Хохот степей (СИ)
Если рассматривать вопрос серьезно, то на самом деле, это был вполне подходящий вариант для Ду Чимэ. Такой мужчина будет уважать свою жену и заботиться о ней. Тамгир знает ее давно, и прекрасно понимает с какими сложностями может столкнуться в семейно жизни. И раз уж он решил завести этот разговор со мной, решение он продумал основательно. Но и просто так согласиться и отдать Ду Чимэ другу я не мог.
Препятствия делают цель желаннее и ценнее.
— Если к нашему приезду Ду Чимэ никому не даст согласия, если ты получишь ободрение шамана, принесешь моей матери шкуру барса, я позволю тебе просить ее согласия.
— Ду Чимэ будет решать? — напряженно уточнил Тамгир.
— Да, решать будет сестра, — следя за выражением лица друга, подтвердил собственное решение
— А если тетушка Галуу будет против?
— С матерью я все улажу если все стальное ты выполнишь.
— А что тебе, брат? Какой выкуп потребуешь с меня ты?
– Ты дважды спасал мою жизнь, в последний раз выдергивая из-под вражеского меча или заслоняя от стрелы. Я могу доверить тебе сестру без опасения, — закончив речь, я улегся на землю, прикрыв глаза, не желая больше ничего слышать.
Пусть я и видел, как друг смотрит на Ду Чимэ, но не думал, что это настолько серьезно и он все же решится попытать счастья. Но тут же в голову пришли собственные слова:
«Хорошая жена — большая ценность в степи»
Ду Чимэ, определенно, хорошая жена.
Сигнал раздался за несколько часов до рассвета, когда небо вдруг почернело, звезды поблекли, а луна скрылась вовсе. Тихо, едва слышно всхрапывали лошади, кое-где, с приглушенным звоном бряцала сбруя. В степи, почти не нарушая тишины, поднималась Орда. Нам оставался совсем небольшой переход до тех земель, что занимал улус хана Куруча.
Темники Великого все выверили до часа, рассчитывая встретиться с войском противника в долине у самой реки. Там Орде будет где развернуться, а вот люди Куруча не смогут просто так отступить, приняв над собой власть Великого. Тогда замысел хана Чоно станет еще ближе к осуществлению.
Глава 26
Солнце палило нещадно, а прошедший ночью ливень теперь паром поднимался над степью, так что от духоты было трудно дышать. С отъездом мужчин жизнь стала не такой быстрой, но не менее напряженной. Меня учили всему и, кажется все, кто жил при юрте хатагтай Галуу. Я понимала, что даже восьмилетняя девочка, рожденная в степи, куда лучше знает, те вещи, о которых я и не слышала, так что старалась сдерживать собственный норов, но это не всегда выходило.
Жизнь степи не была простой, но мне нравилось, что каждый знал, что ему делать, и как поступать. Работа не пугала, а люди казались прямыми и открытыми, так что я, пусть и сильно уставала к вечеру, была довольна.
— Ты уже хорошо разговариваешь, — заметил Ду Чимэ, когда луна вновь стала тонким месяцем. Девушка смотрела на меня так, словно не видела несколько дней, хотя мы проводили рядом почти все время. — И одежда на тебе сидит теперь лучше. Не болтается больше, как на палке.
Я фыркнула. Неожиданно, за такой небольшой промежуток времени, совершенно не злоупотребляя едой, я и правда, нарастила немного мяса на костях.
— Смотри, твоя мать услышит — решит, что я слишком много ем.
— Не решит, — покачала головой девушка, приняв мои слова слишком серьезно. — Ей не нравилось, как ты выглядела. Слишком слабой, слишком больной. Это не подходит для нашей семьи. Сейчас хоть на девушку похожа.
Покачав головой, я только улыбнулась, то чего зазвенели в волосах и на шее украшения. Которых у меня неожиданно оказалось много. Не из серебра, как у Ду Чимэ, конечно, но с красивыми голубыми вставками камней.
— Хватит рассыпать мне красивые слова, — легонько стукнула я девушку по плечу, — нам пора к реке, пока Джай не пришла снова.
Ду Чимэ кивнула, отставляя в сторону чашу.
— Ты права. Жара уже немного спала, и теперь можно собирать травы.
Мы выехали из улуса без сопровождения, так как до реки, где росли нудные нам травы, было рукой подать, а большинство мужчин сейчас были заняты стадами, которые перегоняли на другое, нижнее поле.
— Женщины говорят, что к тебе скоро начнут приезжать сваты, — я знала, что этот разговор неприятен Ду Чимэ, но не могла промолчать, видя, как иногда задумчиво грустнеют глаза девушки.
Мы собирали веточки мяты, какие-то сиреневые цветы, со сложным названием и еще множество различных растений, заворачивая каждый вид в отдельную тряпицу. Потом их нужно будет промыть и приготовить. Что-то просто высушат, что-то выварят вместе с бараньим жиром, сделав мазь. Другие добавят в курут, который готовят на зиму или оставят для мяса.
Сейчас, когда я пожила какое-то время в улусе, было понятно, что иначе и быть не может. Здесь никак не получится выращивать необходимое у юрта, а только так, собирать у реки, когда Мать земля позволит.
— Иногда я думаю, почему бы не скосить всю траву подряд, а потом уже разбирать дома, где нет этих демонов, — прихлопнув огромного слепня, проворчала девушка, продолжая маленьким кривым ножом срезать травы.
— Думаю, это для того, чтобы мы не расслаблялись, — хмыкнула я, сгоняя с себя такую же кусучую тварь, которая тут же начала летать кругами, пока я с силой не опустила на нее ладонь. — Но ты не ответила на мой вопрос.
— Я помню, — чуть скривилась девушка. — И это была не совсем вопрос. Кто знает, что будет завтра. Это ведомо только Вечному Тэнгэру.
— Не увиливай, Ду Чимэ. Все ты поняла. А это тоже нужно? — Я продемонстрировала девушке траву с множеством голубовато-сизых листиков, на которой, как капли, красовались маленькие синие ягодки.
— Ого. Дай сюда, только осторожно, — степнячка протянула руку, бережно забирая у меня необычное растение. — Это очень ценная трава. Слезы неба. Может вылечить, когда духи уже поймали за одну руку. Посмотри, есть ли еще.
Я осторожно раздвинула высокую траву, стараясь рассмотреть еще эти необычные капли-ягоды среди прочих растений. У самой земли виднелся пучок похожих сизых листьев, но больше не было ни единого высокого стебелька. Завернув растение в ткань, положив в корзину поверх остальных, Ду Чимэ заглянула мне через плечо.
— Пусть растет. Видно не просто так ты сумела его отыскать. А что до твоих слов… да. Многие хотят стать родней Эргету Салхи. Брат — илбэчин а это уже само по себе много. — В голосе девушки промелькнула какая-то горечь, словно ей вовсе и не нравилось такое родство.
— Я говорила с женщинами. Они объяснили, почем у Тамгир не моет к тебе свататься. Сказали, что далекая кровь — лучше для потомства. Но вы разве родня с рыжим нойоном? Если ты его любишь, разве этого мало? — не слишком усердно перебирая травы, уточнила я.
— Это не важно. Если мы живем в одном улусе — этого достаточно, чтобы все были против свадьбы.
— И ничего нельзя поделать? Тебе же нравиться Тамгир? Разе этого не достаточно?
— Даже если мать даст согласие, шаман не благословит. А духи… они бывают очень мстительны если с ними не договориться. Не думай об этом, Менге Унэг. Здесь ты не поможешь.
Не смотря на слова девушки, я все же никак не могла избавиться от мысли, что крутилась в голове. Это все казалось неправильным, так пренебрегать чувствами двоих людей.
Вернувшись в улус, изрядно искусанные, мы уселись под навесом, в свете заходящего солнца распределяя травы. Часть тут же была закинута в чаны с жиром, от чего по становищу пошел странный, резкий, с примесью цветочного, запах. Впрочем, это мало кого волновало, так как все женщины, в каждом из юрт, готовились к долгой и очень холодной зиме. Ду Чимэ рассказывала, радуясь, что я могу теперь понимать почти все слова, что иногда метели не утихают целую луну.
* * *Расчет хана оказался верным. Орда к полудню успела пройти достаточно, чтобы стать у границы реки. Вдали, там, где степь плавно поднималась вверх, переставая быть гладкой, как блюдо, од инокой точкой несся куда-то всадник.