Времена не выбирают (СИ)
Ренцель будет пинать шведов с одной стороны, Келин с другой. А осадные полки, стоящие за Мазуровскими воротами, с места вряд ли сдвинутся. У них своя головная боль. После частичного разгрома шведского обоза и пленения Пипера шведы перенесли свою казну в расположение лейб-драгунского регимента. Который, как это ни смешно, тоже стоял против Мазуровских ворот. Наблюдатели видели со стен, как солдаты в сине-жёлтых мундирах таскают небольшие, но тяжёлые сундучки и складируют их в особо охраняемой палатке. Так что не сдвинутся они с места, будут деньги стеречь.
А солдат-девицу Черкасову Келин всё же направил к полковнику Головину — в качестве замены погибшего в вылазке капитана первой роты Копорского полка. Счёл за лучшее официально приставить к делу, пока она не полезла в драку самочинно, хотя всё это ему до крайности не нравилось. Головин от такого «подарочка» тоже в восторг не пришёл. Царёва сродница, если с ней что случится, ему и отвечать.
…Шведские секреты, сторожившие дорогу, выходящую из Спасских ворот Полтавы, были сметены практически мгновенно. Гарнизон Полтавы вышел из города и занял боевые позиции за поворотом, где дорога спускалась в низину.
Начало девятого часа утра. В это самое время на поле основной баталии шведы едва прорвались за линию редутов. Некоторые из них даже начали поздравлять друг друга с победой. А вот генералам Роосу и Шлиппенбаху почему-то было совсем не смешно. Едва выскочив из леса, где они попали в самую настоящую ловушку, шведы поначалу бросились вдоль берега реки, чтобы прорваться мимо города к лейб-драгунам, но наткнулись на выстроенные боевым порядком русские полки. Потрёпанные, однако вполне боеспособные. Эти полки начали стрелять не плутонгами, а линиями, одна за другой, превратившись в стену огня и смертоносного свинца. И этого хватило, чтобы каролинеры — и пешие, и конные — отказались от идеи прорываться к своим. Укрепления, пусть недостроенные, показались им более удачным тактическим решением.
Интермедия.
— …Хромаешь, поручик, — хмыкнул солдат. — А крови не видать. При штурме зацепило, что ли?
— Потерплю, — ответила Катя, только что разжевав и проглотив мерзкую на вкус, но необходимую в её ситуации таблетку обезболивающего. — Нам ещё подраться надо. К заряду.
Солдаты лишних вопросов не задавали: и так всё было ясно.
Звуки главной баталии сюда долетали лишь как отдалённый гром — это русская артиллерия активно мешала шведам жить. Гром не стихал, а значит, всё шло хоть и по новому сценарию, но к хорошо знакомому финалу. Там не было ничего интересного. А вот здесь — было.
Келин, дождавшись подхода полков Ренцеля, немедленно принявшихся осаждать спрятавшихся в недостроенных укреплениях шведов, развернул полтавский гарнизон на юг и повёл вдоль берега реки. Теперь тверичи, устюжане, копорцы и сотня преображенских егерей готовились к сражению. Как водится — в пределах прямой видимости полков противника.
Седерманландский и Крунубергский полки, лейб-гвардия и лейб-драгуны. В помощь им спешили тысяча драгун Мейерфельда и ещё две сотни Лагерхельма. И, как сообщила разведка, наблюдалось нездоровое движение в районе Пушкарёвки, где Карл оставил примерно трёхтысячный кавалерийский корпус и мазепинцев. Гарнизон Полтавы оказывался таким образом в меньшинстве, даже с учётом белгородских драгун, готовых в любой момент выскочить из Мазуровских ворот и атаковать шведов с фланга и тыла.
Этой конной подмоги шведам, насколько Катя помнила, в том варианте истории не было. Вся надежда теперь на помощь артиллерии со стен города да на Ренцеля, который должен был уговорить к сдаче Рооса и Шлиппенбаха, а затем подойти на подмогу. К нему уже послали вестового с тревожными новостями.
— Рядовой Новиков, — окликнула Катя того говорливого солдата.
— Слушаю, ваше благородие, — с готовностью, но, слава Богу, без малейшего намёка на подобострастие отозвался тот.
— Помнишь занятия по егерскому бою?
— Как не помнить, — осклабился солдат, — когда ты меня в всего пыли изваляла да мундир багинетом исколола.
— А как работать вдвоём и втроём на поле боя — помнишь?
— Все помнят: «Сам погибай, а товарища выручай».
— Будешь у меня вторым номером, — спокойно сказала Катя, окинув взглядом приближавшихся строевым шагом шведов — судя по знамени, седерманландцев.
— Почту за честь, — без тени насмешки сказал солдат. — Не шучу, поручик. Тверские о тебе порассказали, про бой на стене.
— И я почту за честь сражаться рядом с тобой, Федот Игнатьев сын Новиков, — точно так же серьёзно ответила она, вынимая шпагу из ножен. — Готовься. У нас будет всего один залп.
«Ум, честь, безстраш iе». Девиз, выгравированный на клинке по заказу Петра. Девиз, которого она старалась по мере сил быть достойной.
Шведы остановились. Дистанция — метров пятнадцать, а то и меньше. Изготовились к стрельбе и дали залп. При такой плотности огня было очень странно, что половину полка не выносит сразу, но гладкоствол — это гладкоствол. В первых рядах русских солдат выбило человек пятьдесят, и места убитых тут же занимали в строю их товарищи из второго ряда.
— Готовьсь! — Катя подняла шпагу к небу.
Первая шеренга встала на одно колено, изготовившись к стрельбе, вторая должна была стрелять стоя.
— Пали!
Грохот нестройного залпа, дым, запах сгоревшего пороха. Падающие солдаты в первых рядах противника. Перья на шляпе офицера, стоявшего напротив неё, развевавшиеся на ветру…
Далеко не у всех провинциальных полков фузеи со штыками, как у гвардии. Здесь ещё не сняты с вооружения устаревшие багинеты, которые следовало примкнуть, то есть вставить рукоятями в стволы. А значит — нельзя было ждать второго залпа. Так они решили на совете перед боем.
— Багинеты — примкнуть! — скомандовали один за другим русские офицеры. — Вперёд!
И строй качнулся, начиная разбег…
13
…Когда над линиями русских пролетели те невероятные ракеты, через пару мгновений взорвавшиеся над головами его солдат, Карл ещё верил в успех. Его каролинеры были непревзойдёнными бойцами, а значит, имели все шансы одолеть противника во встречном бою.
Когда шальное ядро наповал уложило лошадей, возивших носилки, Карл только посмеялся, заявив, что раз он уцелел, то его хранит сам Бог. Оставшиеся в живых драбанты подняли это «кресло» на плечи и носили короля вдоль рядов второй линии, чтобы воодушевить шведов.
Когда в правый фланг врубилась русская конница под началом Меньшикова, а левый, атакованный с фронта русской гвардией, попал ещё и в «огневой мешок» егерей, Карл сделал ставку на своих драгун. Начался конный бой, где шведы тоже могли кое-чему поучить русских.
Но когда сломался пехотный строй, а чудом уцелевшие каролинеры побежали, когда ещё одно ядро убило носильщиков Карла и тот оказался бессильно лежащим на земле — король наконец понял, что Бог отвернулся от него.
— Шведы!!! — заорал он, едва двое драбантов подняли его на плечи. — Стойте, шведы!!! Сражайтесь!!!
Но шведы его уже не слышали. А генерал Крузе с расширенными от ужаса глазами приказал посадить короля в карету и немедленно увозить отсюда. Напрасно Карл угрожал генералу судом: тот тоже ничего уже не слышал.
«Тебя же предупреждали, — Карл словно раздвоился — и другая его половина, трезво оценив обстановку, размышляла совершенно спокойно. — И сторонники, и враги. Ты не услышал. Так чего же ты теперь ждёшь от шведов?»
Он ещё пытался противиться драбантам, усаживавшим его в карету, но затем смирился с судьбой. Если всё так обернулось, следует подумать о том, что ещё можно спасти.
Там, у города, стоят резервы. С ними можно будет хотя бы уйти, избежав нового позора.[7]
Интермедия.
…Здесь шла своя Полтавская баталия. Малая, но — часть той, великой.
На великом и малом полях этого сражения сказали своё слово не только егеря, устроившие шведам фирменный огневой мешок, но и простые пехотинцы. «Сам погибай, а товарища выручай» — не было фигурой речи. Русские солдаты и там, и здесь показали, что умеют сражаться в общей свалке не каждый сам за себя, а малыми звеньями, прикрывая друг друга. И непобедимые доныне каролинеры не выдержали такого напора. Сломали строй и… побежали с поля.