Десятилетия. Богатая и красивая

Нет. Сергей не понимал, что происходит с ним, и в этом не было его вины. По сути дела, это было частью разочарования и трагедии человека — неспособности видеть нити, из которых сотканы наши жизни. Цвет и узор слишком сбивают с толку, когда мы стоим посреди них, ослепленные и обескураженные.
Сергей не понимал, что новые отношения и их конец всегда были опасными периодами для него. Однажды — в Гарварде в начале лета. Позднее — окончательный разрыв с Бриттой. А сейчас было два начала сразу: новый брак и новый отель. И было еще одно, чего Сергей не мог ни понимать, ни знать: самоубийство — это насилие, обращенное внутрь, а то, что может быть обращено внутрь, может быть обращено и вовне.
Сергей же верил в силу воли, и когда его отец, который, наконец, согласился посодействовать ему в получении ссуды в размере трех миллионов долларов, приехал в Масатлан с несколькими инженерами и финансистами, чтобы оказать помощь и дать рекомендации в связи с проектом в Плайя-Соль, Сергей пригласил отца пройти с ним и Джей Джей на частный пляж, куда она ходила каждое утро плавать. Джей Джей плавала нагая, как обычно, и пока она плавала, Александр и Сергей стояли на берегу, наблюдая за ней и обсуждая проект: площадь, расходы, отдачу. Кончив плавать, Джей Джей вышла из моря с мокрыми, прямыми волосами. Когда Сергей подавал ей белый махровый халат слишком большого размера, в который она заворачивалась после купания, подаренные Александром крупные бриллианты сверкали в ее ушах под лучами ослепительного мексиканского солнца.
— «Аэромехико» реорганизует свою систему резервации мест, компьютеризируя ее, — сказал Рэймонт-старший, продолжая разговор с Сергеем и как будто не замечая Джей Джей. — Но им еще многое предстоит сделать.
Не случайно «Аэромехико» именовали «Аэроманьяна».
Что бы Александр ни думал или ни чувствовал в отношении Джей Джей, нагой под ее просторным халатом, с бриллиантами, подаренными им, он не дал никакого намека, а когда все трое возвратились в дом, Александр упомянул о том, что Пепе, отец Паоло Баррагэна, вечером устраивает прием в Куэрнаваке и пригласил Сергея и Джей Джей сопровождать его. Сергей отклонил предложение, но посоветовал Джей Джей поехать.
— Ты заслужила приятный вечер, — сказал он и поцеловал ее на прощание.
Когда в награду за завоевание Мексики король Испании предложил Кортесу выбрать любую часть завоеванной им земли в частную собственность, Кортес выбрал Куэрнаваку. В тысяча пятьсот тридцатом году Кортес приказал возвести там дворец губернатора, который возвышается и сегодня. Со времен Кортеса все правители Мексики, императоры и президенты, диктаторы и революционеры, имели там свои резиденции. Этот городок расположен к югу от Мехико, на высоте пяти тысяч футов над уровнем моря, и имеет субтропический климат. Его называют вечной весной. Час от Мехико по скоростному шоссе, два часа по старой дороге, проложенной вгорах через сосновые леса; это захватывающая поездка: вначале поднимаешься на десять тысяч футов, а затем катишься вниз, преодолевая головокружительные повороты на плато на высоте пяти тысяч футов. Когда выезжаешь из Мехико, снежные пики Попокатепетл и Икстасихатл маячат вдалеке, а затем и совсем исчезают из виду, пока у Куэрнаваки Попокатепетл не появляется вновь, на этот раз отвесно возвышаясь совсем рядом. Подобно Сауггэмптону для богатых нью-йоркцев, Куэрнавака — место для отдыха на уик-эндах и очень светский курорт.
— Это похоже на возвращение в цивилизацию, — сказала Джей Джей. От ее узкого шелкового белого платья и бриллиантов словно исходило сияние. Гости были приглашены на десять часов вечера. В одиннадцать тридцать они с Александром появились на обнесенной стеной фазенде. Торжество только что начиналось, и веселье искрилось в каждом уголке дома, построенного подобно домам древнего Рима. Сотни и сотни свечей были единственным источником иллюминации, их свет отражали фонтаны, бассейн в саду, их блики мерцали на прекрасной коллекции старинного серебра в стеклянных витринах, на драгоценностях, украшавших женщин. Музыканты, мариачис, попеременно с оркестром, исполнявшим софт-поп-рок, играли непрерывно, и огромный буфет предлагал мексиканские блюда — маисовые лепешки во всех видах, от тако до энчилады, чили, хуачананго, приготовленное с томатами, перцем и луком а-ля Веракрус, розовые креветки из Мексиканского залива и набор дульчес, а также импортные деликатесы — черную икру в оригинальных синих иранских банках, говядину из Аргентины, хлеб из Пуалана и сладкие мясные деликатесы из Фашона.
 
Все это изобилие и удовольствия предоставляли Майя и Пепе Баррагэны. Майя, сказочная красавица, одно время была самой популярной мексиканской кинозвездой, а Пепе, получивший образование в Соединенных Штатах, как это часто бывает с мексиканцами из высшего общества, был международным финансистом, которого в прессе именовали «богатый миллиардер», чтобы отличить его от миллиардеров менее высокого ранга. Его интересы — недвижимость, горнорудные, нефтехимические, судоходные, строительные компании, страховые, сберегательные и заемные ассоциации затрагивали все крупные территории на земле, кроме Арктики и Антарктики. У него были многоэтажные конторы и горнорудные компании в семнадцати штатах США, сельскохозяйственные предприятия в Канаде и Венесуэле, финансовые корпорации в Англии, Франции и Швейцарии, судоходные компании на Тайване, в Корее, Сингапуре и Японии, недвижимость на Гавайях, в Австралии и Новой Зеландии, нефтеперегонные заводы в Индонезии, градостроительные проекты в Никарагуа, Южной Африке и в двух ближневосточных эмиратах. Пепе Баррагэн — а его не преследовали невротические демоны Говарда Хьюза, и он не был излишне общительным, как АристидОнассис — был, помимо его поразительной жажды делать деньги, вполне нормальным человеком, милым, щедрым в жизни, политически консервативным и изрекавшим непристойности на шести языках. Он и Майя были счастливо женаты уже двадцать семь лет и имели троих детей: двух сыновей, из которых Паоло был старшим, и дочь, — все они работали в коммерческих предприятиях их отца. Они были счастливыми людьми, у них был счастливый дом, и их прием был приемом счастливых людей.
— Ты начинаешь радоваться жизни, детка, — сказал Александр, когда они танцевали во внутреннем дворике, где потолком были только звезды и бархатное небо.
Джей Джей показалось, что Александр кое-что знает о ее проблемах, но она не ответила. Джей Джей не сказала ничего о Сергее; ничто в мире не заставило бы ее произнести ни слова. Она не понимала, что происходит с ним, но, даже не понимая, она испытывала сочувствие к нему. Сочувствие, симпатию и любовь. Наряду со страхом, ужасом, она ощущала, что была обманута. Она чувствовала все сразу — одно чувство смешивалось с другим, чувства сменяли друг друга, как в калейдоскопе, одни чувства иногда растворялись в других, меняя оттенки подобно красным чернилам в воде, а иногда оставались обособленными, но неразрывно связанными, подобно песчинкам в песочных часах. Но что бы ни происходило с ней и Сергеем — это был ее секрет. Она была хорошая актриса. Не хорошая актриса, а великая актриса, но никто не знал об этом. Ни Данте. Ни горничные. Ни Паоло. Никто не знал, никто не подозревал.
Никто, кроме Александра.
— Ты такая красивая, слишком красивая, — сказал он и крепче сжал ее в своих объятиях в танце. — Ты заслуживаешь эту прекрасную ночь и свет южных звезд, отраженный в твоих волосах.
Джей Джей прильнула к нему, не задумываясь о смысле его слов, внутренне откликаясь лишь на его мягкий голос. Она о многом забыла в Масатлане. Она забыла, что значит быть богатой и наслаждаться этим. Богатые не ждут. В тот вечер автомобиль Александра доставил его в аэропорт в Масатлане. Его самолет был всегда наготове. Александр Рэймонт и сопровождающие его лица пользовались особым гостеприимством стран, в которые они приезжали. Во время поездок Рэймонт пользовался дипломатическим статусом: он никогда не проходил таможенный досмотр; все отметки в документах делались заранее. Богатые не стояли в очереди, у них не открывали чемоданов, они не должны были отвечать на вопросы о продолжительности и цели своей поездки. Богатые были людьми иного рода, а в Масатлане с Сергеем Джей Джей забыла, что это такое — быть человеком иного рода, быть особым, привилегированным, испытывать иллюзию, что ты можешь все иметь и делать что угодно, да и в реальности получать все или почти все.