Шанс на счастье (СИ)

После последней фразы я делаю глубокий вдох и пытаюсь не показать, что мне больно. Не дать собеседнику понять, что внутри заживо сгораю.
Руслан нас бросил. Меня, дочь, работу. Всех! Ради нее.
— Уверена! — произношу чересчур громко.
Не думать! Даже не мыслить о том, что случилось, иначе попросту сорвусь и не смогу. Ни работать, ни…
— Как с дочкой поступишь?
— Отправлю к сестре. С ней будет сложнее, особенно теперь, когда… нужно объяснять, где он.
Леонид трет переносицу и тяжело на меня смотрит. Молчит. Видимо, понимает, что пытаться учить меня жизни сейчас — не самая лучшая идея. Я и так осознаю, что сглупила. В первую очередь тогда, когда согласилась съехаться. Нужно было подумать, взвесить все за и против, убедиться, что Руслан повзрослел. Я должна была думать о чувствах дочери после того, как он наиграется и уйдет. Как она отреагирует, что мне ей говорить потом.
— Ты ни в чем не виновата, просто он слишком зависим от нее.
— Зачем тогда мы? — непроизвольно вырывается, и я тут же пытаюсь перевести тему. — Забудь. Это неважно.
— Он ее не любит, — успокаивает Леонид. — Вообще не чувствует ничего как к женщине. Как сестра она ему важна. Он инстинктивно хочет о ней заботиться. Это нормально, потому что она ему ближе вас. Олю он знает дольше, понимает, что никого кроме него у нее нет. Вы же…
Леонид замолкает, будто думает, стоит ли вообще продолжать разговор. Я же молчу, не пытаясь его прервать, несмотря на то, что не хотела ничего слышать. Пусть говорит. Мне нужно знать. Оправдать его, как-то… нужно, чтобы не сойти с ума.
— Ты сильная женщина, Аня. Куда сильнее его. Ты выжила, когда он ушел, вырастила дочь и заработала на квартиру в столице. За каких-то шесть лет. Ты не сломалась.
— Откуда ты все знаешь? — пораженно спрашиваю.
— Нетрудно сложить дважды два.
— Он что, всем рассказал о случившемся?
— Он упомянул о девушке, которая разбила ему сердце. Мы выпивали, оба разговорились, поэтому когда появилась ты, я сразу понял, о какой женщине речь.
Новость о том, что он все это время знал нашу историю, немного выбивает меня из колеи. Потому что несмотря на знание, Леонид все равно проявлял ко мне интерес. И это обескураживало. В его глазах я должна была быть предательницей.
— У меня никак не вязался твой образ с предательницей. Все же было не так на самом деле?
Он спрашивает, а значит, Руслан не спешил рассказать Леониду, что я оказалась не такой уж и ужасной.
— Не так, но это уже не имеет значения.
— Ты родила ему дочь, этого достаточно, чтобы исключить тебя из разряда предателей.
— Когда я должна быть в Абу-Даби?
Хочу увести разговор подальше. Копаться в прошлом, тем более сейчас, когда между нами все еще больше усложнилось, не хочется.
— Тут съемку закончили, фотографии на удивление получились хорошими. Тебе на пользу работа с другим человеком.
—  С ним не нужно думать, — отшучиваюсь. — Так когда мне приехать?
— Мы будем дней через пять. В идеале через три, но… я выбью для тебя пару дней. Успеешь?
— Да, конечно. Мне только дочь отвезти и можно обратно.
— У тебя пара дней будет провести с сестрой. Поговори с кем-то, сейчас тебе это нужно.
Я благодарю Леонида и спешу в номер, чтобы собраться. Марина ни о чем не спрашивает, когда я оплачиваю ей деньги за работу. Говорит, что ей очень понравилось сотрудничать и если вдруг она понадобится в будущем, мы всегда можем ее набрать. Когда она уходит, мы с Ксюшей остаемся наедине. Я собираю чемоданы под веселые игры дочери и думаю о том, что дальше.
Он так и останется с ней? За три дня, что я провела в отеле и на съемках, он даже не появился. Не вернулся за сменной одеждой, карточками, не собрал чемодан. Находится в больнице и ждет, когда Оля придет в себя?
Не думать, Аня!
— Я не хочу к тете Соне, мама, — капризничает дочка, когда я прошу ее собираться.
— Нужно, малышка. Мы с папой уезжаем в другую страну, куда детишек не пускают.
— Совсем?
— Мы бы обязательно взяли тебя с собой.
Когда я научилась так врать собственной дочери? Когда я вообще стала говорить ей неправду?
 
— А папа? Он придет со мной попрощаться?
— Нет, малыш… С тетей Олей беда, папа с ней.
— Он нас бросил?
Я чувствую острое желание сказать ей правду. Она взрослая и наверняка поймет, возненавидит отца, возможно, но зато перестанет задавать вопросы, которые и так не дают мне покоя. Несмотря на желание, я все же не выставляю его в плохом свете. Потому что он отец. И потому что он тоже имеет право на ошибку.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Нет, не бросил, конечно. Просто он не может приехать. Я обещаю тебе, что мы вернемся вместе, и вы с папой обязательно еще поиграете.
Себе же даю обещание, что именно так и сделаю. Нужно будет — насильно привезу Руслана к Ксюше и заставлю объясниться! Если откажется — потребую дать мне расписку, по которой он обязуется не приближаться к дочке. Я не позволю делать ей больно. И врать малышке тоже больше не буду.
Перелет дается нам непросто. Я не могу отдохнуть, потому что рядом Ксюша, а она, будто чувствует, что что-то не так — нервничает и крутится, а еще задает кучу вопросов. Часть моего багажа я передала Леониду. Не вижу смысла тащить с собой одежду вначале в Россию, а потом и в Эмираты.
— Мам, а как же море? — разочарованно спрашивает Ксюша. — Папа обещал, что в одной из стран я искупаюсь.
Папа обещал, а маме расхлебывать. Прикрывать его задницу перед дочкой и чувствовать себя так, будто именно я лишаю ее этого отдыха.
— Никто не ожидал проблем, Ксюш. Мы обязательно поедем с тобой на море. Обещаю.
— С папой?
— С ним или сами, но поедем. Ксюш… прекрати пожалуйста, я тоже жутко устала.
Чувствую себя ужасной матерью, поэтому после посадки выдыхаю, а в аэропорту с энтузиазмом высматриваю Соню. Она должна была приехать за нами.
— Аня!
Сестра стоит чуть поодаль в теплой куртке и светлых джинсах. Рядом Олег и Пашка, которые при виде нас, тут же бросаются помогать. Забирают чемодан, обнимаю по очереди и подхватывают Ксюшу на руки. Дочка начинает визжать и смеяться, хохотать, позабыв о плохом настроении. Хоть одна проблема решена, думаю про себя.
Вместе с Ксюшей забираемся в автомобиль к Соне. Я сажусь на переднее сиденье, а дети размещаются в автокреслах сзади. По сестре вижу, что она не против расспросить о случившемся, но молчит, дабы не говорить при детях.
— Ты надолго?
— Пару дней. Послезавтра в обед у меня самолет.
Сестра замолкает и молча ведет машину. Я же внезапно чувствую прилив ностальгии. Наконец-то я дома. Среди привычных декораций, знакомых магазинов, названий, людей, разговаривающих на родном языке.
До квартиры добираемся быстро. Я хочу забрать Ксюшу домой, но она упрямо мотает головой и говорит, что соскучилась за братьями. Конечно, тащить ее насильно не собираюсь, поэтому соглашаюсь и собираюсь уйти сама. Соня перехватывает меня на лестничной площадке.
— Что случилось? — начинает с вопросов.
— С чего ты взяла, что что-то не так?
— Брось, Аня. Ты везла дочь сюда не просто так. Он снова что-то сделал?
Я вздыхаю. Аккуратно освобождаю руку из сестринского захвата и отхожу чуть дальше.
— Я расскажу тебе всё, но позже, хорошо? Сонь, я очень устала после перелета, хочу искупаться. Давай через час встретимся у тебя, выпьем, поговорим.
Она соглашается, но видно, что хочет поспорить. Раньше я бы ее успокоила, сказала, что все в порядке или, наплевав на собственный комфорт, начала бы рассказывать. Сейчас же на это нет сил.
Едва оказавшись в квартире, я обхожу ее всю, отмечаю, что даже пыли нет, значит, Соня вызывает клининг. Дома мне становится спокойнее, на мгновение кажется, что и не было ничего. Ни Руслана, ни поездки. Я, как и раньше, вернулась домой после съемки, сейчас сяду за ноутбук, возьмусь за удаленную работу, а потом пойду за Ксюшей в сад.