Хохот степей (СИ)

Что бы с ней не произошло, только бы Лисица осталась жива. С остальным, если что, поможет шаман.
Остановившись всего-то на пару часов на третий день, зная, что коню, как и мне, нужен отдых, я прикрыл глаза, устроившись на седельных сумках. Измотанный, с бурлящей холодной злостью внутри, я все же заставил себя уснуть, понимая, что в таком состоянии мне не спасти МенгеУрнэг.
Словно ожидая этого, тут же, как толпа хищных птиц, привлеченных падалью, в сон попытались пробраться кошмары. Черные, длинные когти, клыки, хрип и вой. Все собралось в единый ком, пытаясь поглотить меня целиком, но с рождения имея довольно близкую связь с духами, и получив от них этот странный подарок в виде силы илбэчина, я только глубоко вздохнул, даже во сне не теряя способности управлять собой. Не чувствуя четких границ собственного тела, я просто дышал, безразлично наблюдая за тем, как копошится чернота вокруг. Мрачное, наполненное визгом, голодными тварями, вдруг на мгновение пространство разошлось, словно разрезанное клинком, и я увидал внизу очерченную кольцом шаманского подарка, землю.
Эти желтоватые хребты, почти лишенные зелени, эти невысокие, острые скалы я знал. И именно туда, едва различимые с высоты, двигались люди небольшим отрядом, с опаской поглядывая на небо, что вдруг начало набираться дождем.
Созвать грозу я не успевал, да и расстояние была значительно, значительно больше, чем я мог преодолеть. Но это не имело значения. Важным было только то, что я знал путь.
Проснувшись, словно меня кто-то толкнул в плечо, я какое-то время наблюдал за темнеющим небом. Темные, тяжелые облака тянулись друг к другу, словно кто-то мел по небу огромной метлой, помогая мне, собирая грозу.
Может, так и было, но о том только духи знают.
Поднявшись на ноги, подставив лицо ветру, чувствуя, как воздух наполняется влагой, что скоро должна рухнуть с небес, я подошел к своему коню, еще раз внимательно осмотрев подарок шамана. Среди множества разных предметов, почти незаметно была вплетена тонкая, едва ли в три волоска, серебристая прядь. Невольно оскалившись, так, что внутри поднялась горячая волна, на мгновение затопив все конечности, прикрыл глаза.
Нужно будет отблагодарить старика-шамана. Видно, не мне одному надо, чтобы МенгеУнэг лежала на моих шкурах в моем шатре. Иначе не стал бы этот человек, переживший трех ханов, отдавать мне прядь, которая помогала следить ему за улусом и, если что, управлять людьми. И если совсем недавно я сомневался, смогу ли добраться до Лисицы тем способом, о котором размышлял третий день, то теперь появилась уверенность. Пусть только духи соберут мне грозу. А уж проложить тропу я сумею.
— Прости, мой верный друг, — тихо пробормотал я, заглядывая в глаза своему коню. Для него это путешествие будет куда труднее, чем для меня, но других вариантов не было.
Резанув ладонь, я прижал окровавленную руку к голове коня, дожидаясь, пока алая, вязкая и горячая, она не впитается. Размазав кровь по бокам и ногам коня, я пробормотал короткое прошение к духам. Пусть я это делал не первый раз, но строго следовал ритуалу. Иначе моего верного помощника просто убьет молнией, а этого допустить было нельзя.
На землю, поднимая пыль, и не впитываясь, упали первые капли дождя. Небо тихо заворчало вдали, словно сотни шаманских бубнов, камлающих о милости духов. Но в степи каждый знает, что гроза — это гнев Тэнгэра, и раз дух Вечного Неба собрало ее для меня, то сегодня и добр он будет только ко мне.
Все вокруг потемнело, словно наступили зимние сумерки.
Запрыгнув на спину коня, глубоко вздохнув, наполняясь той тихой дрожью, что волнами расходилась над землей, я хлестнул коня. Сорвавшись с места, послушный и смелый, мой верный конь рванул вперед. Земля комьями летела из-под копыт, конь пригибал голову, словно несся среди деревьев, а не по чистой степи, когда с одной сторону, впереди в сотне шагов в землю ударила молния. Тонкая и не очень яркая, она заставила коня немного отклониться в сторону. Еще не время.
Дождь становился все сильнее, пригибая сухие травы, соединяя землю и небо общим цветом, а мы неслись все быстрее, словно за спиной были крылья.
 
Молнии, тонкие, слепящие, били все чаще и ближе, но конь, зная, что делать и слушаясь малейшего движения, только ниже пригибал голову, огибая вспышки. Небо грохотало, закладывая уши, дождь хлестал в лицо.
А через мгновение небо расцвело такими зигзагами, создав такое множество теней под ногами, что казалось, сами духи поднялись с земли, пытаясь поймать моего быстроногого коня за хвост. Но я уже вскинул руку с кольцом, подаренным шаманом, ожидая, когда грохот стихнет и небо вновь будет полно сил.
Дрожь охватило все тело за короткое мгновение до удара. Молния, яркая и толстая, как ствол десятилетнего дерева, сорвалась с небес, угодив в кольцо. Жар растекся от пальцев, заставляя разжать ладонь, но я только сильнее сцепил пальцы, чувствуя, как ускоряется конь подо мной.
Одно мгновение, и, потеряв себя, мы превратились во вспышку. Вокруг был только жар и слепящий свет, который мог выжечь до самого основания. Время исчезло, земля под ногами пропала. Был только огонь и треск в ушах, заглушающий все вокруг.
Вечность минула до того момента, как я сумел открыть глаза. Вокруг все так же шумела гроза, но под ногами хлюпала, потрескивая, грязь, а вокруг высились желтые скалы.
Растянув губы в удовлетворении, зная, что чуть позже мне предстоит заплатить за этот фокус, я направил коня вверх по тропе, чувствуя, как в стороны разлетаются тонкие молнии.
* * *
Мне хотелось закричать, броситься на встречу к Эргету, окруженному молниями, но холодный клинок, прижатый к шее, держал куда крепче, чем руки хана. Ухватившись ладонью за запястье Дармеша, а пыталась хоть как-то удержать оружие подальше от себя, но силы были совсем, совсем не равны.
Колдун смотрел спокойно словно его не беспокоило происходящее.
— Отпусти МенгеУнэг, — тихо, с угрозой повторил он, но Дармеш только зло рассмеялся.
— Если ты спустишься с коны и подойдешь ближе, илбэчин, — зло, с издевкой проговорил хан.
— Если думаешь, что это поможет, то ты ошибаешься, Дармеш, — поведя рукой, сбросив в землю сноп искр, словно молнии прятались в его широких, мокрых рукавах, громко перекрывая грохот грозы, произнес Эргет.
Гром грохотал где-то в стороне, пугая куда меньше чем в первые мгновения. А, может, дело было в том, что за мной пришел тот, кто мог ее держать в узде? Чувствуя, как рыдания подступают все выше, грозясь прорваться истерикой, я закусила губу.
– Ты не сможешь победить меня в честном бою, Эргет Салхи! — зло, отступив на шаг и потянув меня за собой, словно на самом деле испугался, произнес хан.
— А разве ты заслуживаешь, чтобы с тобой сражались честно, Дармеш? Отпусти мою женщину, пока я все еще готов даровать тебе легкую смерть.
Я вздрогнула всем телом, когда прямо в ухо раздался хохот. В смехе слышалось призрение и неверие. Дармеш продолжал отступать спиной, утягивая меня за собой.
В испуге, чувствуя, как перед глазами заплясали темнее пятна, я задергалась, не в состоянии больше справляться с собственным страхом.
— Уймись! — зло, дернув меня особенно сильно, от чего голова запрокинулась, рыкнул Дармеш.
— Я передумал, — тихо, но весомо, словно голос разносится со всех сторон, отскакивая от скал, произнес Эргет. — Лисица, посмотри на меня.
Вскинув заплаканные глаза, видя перед собой только темный силуэт, я судорожно глотала воздух.
— Дыши, МенгеУнэг. Глубоко и спокойно. Верь мне, — тихо, не обращая внимание ни на кого и не на что произнес Эргет. Я медленно вдохнула, отгоняя истерику, чувствуя, как каменеет позади тело Дармеша, как он нервно прогоняет воздух через легкие, не в силах сдержать бешенство. — Веришь мне?
— Да, — тихо выдохнула, прикрыв глаза.
Я все поняла за секунда до, но страшно не было. Чего мне бояться?
Ощущение было такое, словно меня в одно мгновение вывернуло наизнанку от жара, превратив все внутренности в раскаленные камни. Тело сжалось, не в состоянии шевельнуться. Жар не проходил, накатывая с новой силой с каждым мгновение. Казалось, еще совсем немного, и кожа, обуглившись, просто сползет с костей.