Записки кельды 2 (СИ)

— Нет. Два года — это уже вполне соображающий человек. Он будет спрашивать: где папа? И прочее такое. Нет — потом он, скорее всего, переключится на новую реальность. Но останутся смутные воспоминания, тревожащие сны… Даже в полтора года, в год есть такая же опасность. Не хочу. Пусть растёт здоровым и счастливым.
— А кормить?
— С Мариной договорюсь. Будет у него Аришка молочная сестра.
Галка снова тихонько заревела.
— Не плачь, дочь, я к этому решению давно шла. Собиралась с Кирей поговорить, да вот так всё вышло.
Вова пристально посмотрел на Кирилла:
— Сам-то как думаешь — справишься?
— Я постараюсь, — Кирюху начало слегка потряхивать. Пришлось взять его за руку и немного привести нервы в порядок:
— Кирюш, пробовать не получится. Надо сделать.
И мы сделали. Провозились долго. Точнее, Киря провозился — первый раз же. Я подпитывала его энергией и вполглаза наблюдала, как спящее тело начало потихоньку уменьшаться, словно таять. И думала: что я скажу людям. Как сказать правду и не вывалить на людей всё это дерьмо.
Кто-то пришёл и застучался в дверь фургона. Вова велел Гале закрыть за ним и вышел. Потом вернулся, хмуро молча сел за стол.
Через три часа всё было окончено.
Мы с Вовой и Кириллом первыми вошли в столовую. Народ непонимающе смотрел на нашу суровую процессию. Мужики молча встали за моей спиной. Ну, раз уж я кельда…
— Дорогие жители! Произошло событие, не укладывающееся в рамки наших привычных представлений. Заболевание, от которого Миша был исцелён, имело ещё и психическую составляющую. И она неожиданно дала рецидив. Мы пытались исправить ситуацию, чтоб спасти его… — бабушка подорвалась со своего места с криком «Миша!», Света с Валентиной бросились её поддерживать. — Мама! Не кричи, он жив! Только… Галюня, зайди! — в столовую зашла Галя со свёртком в руках. — Это Миша.
Началось форменное светопреставление, крики, слёзы и массовое офигение.
Марина сама подошла ко мне:
— Госпожа баронесса! Я могу вам помочь?
— Ой, Мариша, это так классно было бы! Маловат он ещё для полностью искусственного питания.
— Я вам и на ночь могу сцеживать, в бутылочку. У меня есть.
— Посмотрим. Я малышей восемь лет назад последний раз видела.
— Давайте, я его сейчас покормлю.
Мы забрали Мишку у плачущей бабушки, и Марина пристроилась в своём уголке, где были сооружены специальные детские стульчики для Мирошки с шоколадненькой зеленоглазой Кирой, и в коляске спала Аришка.
О, боги, я надеюсь, что в этот раз всё будет хорошо.
ВЫХОД В ЛЮДИ, БОМЖИ И…
Новая Земля, Иркутский портал — наш остров (ну, и дорога, конечно же), 36.06 (октября).0001
К тридцать пятому октября дорога промёрзла настолько, что можно было уже выехать на гружёной телеге, и мы начали собираться к порталу.
Мы решили сместить время нашего приезда в Иркутск с шести вечера (по времени Иркутской стороны) на полдень — так и так скоро придётся переносить, день-то на Старой Земле на убыль пошёл, некомфортно. А нам, по большому счёту, всё равно.
На подъезде к портальному выходу я порадовалась, что бомжатское засранство присыпано снежком. Лес стал чистым и прозрачным. Памятные загаженные палатки стояли там же. Только на этот раз они были вовсе покосившиеся, сильно примятые снегом, с раскрытыми, словно раззявленные рты, входами. Полу одного из распозённых говнюшников трепал ветер. Вокруг лежал нетронутый наметённый снег.
Вова нахмурился и пошёл чрез сугробы к неподвижному лагерю. Я потопала следом. Мало ли.
Не знаю, что они пили — отравились ли, или просто ухрючились до беспамятства и помёрзли — но спасать тут было уже некого. Восемь холодных, давным-давно окоченевших трупов. Вовка сунулся, хотел было проверить пульс, но я его остановила. Зачем? Я же вижу. Мертвы давно и бесповоротно.
— Хоронить будем? Или пусть волки сожрут?
Муж на минуту задумался:
— Оставь пока, пусть лежат.
У портала, на удивление, сидел Лёня. Увидев нас, подскочил, страшно обрадовался! Мужикам прямо так очевидно не хватало рукопожатия… Что-то придумают вместо или нет?
 
— Я смотрю — небо прояснило, снег лёг. Думаю — наверно сегодня-то приедут! Прямо как чувствовал, что вы пораньше будете! Мать мне ещё объявления дала, новые вон развесил. Заказов столько накопилось, целая очередь!
— Так это ж здорово!
Пока они обсуждали дела-заказы и перегружались (помните: рыбная ловля, охота, собирательство — три кита нашей нынешней экономики), я пошла к фургончику, угостить дежурную девушку ягодкой и занести письма. Внутри пахло… прямо фу. Пахло от побирушек, набившихся в маленький фургончик едва ли не десятком. Сколько влезло. Или сколько есть? Помните, ещё летом меня жутко раздражали невнятные личности, шарахающиеся у портала, выпрашивающие «что-нибудь покушать» и иногда «в телефончик посмотреть». В отличие от бомжей, им удалось не сдохнуть. Но, прямо как та стрекоза, зиму они вовсе не ждали. И решили, что тёплый фургон — отличное решение! Некоторые даже спали, завалившись на лавках. И под лавками. Зашибись!
Сердитая дежурная угрожала открыть дверь и запустить мороз. Пф-ф-ф… за её дверью был ещё довольно тёплый сентябрь…
Я во всю ширь распахнула двери со своей стороны:
— А ну, вышли отсюда!
Десять пар глаз уставились на меня, не двигаясь с места. Неубедительно, что ли?
— Живее, пока я мужа не позвала!
— А что, даже погреться что ли нельзя? — раздался от самой перегородки осипший голос. О, боги… если раньше они были похожи на не очень опрятных случайных прохожих, сейчас это были уже натурально ханыжки. Ну, блин, дышать нечем… Я выглянула из-за фургона, отыскивая взглядом мужа:
— Вова, выкинь этих лахудр отсюда!
И они всё равно сидели до последнего, пока в фургон не заглянул раздражённый Владимир Олегович. После этого некоторые (узнав его) постарались выскочить, а некоторые наоборот — начали орать лихоматом, цепляясь за столы, лавки и прочие предметы. Я поняла, что ещё немного, и он начнёт выкидывать этих дур по кускам — и немного снизила им бодрости. Дистанционно.
Вова выволок четверых вяло что-то бормочущих клошар, откидывая их куда-то за спину. Я порадовалась, что на руках у него рабочие перчатки. Выкинем потом. Пятой, судя по всему, в дуплину пьяной, он выдал пинка (не особо сильного, но ей хватило, чтобы на раскоряку пробежаться метров двадцать и улечься в сугробе.
— Сдохнет ведь…
— По́херу мне! Какая-то херня будет мешает моей жене дела делать! Спасибо пусть скажут, что сразу не убил.
Дежурная, до этого сердито пшикающая освежителем воздуха в своём уголке, осторожно притихла. Вова ушёл дальше решать серьёзные мужские вопросы, я только успела крикнуть:
— Перчатки смени! Провоняет всё!
Он махнул, мол — ладно, и я зашла в МФЦ.
Ну всё пропахло, едрид-мадрид!
— Людмила Сергеевна, вы мне освежитель катни́те, я тут тоже побрызгаю. И со своей стороны всё же откройте, пусть выветривается.
Операторша распахнула свои двери и начала активно обмахиваться каким-то журналом:
— Вы не представляете, ужас какой-то! Ведь повадились ходить, днём и ночью. Сидят, даже выпивают иногда тут. Спят. Дерутся! Я же ничего поделать не могу!
— По-хорошему, вам с этой стороны тоже сотрудники нужны.
— Говорят, будет что-то. Решается вопрос со ставками, с финансированием.
— М-гм. А вот вам гостинец, клюковки попробуйте. И пи́сьма.
— Ой, спасибо! — она и правда обрадовалась, спрятала баночку в шкафчик. — Я сейчас проверю, кажется, для ваших тоже что-то было… — дежурная копалась в ящичке с корреспонденцией, а мысли у неё, видать, всё возвращались к тому же: — А ведь помню я этих женщин летом, буквально месяц назад. Ну вполне же были на людей похожи…
— Вы не забывайте, это у вас месяц. А у нас четыре таких прошло, времени для деградации у них было навалом.
— И верно. Что-то я не подумала… Вот, шесть писем для вас! — она вложила письма в передвижной лоток и подала его на мою сторону. — И, главное, мы уже с ребятами из полиции обсуждали: на улице же запахи из мира в мир практически не проникают? А здесь… То ли это с замкнутым помещением связано, то ли с чем… Эти ещё ничего, а вот если настоящие бомжи приходят — сразу приходится на улицу выходить. Там такая вонь — хоть топор вешай.