Счастливое Никогда. Уютное Нигде (СИ)
- Шляесся вот, - начала было ворчать Марта, и тут вдруг заговорщически поманила его рукой - Слышишь, что скажу...
Когда Элиджар склонился в ответ на приглашающий жест старухи, она зашептала ему прямо в лицо, обдавая оборотня запахом кухни и почему - то сухой травы. Умиротворяющий аромат прожитой жизни, терпкий и одновременно горький. От него сжимается сердце и слезы подступают к горлу.
- Так вот, кот. - голос старухи стал крепким, потеряв внезапно все дребеззжащие нотки - Шляйся поменьше. А то знаешь... Лежит на столе пирог. Кто ближе, тот и съест. Понял?
Лимбрий распрямился. Согнав с лица добродушную ухмылку, сжал зубы.
- Где они?
- В залу пошли. На портрет глядеть. Только что в нем глядеть, не пойму...
Как оборотень оказался в зале - не помнил. Перед глазами плясали тысячи алых звезд и миллионы блесток. В виски с обеих сторон будто вкрутили по шилу. Руки жгло так, словно ему долго - долго пришлось растирать в ладонях битое стекло.
В себя Элиджар пришел лишь от удара по плечу чем - то твердым. Это не было больно, просто удар подействовал отрезвляюще...
...не слишком только...
- Элиджар!!! Ты что?! - резкий крик принцессы вошел в уши и звякнул в голове, тут же взорвавшись тысячей мелких осколков - Обалдел совсем!
Первое, что увидел лимбрий, пришедший в себя, были его руки, смявшие ткань рубашки Наследника. Когти, проткнувшие плотный шёлк. И руки дракона, в ответ сдавившие запястья Элиджара.
- Остынь, кот. - дракон выглядел абсолютно спокойным - Я еще ничего не сделал. Пока. Ей решать...
Меридит не выдержала:
- Так. - сказала она - А теперь закрыли рты. Оба. Вы мне дороги, каждый по своему, будем так считать. И перестаньте, наконец, сцепляться! Я просто вас прошу, очень. Ну, у нас ничего не выйдет, кроме вот этой постоянной грызни!
Элиджар убрал руки. В конце концов, навалять Наследнику можно и потом. Возможность еще предоставится.
А вот за конфеткой теперь глаз да глаз... Может, кого - то из прислуги приспособить для этого? Или Гроновых головорезов. Да, скорее всего он так и сделает. Это будет оптимальным решением.
Будь воля лимбрия - и Наследник бы отправился пешком в Вестрафскую помойку еще тогда, утром! Но - правила, горхатовы правила, на соблюдении которых настаивает Меридит.
И она права, что настаивает.
Правило о собственности. Замок и Брангдор принадлежат Гранитному. С этим не поспоришь. Также не поспоришь и с тем, что Наследник сейчас по вине Элиджара здесь. И опять же, лимбрий должен...
Но с этими - то правилами он и не спорил! И не собирался спорить! Да вот только принцесса...
Картина вырисовывалась совсем неприглядная: Меридит хочет Брангдор. А настоящий владелец Брангдора - тот, кто может предоставить вертихвостке право на Королевство - хочет ее.Теперь перед Наследником стоит цель сделать так, чтоб и она его захотела, а это дело плевое.
Как говорил старый Дракон: бабы существа слабые...
"Посмотрим еще." - подумал лимбрий - "Посмотрим."
Наследник ухмыльнулся. Холодно и зло. Его эта ситуация забавляла, но до определенного момента. После - включились уже инстинкт и природная вредность.
Теперь он настроен был поиграть, почему нет, если и сама девчонка не против? В конце концов, не убудет от нее... Да и от ее кота тоже.
Гранитный благороден. Он оставит им Брангдор. Но, конечно, не за просто так.
За простую забаву целое Королевство это очень хорошая плата! А если Меридит еще и понесет дитя это просто замечательно.
Но об этом позже. А пока....
- Он там, Наследник. За шкафами. - принцесса указала рукой в сторону окна - Мы оставили его там. Да, если честно, мы вообще здесь ничего не трогали. Так, прибрались немного.
Она взяла Элиджара за руку, сжала пальцы. Приняла сильное, горячее рукопожатие в ответ. Улыбнулась.
"Дурак ты, кот."
Лимбрий закусил губу, чтобы не заржать.
Рука Меридит лежала сейчас в его пальцах свернутой рыбкой и, казалось, нет ничего надежнее этого, и ничего лучше.
Теперь и ни о Гранитном не хотелось думать, ни о Ловцах.
Наследник просто издевается, такой характер. А Ловцы прошли мимо. Ведь так? Так.
Тем временем, дракон вытащил из - за шкафа портрет. Тот все так же был завернут в грубую ткань.
Развернув ее, Гранитный фыркнул. Меридит отвела глаза.
- Ну и что? - Элиджар обнял девушку за талию, грубо и крепко прижал к себе - Что скажешь? Знаешь его?
Наследник кивнул:
- Конечно, знаю. Говорили, что как раз из - за этой мрази и началась война... Это сводный брат и злейший враг Волшебника Тиннеса. Адион Шеридан.
Глава 18
Лимбрию пришлось обнять Меридит крепче. Даже сквозь плотную шерстяную ткань платья и шаль, наброшенную на плечи, лимбрий почувствовал напряжение и холод тела пары (Пусть уж пары, ладно? Пусть пока так...)
В ответ девушка благодарно прижалась к Элиджару и потерлась щекой о пахнущую снегом и почему - то кофе ткань рубашки.
- Спасибо, Элиджар. - шепот, улыбка - Я справлюсь.
Переведя дыхание, спросила, стараясь чтоб голос звучал потверже:
- Откуда тебе известно, Наследник? Тебя не было столько лет. Откуда тебе знать...
Дракон насмешливо хмыкнул:
- Я же не в пустоте жил... И читать умею, и со слухом у меня все в порядке, и со зрением. У Ящера в замке книги были. Там и портреты, и что угодно твоей душе. И слухи, и сплетни Ящер приносил. С Тинессом они общались же. Вот Ящер и говорил, что война началась из - за того, что Адион, будучи Королем, оборону не удержал. Сомт - Ирг слабое Королевство, одна надежда была на Окрехай. Но Адион...
- Обосрался твой Адион! - буркнул Элиджар - По уши обосрался. Вместо того, чтоб вино квасить и баб насиловать, надо было палец из жопы вынуть хоть раз и заняться обороной.
Наследник развел руками:
- А я - то что... И почему мой Адион? Я его и не видел ни разу, только на портретах. А этот портрет...
Он прервался. Потом вдруг начал говорить странно, как если бы в горло ему натолкали камней и сейчас заставляли их глотать.
- Я думаю, это отец его оставил. Понимаете, какое дело... Тиннес и Адион да - были побратимы. Сводные. А покойному Королю Брангдора Адион... родной. У них общий отец. Отсюда и схожесть внешности. С Тиннесом они потом братались, позже. По собственной воле. Вроде, чтобы Потенциал увеличить.
Лимбрий выругался. А Меридит внезапно расхохоталась: громко, делано и как - то нервно.
- Только путаницы наделали! - сказала она, хрустнув пальцами - Вот такие браки мне никогда не нравились. Муж и жена должны быть только вдвоем. У некоторых же Кланов обычаи такие, что в постелях бывает теснее, чем на постоялом дворе в праздник. И толку? Все равно все разругались... И закончили многолетней войной. Идиоты.
"Правильно мыслишь, конфетка!" - гыкнул лимбрий про себя - "Еще бы поступала правильно! Что ж, придется тебя учить... всему. И покладистости. И супружеской верности."
Некоторое время они молчали. Несмотря на мерные, привычные уже звуки дома и улицы, тишина стала такой осязаемой, что еще немного и - ее можно было бы зачерпнуть ложкой, как застывший жир.
Рраз - блестящее, слегка потертое железо входит в маслянистую матовую субстанцию.
Два - изгиб, и в суженном углублении мирно покоится белый плотный комок.
И два. И три. Палец хозяйки отделяет застывший жир от железа и уже шипит, шипит он на пока еще лениво отзывающейся сковороде. Ожидая, что ляжет на него сверху: тонкий слой блинного теста или кусок домашней колбасы.
- Заморочил ты мне голову своими родственными узами, Наследник! - проворчал наконец - то Элиджар - В ваших кровных связях без литра вина не разберешься, а в супружеских постелях сам Горхат заблудится. Ладно. Сейчас обедать. А потом поехали, мозги проветрим. Иначе они у меня из ушей потекут... Наследнички, вашу мать!