Физрук-4: назад в СССР (СИ)

Наконец, собрание было распущено. Я рванул к выходу, но меня неожиданно нагнала Егорова и схватила за локоть. Я притормозил. Не удирать же от девушки!
— Саша, проводишь меня? — спросила она.
— Провожу, — буркнул я.
И мы двинулись по улице. Я еще помнил, где живет Симочка. Далековато для того, чтобы топать пешодралом, но я решил не торопить события. Пусть провожаемая сама попросит ее подвезти. Однако она, несмотря на мороз, и не думала ныть. Отважно хрустела сапожками по заснеженному тротуару, и с визгом цеплялась за мой локоть, когда поскальзывалась на скрытых наледях. Говорить на холоде было затруднительно, и потому спутница моя в основном помалкивала. Только когда мы добрались до ее дома, она сказала:
— Спасибо, Саша, что проводил. Хочу сказать, что я искренне жалею, что тогда наши пути разошлись. Мне немного вскружило голову, что за мною ухаживают такие мужчины, как ты и Григорий Емельянович, а потом я поняла свою ошибку.
— А Сильвестр Индустриевич тебе тоже вскружил голову? — ехидно поинтересовался я.
— Что ты! — отмахнулась Серафима Терентьевна. — Этот пошляк… Он же женат на Екатерине Семеновне…
— А ты этого не знала?
— Знала. Поэтому немедленно ограничила наши отношения исключительно дружбой!
— И он сразу перестал к тебе приставать?
— Не сразу, но я сказала ему, что отец мой тренер по вольной борьбе, а мой школьный товарищ — сержант милиции.
— И Киреев испугался?
— Не знаю, но приставать перестал.
— Понятно, — буркнул я. — Ну, беги домой, а то замерзнешь.
Она потянулась ко мне, будто хотела поцеловать, я сделал вид, что не заметил жеста, а схватил ее ладонь и прощально потряс.
— Беги домой, холодно, — распорядился я.
И она ускакала. Я поплелся домой. Нет, топать обратно на своих двоих я не собирался. Попробую поймать тачку, как только выйду к проезжей части. Однако у судьбы были другие планы. Чтобы сократить путь, я решил пройти через гаражи, но едва углубился в эту малолюдную вечером территорию, как наперерез мне выскочило трое. Я их сразу узнал — Фомка, Сарай и Борзый. Видать они оказались здесь не случайно. Явно за мной следили и пасли, скорее всего, от самой школы. Потому что на этот раз были вооружены. Неужто Симочка навела?.. Ой, как интересно… Хотя, маловероятно. Но хрен его знает.
— Ну чё, педахох, — осведомился Борзый, поигрывая цепью с гирькой на конце. — Вот мы и опять встренулись.
— Он не педахох, он пидо… — ухмыляясь, уточнил Фомка, перебрасывая из одной руки в другую финку.
— Педахох хэндэ хох! — решил проявить остроумие Сарай, держащий наперевес короткую палку.
— Я вижу вам мало, пацаны, — процедил я.
— Нам всегда мало, — отозвался Борзый. — Ты от нас Серого спрятал, а он нам должен… Щас мы с тебя его должок и стребуем.
— А-а, так вам деньги нужны! — воскликнул я миролюбивым тоном. — Так бы сразу и сказали… Вот мой кошелек! — Я помахал бумажником. — В нем рублей триста. Отдам любому, кто начистит рыло двум остальным.
— Так мы щас тебя уделаем и возьмем все, — уже не слишком уверенно произнес Сарай.
— И дубленку и шапку и джины, — добавил Фомка. — Дохлому барахло без надобности.
— А-а, ну тогда держи!
Я сорвал шапку и бросил ее хулигану. Тот машинально попытался ее схватить, но не успел, ибо я был уже рядом. Перехватил его руку с ножом и вывернул ее так, что Фомка заверещал от боли. Нож выпал у него из пальцев. Не дав оружию упасть в снег, я подхватил его и метнул в Борзого, который рванулся ко мне, размахивая цепью. Финка вонзилась хулигану в правое плечо. Борзиков завыл еще громче своего дружка. Сарай не выдержал. Отшвырнул палку и бросился бежать, только пятки засверкали.
— Ну вот, а ведь кто-нибудь из вас мог заработать три стольника.
— Сука-а! — выл Борзой. — Мы тебя зава-алим…
— Я тебе расскажу, что будет, — назидательно произнес я. — Если ты не обратишься с таким ранением к врачам, то рана загноится и у тебя начнется гангрена. В конце концов, эту грабку тебе отпилят. А если ты обратишься к врачам, те вызовут ментов. Начнется следствие. Допросят твоих дружков. Они расколются, скажут, что ты, совершеннолетний, организовал их несовершеннолетних для разбойного нападения. Так что долечиваться будешь уже на киче. И не по малолетке, а среди матерых, соскучившихся по молоденьким мальчикам, как ты, зэков. Так что кукарекать будешь там знатно. Все, вали! Я добавил ему пинка на прощание.
 
Подобрав шапку, я продолжил путь. Пошел ловить тачку. Мне повезло. Едва я поднял руку, как возле меня тут же притормозил «Москвич-412». Водила, похоже, насмотрелся кино про авторалли. Мало того, что он игнорировал знаки и светофоры, так еще поворачивать предпочитал на большой скорости, выбрасывая из-под задних колес снежные веера. Сунув ему трояк, я с удовольствием покинул авто, пожелав его лихому владельцу счастливого пути. Настроение у меня было превосходное и оно стало еще лучше, когда сторож окликнул меня.
— Добрый вечер, Артемий Сидорович! — поздоровался я.
— И тебе не хворать, — кивнул тот. — Туточки тебя девушка дожидается… Торчит, понимаешь ли, на морозе… Я говорю, заходи, погрейся…
Из сторожки вышла Наташа. Я радостно сунул сторожу пятеру и повел гостью к себе. Сегодня я точно заслужил, чтобы провести ночь не в одиночестве. Когда мы вошли в квартиру, медсестричка тут же принялась хлопотать по хозяйству. Что ж, от такой домработницы я отказаться точно не смогу. Может, предложить ей подработку? Не обидится ли? Она девушка независимая, еще решит, что я плачу ей за любовь. В ХХ веке, тем более в СССР, к таким вещам относятся с предубеждением.
Пока гостья наводила у меня порядок и готовила ужин, я принял душ, переоделся в домашнее. Наташа накрыла на стол в большой комнате и застенчиво попросила включить какое-нибудь кино. Покопавшись в кассетах, я решил поставить «Аморальные истории». Я уже и сам не помнил о чем этот фильм, а может и не видел его никогда. Что ж, тем интереснее будет смотреть. Все равно сегодня я уже никуда не отпущу свою гостью. Так что спешить некуда.
Фильм, как и другая французская кинопродукция семидесятых, начинался вполне невинно, так что у нас было время поесть. Не привычная к иностранному кино, Наташа смотрела не отрываясь. Я решил ее не беспокоить до конца фильма. Даже сам сходил на кухню, поставил чайник и заварил свежий чай. «Аморальные истории» при всей своей аморальности оказались маловозбуждающими, но я все же терпеливо дождался финала. Гостья то и дело хихикала и стыдливо посматривала в мою сторону.
Видать, ждала, что я, как и в прошлый раз сгребу ее и повалю на диван, но я действовал хитрее. Когда пошли финальные титры, Наташа, так и не дождавшись от меня проявлений страсти, поднялась и стала собирать грязную посуду. Я дал ей время вымыть посуду. Минут через десять Наташа появилась в большой комнате, вытирая руки кухонным полотенцем. Глаза ее были грустными, хотя она пыталась улыбаться. Понятно, что медсестричка не произнесет ни слова упрека, но перегибать палку тоже не стоило.
— Ну я пойду? — спросила она.
— Останься сегодня, ладно, — попросил я.
— Вообще-то завтра у меня выходной, — проговорила она, — но девчонки… Что они подумают…
— Завидовать будут, — отрезал я. — Сегодня я тебя никуда не пущу…
— Ладно, — не стала спорить медсестричка. — Я после дежурства, мне бы душ принять…
— Конечно! — обрадовался я. — Хочешь, я дам тебе свою рубашку?.. Чистую. Ты же ее сама и стирала.
— Хочу, — кивнула гостья.
В эту ночь уснули мы с ней не скоро. Утром я сказал девушке, что если она хочет, то может пока остаться у меня. Мне нужно было в «Литейщик», вести занятия в секции для девочек. Наташа подумала и ответила, что подождет. Поцеловав ее, я помчался в спорткомплекс.
Увидев секретаршу Ниночку, я вспомнил о своем обещании пообедать с ней сегодня. Ну пообедать, не поужинать, так что я не слишком долго оставлю свою гостью скучать в одиночестве. Надо было научить Наташу пользоваться видиком, несколько запоздало подумал я. А с другой стороны — может как раз и не надо. Решит еще, что у меня серьезные намерения. Тогда как на самом деле, мои намерения самые что ни на есть легкомысленные. Хватит с меня серьезности по отношению к женщинам. Во всяком случае, пока…