По грехам нашим. В лето 6732 (СИ)
И почему я так боялся этого производства? Все значительно проще, чем сталелитейный горн. И колесо водяное не понадобилось. А люди, уже не испытывающие дефицит льняной одежды, несли ветошь в мастерскую, которая может уже скоро превратиться в мануфактуру. Производство я поручил самому, на мой взгляд, расторопному из недавно прибывших крестьян. Преследовались не только прямые цели — получить активного управляющего, но решение носило и пропагандистский ход — каждый может выйти в люди. Вот только жалование я положил пока только едой, но сытной.
Бумага же пока будет исключительно для внутренних нужд и все зимние вечера нам в помощь, когда будем вместе с тиунами и их помощниками учиться документообороту. Я профан в этом, однако, надеюсь на коллективный разум и мозговой штурм — люди то в этом времени есть и вполне сообразительные. А уже про простые инвентари, где описывается все имущество дворов, что взято в аренду, сколько земли и скотины, сколько сдают молока на производство, обязательное условия порядка и рачительности.
Люди должны видеть, что вся их хозяйственная деятельность, которая по ряду, контролируется и возможности для создания теневого рынка так же минимальны. Зачем? Если свои излишки можно продать или обменять на рынке в Речном, в крайнем случае, после уплаты порядья и/или отработки барщины, можно продавать свои товары и в других городах Руси.
И много и сразу давать людям так же нельзя. Не должны сразу же растекаться молочные реки, нужно трудиться для благосостояния, а не получать все и сразу. И с этими людьми, живущими в этом времени все выглядело до крайности справедливым. Были, конечно, и такие горе-хозяева, что забрасывали свое хозяйство и скатывались в убогое существование. Частично и из-за алкоголя, который был лимитирован, но все же доступен, частично от богатых урожаев и наличия убеждения, что сердобольный боярин никого не обидит. Таким «хозяевам» приходилось впоследствии работать в местах, не требующих квалификации и только по результату. К примеру, собирать руду, быть грузчиками на пристани, наниматься на сезоны к другим крестьянам или на скотные дворы. Однако, многие понимали возможности и старались работать.
К сожалению, появились и изверги, которые никак не смогли вписаться в новые порядки, которые некоторым показались излишне свободными. Отсутствие насилия зачастую принимается людьми за слабость. В данных обстоятельствах, я давал решение на откуп общественности.
Так, один крестьянин, который был рядовичем, начал злоупотреблять медом, ему был запрет на продажу хмельного, но поговорку про свинью и грязь никто не отменял. И деньги одалживал у сердобольных соседей, а отдавать забывал и жену с сыном десяти лет и дочь четырнадцати в страхе держал и часто бил, да много «накосячил». Пришли к Божане с этим вопросом, а она, как я и говорил, отдала решение на откуп общественности. Вот и решило «обчество», что изгнать мужика из поселения и просить боярину разорвать порядье, а в уплату забрать дом и имущество. Решение было сложным, и моя любимая и разумная жена решила отдать замуж дочь изгоя за достойного парня с приданным от боярыни лично, а сына отрядить в воинскую школу. Пусть и не по возрасту, но парня там пока могут приставить к обозной службе в помощь, а там как проявит себя. Жена же буйного алкоголика-горемыки, несмотря на постоянные избиения и унижения, пошла за мужем, испросив только Божану возможности навещать своих детей. Вот такая трагичная история с не очень простым решением. И таких ситуаций возникает крайне много. Но как иначе при большом скоплении людей и достаточно сытной жизни.
Только насколько мы сможем поддерживать такой высокий уровень жизни? С кормёжкой уже могли возникнуть проблемы. Нет, урожай был фантастическим. Вот только и людей прибавилось изрядно. В воинской школе уже обучалось семь сотен человек и три сотни выпускников, несмотря на то, что и сами недоучились, были на стороже, да и ветераны. Так же и две с половиной сотни наемников, которых и кормить нужно.
А наемники — это две с половиной сотни мужиков без комплексов, которые живут на чужбине и большинство исповедают отличную от нас религию. И горе честным девкам, а нам головная боль. Уже идут переговоры с одним десятником из генуэзцев, который умудрился подловить девку, которая купалась в озере и у них была ля мур. Причем девица объясняла горячему итальянцу о том, что нельзя и нужно у батюшки и старшего брата спросить разрешения, но что он, немец, поймет-то. Вот и стал я сватом, так как генуэзца могли и на бердыши взять, как охальника. После горячих дебатов, еще до похода на земли мари, сговорились на том, что свадьбе быть и наемник, оказавшимся молодым и вполне вменяемым парнем, был за женитьбу. Проблема была только в конфессиональной принадлежности, консультации с нашей церковью, которая была разграблена и осталась без служителей откладывалась. Отправили в Суздаль, Ростов и во Владимир, чтобы быстрее прислали священников. Были уже мысли о строительстве еще одной церкви конкретно в поместье, так как паства росла. Так что будут скоро бегать по русской земле маленькие «итальяно-русы».
Вот что делать с другими наемниками, как и ратниками воинской школы? Сложный вопрос и требовал не эмоционального решения, а взвешенного и понятного. И артель из уже дюжины девиц с низкой социальной ответственностью явно не справятся с проблемой. Девочки и так трудятся, что скоро будут проблемы с церковью. А если все сложиться, как предполагается, то к нам приедут сразу четыре священника.
Первое, что решил в этом направлении — отправить Гильермо в Геную по честное слово и тем, что он заберет на зиму своих орлов, с обещанием вернуться. Немецких наемников я хотел куда-нибудь послать и надолго, но не придумал куда, поэтому решил досрочно расторгнуть договоренности с честным словом не воевать против Руси. Не наивный я, но если уже встречу на пути, то хоть не буду сомневаться и убью. А так сложно воевать с теми, кто еще недавно был рядом, наверное, еще не пробовал.
Решение о разрыве отношений с арбалетчиками вызвано, как это ни странно, еще и выгодой. Гильермо и Франческо прекрасно видели возможности производства, их в хитрой форме познакомили с новинками, не открывая секретов. И перед уходом, генуэзцы прямо таки устроили «черную пятницу», когда скупали всего и много. Только оружия не брали, так как их доля рыцарского вооружения в добычи была немалой. Пробовали они и купить зерно, но я жестко приказал следить за этим. Может, и поделюсь, но позже, вначале нужно Русь накормить и пережить голодные годы.
Покупали генуэзцы и стеклянную посуду, не боясь разбить в дороге, и первые образцы бумаги, продали им и пару килограмм сахара, недорого, но и себе не в убыток продали шерстяную нить и ткань. Отдельный разговор состоялся с Гильермо, которого я очень просил посодействовать в решении важных вопросов. Прежде всего, привезти как можно больше серы, залежи которой находятся на Сицилии и были известны уже давно, так же доставить краски для ткани, которые пока никак не мог производить — банально ничего об их происхождении не знал, кроме как о моллюсках в Древней Финикии. Просил я и о магнитах, если таковые найдет. А лучше, чтобы привез каких-либо опальных и не старых алхимиков, да корабелов. Рига — наша! А там и может пригодиться опыт строительства итальянских галер. Для того, чтобы мои просьбы все же выполнялись, подарил Гильермо зеркало и пообещал все те же «кисельные берега» в будущем.
Еще одним решением для уменьшения нагрузки на экономику поместья, стала отправка части воинского контингента так сказать «на помощь» друзьям в Ригу, которым предписывалось вести службу, помогать в организации воинской школы в Риге, ну а за это питаться и стать на кошт у Вячко. Тем самым была и помощь рижскому князю, и я отправлял часть инструкторов с молодыми ратниками, которые должны продолжить обучение, при этом подтянуть других воспитанников рижской школы, которых будет подбирать князь, так как собственной дружины было крайне мало, да и две сотни были некогда оставлены князем Ярославом и могут быть им же быть отозваны.