Шанс на счастье (СИ)

Наверное, единственное, чем бы я хотела заниматься — Ксюша. Жаль, что не все так просто и безоблачно, и я не могу просто сесть дома, ничего не делая. Такой роскоши у меня попросту нет, да и… уверена, очень скоро я бы взялась за хоть какую-то работу.
— О чем задумалась?
И правда. За мыслями пропускаю рассказ Дани. Не получается у меня увлечься разговором с ним. Он интересный, общительный, он привлекает к себе внимание, но я все время думаю. О том, как там моя малышка с Соней, что она делает, как сейчас играет с отцом, что он ей говорит.
— Мы можем вернуться домой? Извини, но я так устала.
Безбожно вру. На самом деле я хочу попасть в отель и написать Соне сообщение. Хочу знать, что моя малышка делает с Русланом, о чем они разговаривают, пусть сестра держит меня в курсе, рассказывает.
До отеля мы добираемся быстро. Данил пытается разговорить меня, но я уже не здесь и не с ним. Мысленно я за тысячи километров от местонахождения, рядом с Русланом и дочкой. В моих мечтах он просит у меня прощения, а дочке объясняет, почему отсутствовал, а еще говорит, что теперь такого больше никогда не повторится.
Глупо, наверное, думать вот так. Скорее всего, Руслан приезжал увидеть малышку, но Олю он, разумеется, не бросит. Это не укладывается в моей голове после его слов. Просто взять и… выбросить ее из жизни? Из мыслей, планов? Я не верю, что такое возможно, но очень жду этого. Когда он поймет, что совершил ошибку, хотя, может, уже понял? Мне он звонил, к дочери вот приехал.
От мыслей отвлекаюсь, когда машина останавливается у отеля. Почти сразу выхожу на улицу, вдыхаю теплый вечерний воздух. В моем номере есть терраса, поэтому я совсем не жалею, что мне нужно уходить. Скорее, наоборот. Общество Дани мне приятно, просто я слишком отчетливо вижу его заинтересованность во мне: взгляды, слова, касания. Он явно дает понять, что хотел бы большего, чем я могу предложить. Под таким напором мне оказывается сложно расслабиться и довериться человеку. Кажется, что стоит потерять бдительность, и он поймет мое поведение по-своему.
— Спасибо за вечер, — Даня улыбается и протягивает руку, чтобы взять мою.
— Спасибо, — улыбаюсь, но руку не даю: крепко впиваюсь пальцами в ручку сумочки. — Вечер и правда хороший. Извини, что так, правда устала.
Я ухожу, прежде чем Даня позволяет себе рассчитывать на большее. Прохожу холл отеля, поднимаюсь на свой этаж и открываю номер пластиковой картой, попадая внутрь. Почти сразу достаю мобильный и пишу сестре смс, где прошу рассказать мне о том, как прошла встреча Ксюши и Руслана. Через мгновение раздается звонок от Сони. Отвечаю я сразу.
— Ушел твой Руслан, — сообщает Соня в трубку. — Мы с ним поговорили, он сказал дочке, что совсем скоро приедет и ушел.
— Вы говорили?
Представляю, что моя независимая Соня могла сказать Руслану. Тем более, когда она напрямую зависима от гормональных всплесков.
— Говорили. Дурак он у тебя, Аня.
— И что ты ему сказала?
Стараюсь аккуратно выведать у сестры, о чем они говорили с Русланом. Пока она рассказывает, быстро снимаю туфли и иду на террасу. Мне оказывается кардинально мало кислорода, когда Соня в подробностях передает разговор с ним. Я скучаю. По нему. Шесть лет жила как-то, выживала, а сейчас… снова скучаю. И отчаянно хочу, чтобы извинился, чтобы понял свою ошибку, хотя знаю, что прощу сразу, а вот поверить снова не смогу.
Созданная им для нас с Ксюшей идеальная модель семьи рассыпалась, не успев начаться. Мне кажется, Руслан не видел ее до конца. Знал, что хочет быть рядом с дочкой, но забыл о существовании Оли, которая, естественно, захотела большего, находясь с ним в одной квартире и чувствуя себя особенной.
Мы говорим с Соней еще некоторое время, потом она передает телефон дочери.
— Мама, а ко мне папа приезжал, представляешь? Подарков привез и пообещал мишку забрать. Потом.
Восторг в голосе дочери только убеждает меня в том, что все правильно. Ей нужен отец. Его внимание, приезды. Пусть они будут не каждодневными, хватит одного-двух раз в неделю, но ей это нужно. Чувствовать себя особенной, маленькой принцессой, папиной избалованной дочкой. Всем девочкам нужно знать, что у них есть папа, который защитит, который горой встанет в любой ситуации.
 
— Привет, зайка. Соня уже сказала про папу. Ты была рада его видеть?
— Конечно. Он сказал мне, что скоро вернется. А еще папа сказал, что больше никогда не оставит нас с тобой.
Я чувствую, как по щекам текут слезы. Не одинокие несколько капель, а прямо ручейки. Я едва сдерживаю всхлипы, чтобы не нервировать дочку. Кое-как беру себя в руки только к концу ее рассказа. Ксюша говорит и говорит, у нее куча впечатлений, ведь к ней приехал папа. Он сказал, что больше никогда так не поступит, а у меня сердце разрывается, потому что у меня нет в этом уверенности. Я не могу знать, что он так не сделает. Не могу ему верить, и мне самой плохо от этого. Так ведь не должно быть. Отцу своей дочери я должна безоговорочно верить, а не получается, хотя я отчаянно стараюсь.
— Мам… я очень соскучилась. Мы скоро увидимся?
— Очень скоро, малышка.
Ксюша передает телефон Соне, и я слышу, как она весело разговаривает с Пашкой и Олегом.
— Ты как? — спрашивает сестра, видимо, угадав мое состояние.
— Хреново, Сонь, как еще. Думала, нормально все, а поговорила с ней и…
Слезы снова застилают глаза. Я отключаюсь, толком не попрощавшись. Сейчас почему-то вспоминаю тот день, когда я узнала, что беременна. Когда поняла, что больше не одна, что с проблемой мне поможет справиться маленький растущий комочек внутри. Я интуитивно прикладываю руку к животу и глажу его. Проживаю все будто во второй раз.
В этот раз снова одна. Без него.
 Глава 45 
Руслан
Я не еду ни в какую Германию. В аэропорту меня неумолимо тянет в Эмираты, и я покупаю билет. Родителям Оли даю адрес клиники, протягиваю клочок бумаги с написанным названием больницы и сообщаю, что не поеду. Меня ждет Аня. Я должен с ней объясниться. В аэропорту пришла мысль взять с собой Ксюшу, но потом я вспоминаю, что по документам я чужой для нее дядя и лечу сам. Пока ожидаю посадку, подбираю слова, думаю, что скажу, как буду просить Аню поверить мне, услышать, не отказываться от нас.
Все, что идет в голову кажется полностью бесполезным. Купить цветы, попросить прощения, встать на колени? Это то, что делают мужчины, чтобы загладить вину перед женщинами. У меня не вина. Я был неправ и за то, что я сделал не прощают. И не доверяются снова.
Спустя час мозгового штурма, начинает мутить. С утра ничего не ел, поэтому выхожу из аэропорта и вызываю такси. К посадке еще часов пять, можно перекусить в другом месте. Уже в машине думаю снова и ничего не приходит на ум. Только в кафе, сидя в ожидании заказа, снова начинаю думать. Подслушиваю разговор двух девушек. Не специально, совершенно случайно получается, мозг отказывается работать в заданном направлении и хаотично ищет способ расслабиться.
— Ты представляешь? — со слезами на глазах произносит она. — Я выхожу утром из квартиры, а там она. Я ведь мечтала об этой машине с детства. Думала, что вырасту, заработаю и куплю. И я не ждала такого подарка. Мне оставалось всего несколько месяцев до покупки, и он знал.
Я сглатываю. Мозг начинает лихорадочно работать и складывать пазлы. Когда приносят еду, я даже не прикасаюсь к ней, вместо этого набираю бывшего коллегу, тоже фотографа. Сейчас он работает риэлтором.
— Рус? Сколько лет, сколько зим, — слышу сразу после гудков.
— Привет, Стёп. Дело к тебе есть.
— А я думал, ты вспомнил о старом друге. Ладно, шучу, рассказывай.
— Я хочу купить квартиру.
— Без проблем. Вариантов — масса.
— Мне нужна определенная.
Я называю другу адрес, вкратце обрисовываю ситуацию, поручаю найти эту продажу и созвониться с хозяевами. Предложить любую цену, за которую они согласятся продать мне недвижимость. Точнее, даже не мне. Я хочу сделать ей сюрприз, подарить то,  о чем она так давно мечтает.