
– Ты не убьёшь меня? – прошептал он удивлённо.
– Мне за тебя не платили, – так же тихо ответила я, встала и развернулась, направляясь к окну.
– Меня зовут Сван, – сказал он мне в спину.
Я не оглянулась и ушла.
Чего я точно не ожидала – что следующим вечером Сван отыщет меня на постоялом дворе. Когда я вернулась с рынка – на вырученные деньги я купила отличную лошадь, – он сидел под дверью моей комнаты и спал, обнимая дорожную сумку. Сперва я не узнала его в одежде – добротном дорожном плаще, из-под которого выглядывали рукава дорого камзола – он что, обобрал Корто? Увидев на шее следы от ошейника, я наконец поняла, кто передо мной. Цыкнув, я пнула его сапогом по ногам.
