Атабаска

— Да. Именно так.
— Отлично. Дональд, как, по-твоему, у меня есть выбор?
— Абсолютно никакого, — голос Маккензи звучал печально, — кроме неизбежного.
— Да, — Демотт холодно посмотрел на Фенлэйсона. — У вас есть микроволновая радиосвязь с Вальдезом, для связи с континентальными биржами, — он протянул Финлэйсону через стол карточку. — Или вы не дадите мне разрешения поговорить с моим офисом в Хьюстоне?
Финлэйсон ничего не сказал, но карточку взял, снял трубку и связался с коммутатором. После трех минут молчания, в течение которых только Финлэйсон, казалось, чувствовал себя некомфортно, раздался звонок. Финлэйсон послушал несколько мгновений и передал трубку Демотту.
— Брэди Энтепрайзиз? Мистера Брэди, пожалуйста, — последовала пауза. — Добрый день, Джим.
— Добрый, добрый, Джордж, — сильный звучный голос Брэди был хорошо слышен в комнате. — Ты в Прудхо-Бейе, да? Какое совпадение. Я как раз собирался тебе звонить.
— Я просто хочу отчитаться. Собственно сообщить, что отчитываться мне не в чем.
— У меня тоже для тебя сообщение. Мое — важнее, так что начнем с него. Линия открытая?
— Минутку, — Демотт взглянул на Финлэйсона. — Оператор на коммутаторе имеет допуск?
— Нет у нее никакого допуска. Господи, боже мой, она же просто телефонистка.
— Вы обращаетесь в нужную инстанцию. Действительно, Господи, спаси аляскинский нефтепровод. — Он вынул блокнот и карандаш и сказал в трубку: — Сожалею, Джим. Открытая. Диктуйте.
Четко и ясно в комнате зазвучал, казалось бессмысленный набор из букв и цифр, которые Демотт очень мелко и аккуратно записывал в свой блокнот. Спустя пару минут, Брэди сказал:
— Повторить?
— Спасибо, не нужно.
— Ты имеешь что-нибудь сказать?
— Только то, что управляющий работами неконтактен, неблагоразумен и создает препятствия. Не думаю, что нам выгодно здесь оставаться. Прошу разрешения отбыть.
После очень короткой паузы, Брэди произнес:
— Разрешение даю. — Демотт положил трубку и встал.
Финлэйсон был уже на ногах.
— Мистер Демотт….
— Передавайте привет Лондону, если вам случится там быть, мистер Финлэйсон, — сказал Демотт ледяным тоном.
 
2
В десять вечера сотрудники Джима Брэди в баре отеля «Питер Понд» форта Мак-Мюррей, что за тысячу триста миль на юго-запад от Прудхо-Бейя, встретились с Джейем Шуром. Те, кому принадлежало право высказывать суждения по таким вопросам, с готовностью соглашались, что в Канаде, как управляющему инженерными сооружениями, Шуру нет равных. Его темное мрачноватое, почти пиратское лицо, являлось несправедливой насмешкой природы, так как по натуре своей он был веселым, дружелюбным компанейским человеком, легко сходившимся с людьми, и очень отзывчивым.
Справедливости ради нужно сказать, что в данный момент он не испытывал ни веселья, ни добродушия, как, впрочем, и сидевший рядом с ним Билл Рейнольдс, начальник производства кампании «Санмобиль», румяный и постоянно улыбающийся человек, которого природа наградила действительно дьявольским умом, казалось присущим Шуру, но такового не имевшему.
Билл Рейнольдс посмотрел через стол на Демотта и Маккензи, с которыми они с Шуром познакомились всего минуту назад, и сказал:
— Вы опережаете время, джентльмены. Замечательное обслуживание, если можно так сказать.
— Стараемся, — сказал Демотт удовлетворенно. — Делаем все возможное.
— Виски? — спросил Маккензи.
— Спасибо, — кивнул Рейнольдс. — Похоже, двойная доза?
— Точно.
— Дороговато, пожалуй.
— Сделает вас сговорчивее, — улыбнулся Демотт.
— Управление — это Эдмонтон — дало нам знать, что вы не появитесь раньше, чем через четыре дня. Мы уж никак не ждали вас всего через четыре часа, — Рейнольдс с любопытством посмотрел в глаза Демотту поверх стакана с новой порцией виски. — Боюсь, нам мало, что о вас известно.
— Справедливо. Мы знаем о вас еще меньше.
— Не нефтяники, значит?
— Конечно, нефтяники, но бурильщики. Мы не знакомы с шахтной добычей.
 
— Служба безопасности — ваша постоянная работа?
— Совершенно верно.
— Тогда бесполезно спрашивать, что вы делали на Норт-Слоуп?
— Опять в точку.
— Сколько вы там пробыли?
— Два часа.
— Два часа! Вы хотите сказать, что залатали прорехи в системе безопасности за два часа?
— Да ничего мы не латали. Мы уехали.
— Позволено будет спросить, почему?
— Начальник производства был, скажем так, несговорчив.
— Вечно я со своим любопытством.
— А что такое?
— Я здесь являюсь начальником производства. Но намек понял.
— Да никаких намеков. Вы задали вопрос, я на него ответил, — сказал Демотт дружески.
— И вы решили просто уйти….
— У нас полно заказов по всему миру, мы не тратим время на тех, кто не хочет сам себе помочь. Не будем переворачивать все с ног на голову, джентльмены: ваша кампания ожидает, что это мы с Маккензи будем задавать вопросы, а вы отвечать на них. Когда была получена угроза?
— Сегодня в десять утра, — сказал Шур.
— У вас она с собой?
— Не совсем так. Она пришла по телефону.
— Откуда?
— Анкоридж. Международный звонок.
— Кто принял сообщение?
— Я. Билл был со мной рядом и тоже слушал. Звонивший дважды повторил свое сообщение. Он слово в слово сказал следующее: «Я вынужден информировать вас, что „Санмобиль“ в ближайшем будущем ожидают небольшие перебои в добыче нефти. Хочу успокоить вас: совершенно незначительные, только, чтобы убедить вас, что мы можем прекратить поток нефти, где и когда пожелаем». Это все.
— Никаких требований?
— Абсолютно никаких, что удивительно.
— Не сомневайтесь. Требования придут вместе с большой угрозой. Вы бы могли распознать этот голос, если бы услышали снова?
— Узнал бы я голоса миллиона других канадцев, которые говорят точно также как этот? Вы полагаете, что угроза является реальной?
— Да. Нам свойственно серьезно относиться к подобным вещам. Какова охрана завода?
— Ну, для нормальных условий, она вполне достаточная.
— Условия обещают быть слегка ненормальными. Сколько бойцов?
— Двадцать четыре, под началом Терри Бринкмана. Он свое дело знает.
— Не имею ни малейших сомнений. Есть сторожевые собаки?
— Ни единой. Обыкновенные полицейские собаки: овчарки, доберманы, боксеры, не могут выжить в этих экстремальных условиях. Лайки, конечно, могут, но сторожа они никудышные, больше интересуются друг другом, чем нарушителями.
— Электрозащита ограждения?
Шур закатил глаза и стал выглядеть обреченно.
— Вы сходу хотите дать козырную карту защитникам окружающей среды. Почему, если самый захудалый старый волк опалит свою шелудивую шкуру…
— Понятно. Полагаю, бессмысленно спрашивать об электронных пучках, сенсорных устройствах и тому подобном?
— Бессмысленно — верное слово.
— Как велика территория завода? — спросил Маккензи.
— Около восьми тысяч акров, — сказал Рейнольдс несчастным голосом.
— Восемь тысяч акров, — мрачно повторил Маккензи. — Какой периметр они дают?
— Четырнадцать миль.
— Да, таки мы имеем здесь проблему, — сказал Маккензи. — Я полагаю, ваша система охраны делится на две составляющих: охрана основных сооружений и охрана периметра, чтобы предотвращать вторжение посторонних.
— Охранники работают в три смены, в каждой смене по восемь человек.
— Восемь человек, без всяких вспомогательных средств, для охраны самого завода и патрулирования периметра в четырнадцать миль в темноте зимней ночи.
— Завод работает круглосуточно, и территория ярко освещена днем и ночью, — сделал попытку защититься Шур.
— Но не периметр. Туда хоть на автобусе, хоть на джипе можно въехать, да что без толку перечислять. Сказано, мы имеем проблему.
— И не только эту, — сказал Демотт. — Самая яркая иллюминация не поможет ни в малой степени. Не поможет, если в каждой смене сотни рабочих и таких смен три.