И.О. Древнего Зла, или мой иномирный отпуск (СИ)

Я фыркнула и быстро зарастила внешние повреждения.
Разумеется, внутренним это мало помогло: мастер Лин не просто какой-то охотник с дороги, а проводник чистой силы, ею избранный. Опять же, его тренировали бороться с хтоническими тварями, и рефлексы вбили хорошо. Раны обуглены, они отпечатались на самой моей сущности, и залечить их будет ой как непросто. Ноющий след останется до следующего перерождения…
Но ему не следует об этом знать.
— Мастер Лин, не говори глупостей. Убить меня не так просто, как кажется; с другой стороны, не думай, что я горю желанием прямо сейчас возвращаться в Башню. Веришь или нет, но я уже успела там приобрести предостаточно врагов. Мне не стоит показывать им слабость.
Он приоткрыл было рот, но потом захлопнул его.
Ну правильно. Каким бы истинным светлым до кончиков ногтей мастер Лин не был, но его опыт не позволял не понять.
Я демонстративно осмотрела изменившийся ландшафт и фигурные кратеры, оставшиеся после нашего с мастером Лином нежного воркования. Часть леса была разрушена, источник — загрязнён и смешан с землёй… Понятно, что это всё восстановится (если этот мир выживет, конечно), но всё равно отличное место для отдыха было жаль.
— Пойдём-ка глубже в лес, — сказала я с показной весёлостью, — и там ты отработаешь мне за то, что сделал. Смерть слишком простое наказание для таких вещей. Ты не согласен? Я придумала кое-что поинтереснее!
Мастер Лин бросил на меня быстрый взгляд, а после коротко кивнул. Он не стал ничего уточнять, не стал спрашивать и в целом выглядел до тошноты покорным судьбе.
Я мысленно вздохнула.
Ну конечно.
Светлые. Они обожают наказания. Это у них одна из любимых идиотских фиксаций: как бы так ещё хитровыкручено себя и других наказать…
Сколько судеб в этом мире рушится по вине дураков, озабоченных справедливостью…
Впрочем, вот-прямо сейчас мне это всё очень даже на руку.
…
Мы устроились на поляне, среди роскошных пихт, в тени крон. Я устроилсь среди змеями переплетённых корней, привалилась спиной к тёплой коре, вдыхая хвойный аромат и приказывая себе отрешиться от боли.
Боль — это всего лишь одна из иллюзий жизни.
Ощути её, выдохни её, вспомни, что она — не часть тебя, а крик твоего тела.
Собери её в одной точке и закрой на замок. Вспомни, что она — не ты.
Я беззаботно улыбнулась мастеру Лину.
— Тебе лучше, надеюсь?
— Это должен быть мой вопрос. Ты в порядке?
— О, ты заботишься обо мне? Как мило… Заботливо зализывать раны, которые сам же нанёс — разве не самый яркий признак любви? — я фыркнула и подмигнула. — Разумеется, я в порядке. Как я уже сказала, меня не так просто убить. Но ты мне должен, потому я потребую от тебя компенсации.
— Всё, что ты пожелаешь.
Я слегка провела языком по губам, чувствуя, как давным-давно уснувший в клетке из рёбер жадный зверь заинтересованно поднимает голову.
Всё, что ты желаешь…
Я усилием воли усмирила его.
— Никогда и никому такого не обещай, мастер Лин, — сказала я сухо. — Особенно магическим созданиям. Особенно из чувства вины. Это, поверь, по всем статьям худшее, что может прийти в голову. Настолько глупо и соблазнительно, что меня почти поневоле тянет проверить границы. Неужели тебя не учили тому, что эта фраза — буквально триггер для всякого хищного опасного сброда?
— Ты — не хищный опасный сброд, моя леди.
— Споорное утверждение… В любом случае, вот тебе наказание за твои художества: ты сейчас поговоришь со мной, ничего не тая, а потом сделаешь в точности так, как я скажу. Понял?
Он самоуничижительно улыбнулся.
— Понял. Полагаю, я заслужил это. И даже больше.
Да-да, разумеется.
— Мастер Лин, пойми уже: кто там чего заслуживает или не заслуживает — это не имеет ни малейшего значения. Вещи случаются и с людьми, которые были, с позволения сказать, “хорошими”, и с людьми, которые якобы были “плохими”; с теми, кто был осторожен, и с теми, кто не был; с теми, кто говорил правду, и с теми, кто лгал. Узор сплетён, дороги прошлого пройдены, и ты не изменишь его. Я хочу от тебя, чтобы ты перестал бегать в плену своей вины, как безголовая курица, посыпать голову пеплом уже сожжённых городов и прахом давно мёртвых людей. Веришь или нет, но это вполне контрпродуктивно, бессмысленно и токсично для твоего развития, как мага. Тебе необходимо это преодолеть.
 
— Я… постараюсь сделать всё для этого.
— У тебя за столько лет не получилось, и сейчас, на волне излома, самостоятельно явно не выйдет. Хуже того, я не смогу тебе помочь: хтонические пути очень отличаются от солярных, и методы, которые срабатывают с мне подобными, тебе могут только навредить… Но к этому вопросу мы подойдём. А пока, будь добр, расскажи мне чуть подробней про Баела и Короля Голодных. Как вы встретились?
Мастер Лин устало прикрыл глаза и сел передо мной на колени, явно мысленно возвращая себя в старые дни.
— Как ты доогадываешься, я всегда был весьма асоциальным ребёнком. Среди людей я чувствовал себя чужаком, как будто всегда был монстром, натянувшим человеческую кожу… Хотя, оглядываясь назад выходит, что я не был так уж далёк от истины…
— Нерелевантно. Даже без демонической крови множество детей и взрослых, имеющих проблемы в социальной адаптации, ощущают себя именно так, как ты описываешь. А уж учитывая твои способности, удивляться ничему не стоит… Они не могли не проявляться. И не усложнять тебе жизнь. Это я тебе говорю, как настоящий монстр, натянувший человеческую кожу, если что.
Он чуть грустно улыбнулся.
— Разумеется, это так. Мои способности… Человеческие эмоции были оглушительными, они сводили с ума. Я не мог долго находиться среди людей и не мог объяснить этих чувств. Я часто погружался в мир, который не мог объяснить никому вокруг. Я очень легко учился, настолько, что меня можно было бы назвать гением, когда доходило до определённых наук — что не мешало мне быть совершенным простофилей в социальном смысле. При этом я был слаб физически, постоянно болен и скорее жалок. Неудивительно, что общение со сверстниками, скажем так, не задалось.
Что же, это классическая картина.
— …Но хуже всего, конечно, были сны.
И это тоже классика, увы.
Светлым в этом плане даже хуже, чем нам — они очень вкусные.
— Те вещи, которые я видел по ночам, во сне и наяву… Только в спальне, обвешанной мамиными амулетами, я в принципе мог засыпать и хотя бы несколько часов не просыпаться от кошмаров. Ночные видения были реалистичными, на грани сна и яви. Теперь я, разумеется, знаю, что это была явь… В некотором роде.
— Короля ты встретил, как я понимаю, тоже во сне?
Мастер Лин вздохнул, и это было подозрительно похоже на всхлип.
— Да. На следующий день после того, как я подслушал разговор мамы с врачом… Именно тогда я впервые услышал о нём. Это был шёпот, пронизывающий сновидения. Я на тот момент как раз немного научился справляться с подобными прогулками вне тела и позволял себе заходить всё глубже. С учётом новостей о том, что я едва ли доживу до совершеннолетия, я стал смелее в своём желании узнать, что же там, в глубине мира голодных существ. И чем дальше я заходил, тем чаще и отчётливей звучали их голоса. Все эти твари, которых я встречал, упоминали своего Короля раз за разом. И, в определённый момент, я увидел его. Мельком. И он, разумеется, тоже увидел меня.
Говоря о типичности судьбоносных встреч. Полагаю, для Его Голодного Величества это выглядело так, как будто жареная перепёлка сама заползла на тарелку… А потом сбежала, лишь раздразнив аппетит потрясающим ароматом.
— После той встречи я несколько дней не спал. Здоровье моё, моральное и физическое, всё больше ухудшалось. Тогда мать сказала, что позвонит моему отцу и попросит его устроить меня в больницу… Оглядываясь назад, я должен был понять. Это было очевидно, учитывая, что мой так называемый “наставник” приснился мне на следующий же день.