Одержимый

Это воспоминание воскресило и другое: Лёха ощутил тошнотворную вонь человеческого тела, раздавленного големом.
«М-м-м»… – мечтательно облизнулась демоница, стоявшая до того со скучающим видом.
Стриж мотнул головой и наваждение прошло: в сокровищнице приятно пахло специями. Вор, кем бы он ни был, вынес не всё, оставив рулоны дорогих тканей, коробочки со специями и пару сундуков с серебряными слитками.
«Мы же договаривались, что ты не пудришь мне мозги», – раздражённо напомнил Белочке Лёха.
«А это и не я, – демоница уселась на сундук и приняла развратную позу. – Это твоя память. А я просто милашка».
Лёха вздохнул:
«Ты, начинающая вебкам-модель, может перестанешь придуриваться и отвлекать от дела?»
«Это ску-у-учно, – капризно протянула демоница, соблазнительно потягиваясь. – А бесить тебя – весело. Твоя кровь начинает бурлить от злобы, желания и даже раздражения. Это вкусно».
Стриж хмыкнул. Судя по этим словам, жёны некоторых его знакомых были родственницами Белочки.
«Зато если мы поймаем вора – его разрешат скормить тебе, – разглядывая сундук, на котором расположилась демоница, пообещал Лёха. – Тут явно поработал маг».
«О! – оживилась Белочка и вновь приняла любимый в последнее время копытно-рогатый облик. Только на этот раз она была одета, как Шерлок Холмс из известного сериала. – Теперь гораздо интересней!»
Лёха только хмыкнул. Это какой же бардак творится у него в голове, если обучившийся на его воспоминаниях демон вёл себя так?
Увы, толку от сотрудничества Белочки не было: об этом мире она знала не больше Стрижа, а сам он не обладал нужными навыками. Ничего такого, что могло бы дать зацепку и вывести на преступника, он не видел. Да и не тренировали его изучать место преступления. Это работа для следователей, экспертов-криминалистов и оперативников уголовного розыска, а не спецназа.
– Собаку-ищейку бы, – тихо сказала Миа.
Она простукивала стены в поисках потайного хода или полости, но ничего не обнаружила.
«Вы ещё дактилоскопию и анализ ДНК пожелайте!», – ехидно хихикнула Белочка.
Единственным из присутствующих, кто знал что нужно искать, был Робин.
Едва не утыкаясь носом в пол и стены, он исследовал нанесённые на них узоры. Глядя на него, Лёха лишний раз удостоверился в верности постулата «бывший вор – лучший сыщик».
То, что у Робина за плечами криминальное прошлое, было ясно по обмолвкам Лауры и Дарана. И, судя по действиям, рыжий может и не был преступным гением, но и не кормился банальными гоп-стопами или воровством стиранного белья с верёвок.
– Работал кто-то умелый, – не поднимая головы, сообщил пройдоха.
Говорил он без опаски: кастеляна, как одного из подозреваемых, попросили уйти и вернуться позже.
– Вот, смотрите… – Робин ткнул пальцем в пол.
Белочка тут же материализовалась рядом с ним, с предельно умным видом держа в руке лупу.
Подойдя, пустоники наклонились и всмотрелись в указанный камень. Там была лишь едва заметная царапина – одна из множества, оставшихся после подкованной или подбитой гвоздями обуви. Но Робину она явно что-то говорила.
– Тут он поставил обманку, – объяснил он. – И обезвредил вот эту ловушку.
Рыжий кивнул на золотой символ на стене.
– Обманку? – переспросила Миа.
– Артефакт, который встраивают в охранное плетение. Я не особо разбираюсь как именно это работает, но он некоторое время вытягивает энергию из охранки и через неё можно пройти. Этот артефакт как кувшин, способен вместить сколько-то энергии, но если плеснёт через край – всё снова заработает. Нужно чётко рассчитать время и не ошибиться.
– С чего ты взял, что тут была обманка? – поинтересовался Стриж, стараясь не обращать внимания на Белочку. Демоница, напевая мелодию из телесериала, вновь уселась на сундук, изучая людей через лупу.
В том, что бывший вор не ошибается, Лёха не сомневался. Просто его интересовали подробности, чтобы запомнить и научиться отличать от других следов.
– Длина и толщина, – неохотно пояснил Робин.
Несмотря на то, что пустотник ему не нравился, он продолжал сотрудничать в пределах полученного приказал.
 
– Обманку устанавливают в складной треножник из стали, – продолжал объяснение экс-вор. – Их делает один мастер… Имя вам ничего не скажет. Он скромный, не любит публичности.
– И внимания стражи, – с усмешкой добавила Миа.
– Именно, – не стал отрицать очевидного Робин. – В общем, его работа. Дорогая. Не заоблачно, но и простому карманнику полгода работать, чтобы накопить. Если фарт не выпадет, конечно. Короче, такое по карману умелому и удачливому вору. А нас обворовал именно такой. Да ещё и умный.
– Поясни, – попросил Лёха.
– Нужно знать куда конкретно в плетении ставить обманку. У зажиточных горожан и купцов обычно что-то из типовых охранных плетений. Выучил три-пять узоров, запомнил куда ставить и работай. А тут их несколько, плетений этих, да из таких, на какие купчина или ростовщик рылом не вышли. А кто вышел – не у всякого мошна потянет. Вот, значит, обманка здесь была не одна, и вор хорошо понимал куда их ставить. А потом за короткое время как-то умудрился вытащить уйму добра.
Почесав кончик носа, он признался:
– Я бы вообще не поверил, что это возможно, если бы не видел своими глазами. Вы прикиньте, сколько нужно времени и сил, чтобы обчистить эту комнату!
– Да, спереть такое за ночь – тут дивизия нужна [2], – пробормотал под нос Лёха, переврав строки Филатова.
– Но он, или они, вынесли не всё, – напомнила эльфийка. – Почему?
– Так нужно не только из сокровищницы всё это добро вытащить, а ещё и как-то незаметно из дворца мимо стражи пронести, – сообщил Робин. – Серебряные слитки большие и тяжёлые, их прятать – мороки много. А золотишко – его сразу разделяют на небольшие заготовки под артефакты. Чтобы, значит, проще учитывать – кому сколько выдали. Зачем отдавать мастеру больше, чем ему для работы надо?
– Разумно, – согласился Лёха.
– А то, – хмыкнул Робин. – Специи – учуют. Ткани в штуках [3] – длинные, тяжёлые, задолбаешься тащить. Вот и выходит, что брал то, что проще вынести.
– Сколько стои́т обманка прежде, чем переполнится? – уточнил у него Стриж.
– От мастера и обманки зависит, – пожал плечами пройдоха. – Медвежатники из фартовых говорили, что в обрез хватает времени подломить сундук, набить мешок и бегом обманку снимать. Но знающие люди шёпотом рассказывают, мол, бывают и такие, что всю ночь простоять могут. Стоит, наверно, такая обманка вообще немерено…
– Всю ночь… – повторила Миа, вновь оглядывая зал. – Тогда времени будет предостаточно.
– Я про такую только слышал, – напомнил рыжий. – В ней одних лишь каменьев должно быть немало, чтобы столько силы из плетения забрать. И не одна такая обманка была – я ещё следы видел.
– Умный, при деньгах, разбирается в защитных заклинаниях Кречетов, имел доступ в замок, – резюмировал Лёха. – Не то чтобы круг подозреваемых серьёзно сузился.
– А куда он или они всё это дели? – спросила Миа, вглядываясь в коридор. – Вот я дотащила кучу ценного ко входу в сокровищницу. Будь все хоть сто раз заняты – кто-то да заметит одного или несколько человек, волокущих тяжёлые мешки к выходу из замка.
– Не факт, что добычу вывозили, – возразил Лёха. – Может всё украденное сейчас спрятано в одной из комнат, скажем в винных бочках, или чём-то подобном. И кто-то день за днём понемногу вывозит казну.
– Мысль дельная, – во взгляде Робина читалось одобрение. – Но я бы поставил на другой вариант. Тут дня два завалы расчищали и тачками вывозили камни и мусор. Народу вкалывало – тьма тьмущая. Никто их не проверял, никто не обращал внимание. Свалить всё в телегу, закидать хламом и вывезти за ворота. Кому придёт в башку ковыряться в битом камне и щепках, когда у всех тут мысля одна была: что будет дальше и не нападут ли сейчас враги?