Хохот степей (СИ)

— Вы меня не бросите? — вопрос сорвался с губ сам собой, а руки хватались за кривой носок сапога, ища в нем хоть какую-то опору для шатких ног.
Отступив на шаг, понимая, что могу просто угодить под копыта коня, если всадник ударит животное по бокам, я стояла, кутаясь все в ту же меховую накидку. А в следующее мгновение мне в руки полетел мешок с кисло-сладким, пьянящим напитком.
— Стал бы я тратить кумыс на ту, кого собираюсь отдать степным шакалам. Жди.
В этом ответе мне послышалась насмешка, но я не знала, смеется степняк надо мной или просто так. Конь и всадник отъехали вперед, оставляя меня одну на возвышении, обдуваемую свежим, чистым ветром. Наконец, запах лошадиного пота и сырых шкур, чего-то еще кислого и противного, отступил. Я знала, что вся моя одежда пахнет отвратительно, но пока единственное, что было возможно сделать — это подставить лицо ветру.
А потом произошло то, чего никак невозможно было ожидать.
Выехав вперед, оставляя остальных позади, степняк, что спас меня, вскинул руку, и словно сдернул покрывало с части неба. Впереди, как небольшая стена посреди степи, стояла группа всадников. Я могла поклясться, что их не было там всего мгновение назад, но не существовало силы, способной переносить людей и зверей с одного места на другое. А вот сила способная их спрятать — была. Только это знание не добавляло спокойствия.
Когда степняк вскинул руку вверх, дернув небо вниз, я рухнула на землю, прикрывая голову руками. Все знают, что в степи гроза — это гнев духов, и она убивает любого, кто настолько глуп, чтобы стоять перед духами в полный рост.
Чуть разведя руки, отрывая только голову от травы, пахнущей пылью, я сумела разглядеть конец стычки. В горах рассказывают много сказок про степняков. В том числе и в моем родном селении. Но я всегда думала, что сказка — это только сказка, и не больше. Однако, сейчас, прямо передо мной, там, чуть ниже в степи, стоял тот, кто смог обрушить небо на врагов. И дрался он с тем, кто умел прятать людей за ветром.
В горле пересохло.
Убедившись, что грома больше нет и небо чистое от молний, я уселась на траву, глотнув кумыс. И еще раз.
Внутри разлилось тепло и какое-то успокоение, так что я позволила себе глотнуть еще раз. Для сохранения приятных ощущений.
И вовсе нет ничего страшного в том, что мне встретился колдун. Это даже хорошо. Кто осмелится обидеть девушку, что служит колдуну? В степи таких боятся и уважают. Может, он меня и не бросит, раз сам сказал, что просто так кумыс не тратит. Осталось убедить, что я полезная. Только как это сделать. Если из жизни в степи я ничего не умею и не знаю?
Но теперь это было не важно. Колдун ко мне проявил доброту, значит вполне добрый. Степняки не воюют с женщинами. Конечно, становиться рабыней или наложницей совсем не хотелось, но это уже от большого выбора и свободы голова закружилась. Будет нужно — и под шкуры вместе ляжем. Такой мужчина не станет обижать слабых просто так. Да и он показался мне вполне опрятным, не смотря на неприятный запах. Но, справедливости ради, стоит сказать, что я сама пахну не сильно лучше.
Хлебнув еще кумыса, я встала на ноги, удивляясь, что мир вдруг слегка качнулся. Впрочем, напомнила себе, вон там гуляет колдун, мало ли что он сделал с небом и землей. А мне нужно было только убедить его, что я прекрасное и ценное имущество. Решено!
Меня не трогала стычка, произошедшая только что. По всем рассказам, по всем легендам выходило, что жизнь в степи жестока. Впрочем, в горах она не легче или добрее, просто иная. Так что я стояла, и с каким-то искажением зрения, спокойно наблюдала, как мои степняки связывают своих противников, как собирают лошадей, как садятся верхом, и как от общей массы отделяется мой колдун, направляясь к тому небольшому возвышению, где оставил меня.
— Давай руку, — придержав коня, спокойно произнес степняк.
— Мне впереди неудобно, — фыркнула я, одной рукой подтягивая свое меховое покрывало. Степняк только склонил голову набок, внимательно меня рассматривая.
 
— И где хочет сидеть ханша?
— В седле! — неожданно заявила я, чувствуя каое-то тепло и уверенность внутри.
— Правда? А сможешь ли?
Я вскинула голову, уверенно кивнув, но от этого движения почему-то степняк закачался. А потом усмехнулся, разворачивая коня. Прошло всего-то пара минут, как мужчина вернулся, ведя в поводу одну из тех лошадей, что только что были отбиты у других.
— Ну, давай, ханша. Вот тебе и конь, и седло, как ты хотела, — степняк прикрыл глаза, так что мне не было видно ничего кроме лукавства. Но я твердо решила доказать свою нужность и полезность, так что, одной рукой поддерживая накидку, а другой держа бурдюк с вкуснейшим кобыльим молоком, ухватилась за седло.
Первая попытка оказалась провальной. Я не только не смогла запрыгнуть на спину этой невысокой лошадки, но и вовсе шлепнулась на попу, удивленно рассматривая, как небо темнеет то с одной, то с другой стороны.
— Все, ханша? — надо мной появилось лицо степняка. Кажется, оно вовсе не изменилось, но я видела смеющиеся глаза. И это задевало.
— Нет. Я сейчас, колдун. Я все сумею. Я покажу, что очень полезна.
— Тем, что заберешься на коня?
— Брат, что у тебя происходит? Нужно отправляться, пока небо не почернело совсем. До стоянки еще пара часов пути, — я с удивлением повернула голову, глядя на рыжего, что подъехал к нам. Оказывается, этот волшебный напиток не только утоляет жажду и придает смелости, но и позволяет понимать язык степей. Никогда подобного не встречала.
Потеряв интерес к лошади, я откинула пробку, заглянув в темноту бурдюка. Может, там тоже прячется волшебство?
— Что с ней?
— Ты был прав, Лисица не может вынести такую дорогу на пустой желудок. Но и кумыс ей пошел впрок. Она пьяна, — усмехнулся колдун.
— А ты забавляешься? Пора ехать. И отобрал бы ты у нее мешок, пока она все не выпила. Утром оба пожалеете.
— Что? Кто лисица и почему она пьяна? — резко вскинула я голову, осматривая степь вокруг. Никаких зверей, кроме связанных чуть дальше, избитых и раненых степняков, я не видела.
— Да есть тут одна, — фыркнул колдун. Он немного сместился на спине своего скакуна, сев позади седла, и вдруг, одним движением усадил меня впереди. Чудом не выронив драгоценный бурдюк, расплескав немного напитка, я только успела ойкнуть. — Сиди смирно. Сама ты не сможешь сегодня управлять лошадью, но я сделал так, как ты хотела. Посадил в седло.
Наш небольшой караван, пополнившийся десятком вьючных лошадей, плавно двинулся в сумрак, оставляя позади злые бормотания. Но при этом, я удивилась, что вслед нам не полетело ни единой угрозы. Впрочем, кто рискнет проклинать колдуна?
Эта мысль показалась правильной, и я, пока смелость плескалась где-то не уровне зрачков, решила перейти к убеждению в собственной нужности и ценности.
— Колдун, а колдун? — дернув плечом, так чтобы зацепить мужчину позади, позвала я.
— Илбэчин. Я не колдую, а только делаю то, чему меня научили духи.
— Хорошо, — я была готова согласиться сегодня со всем на свете, — колдун, который не колдун, а ты богат?
— Можно и так сказать, — с усмешкой проговорил мужчина, сидящий позади. Я с удивлением поняла, что меня больше не смузщает кислый запах. Он был неприятен, но больше так не нервировал и не вызывал дурноту.
— Это хорошо. Колдун, а я умею шить, — идти с козырей мне показалось правильным.
— Да?
— Да, — кивая головой, пытаясь убедить мужчину в правдивости слов, я добилась того, что мир закрутился вокруг, а я едва не сверзилась с лошади. С трудом, не без помощи степняка выровнявшись, продолжила: — И доить умею. Я всех доила, даже вредную Белку.
— Ты доила белку? — степняк расхохотался, от чего по спине пробежали толпой мурашки. Обернувшись, насколько позволяло седло, я несильно стукнула степняка кулачком.
— Не смейся, иначе небо упадет на землю! И треснет мне по голове. А я такого не вынесу.
— Небо не упадет, пока я не попрошу. Или пока великий Тэнгэр не пожелает этого. Так что там с белкой?