Раздразнить дракона. Интервью для Мэри Сью
Я лишь восхитилась пронырливостью одного ушлого ящера. Если ему прямо сказали, что я не могу ничего о себе поведать, так он решил вызнать все обходным путем.
– Я ни разу не маг. И являюсь только счастливой обладательницей одного родового проклятия.
– Интересно, какого? – сложив руки на груди, полюбопытствовал дракон.
– «Жить на одну стипендию», – в тон ему выплюнула я.
Дракон завис. А я наконец-то разглядела его «добычу» и, не удержавшись, протянула:
– Ты издеваешься?
Увы, Брок не издевался. На меня мертвыми выпученными глазами смотрела суровая здешняя реальность. Дракон и вправду добыл еду. Ну, во всяком случае, принесенное было белкового происхождения и еще недавно бегало. Даже со свернутой шеей оно агонизирующе дрыгало лапой. Склизкой короткой лапой.
Я с сомнением разглядывала гипотетический ужин, и отчего-то приобщаться к изыскам французской кухни мне хотелось все меньше и меньше.
– Слушай, а эта… – замялась, подбирая подходящее слово. Туша размером с крепкое мужское бедро больше всего походила на тритона. Раскормленного такого на харчах, облученных радиацией. – …Твоя добыча. Тебе ее можно есть?
– Почему нельзя? – изумился Брок.
– Ну вдруг это будет считаться актом каннибализма? Ведь он… она… – Я никак не могла определиться, и решила поступить, как Фурсенко с «кофе»: – Оно чем-то напоминает дракона.
Я не лгала: тело добычи покрывали кожистые наросты и складки. Конечности – короткие, мощные, венчали огромные когти. Широкий длинный хвост с шипастым наростом на конце в два раза превышал длину самой твари. А пасть со свешенным раздвоенным языком радовала мир двумя рядами мелких и острых зубов.
В общем, милая до жути зверюшка, способная с легкостью перекусить мою ногу. Сплошной дракон в миниатюре, только склизкий и без крыльев.
Брок закашлялся.
– Лекса. – Его губы произнесли мое имя и не смогли скрыть незлобивую усмешку. – Поверь мне. У тебя гораздо больше общего с морковкой, чем у меня с болотным жбыхом.
Я лишь хмыкнула над его «морковкой». И этот туда же! А вроде серьезный взрослый энг… Сразу же вспомнились дворовые дразнилки «рыжая-бесстыжая», «ржавая-корявая», которых я с лихвой собрала за свою лисью шевелюру. Оттого сравнение моих рыжин с морковкой не тронуло. Зато вторая часть его фразы про болотного жбыха заставила насторожиться.
– Так нет же вокруг никаких болот… – растерянно огляделась вокруг.
– Здесь нет. А чуть дальше начинаются топи. Вот этот… – тут Брок пнул тушу, – из них и выполз. Решил поохотиться на меня, пока я промышлял водяного зайца.
Мне стало любопытно: и как же Брок голыми руками хотел добыть упомянутого зайца? Как оказалось, дракону для такого ответственного дела руки были совсем не нужны. Достаточно и хвоста. Последним, к слову, и досталось по голове незадачливому жбыху, который вроде бы прицеливался зубами в ногу человека, а впился уже в ляжку дракона. Полагаю, это было последнее воспоминание болотника.
– Слушай, может, ты тогда и костер разожжешь? – вернулась я к проблеме обогрева.
Дракон натурально возмутился:
– Я тебе что, кремень с кресалом?
– А тебе сложно? – парировала я с выражением незамутненной невинности: ни капли сарказма в голосе, лишь искреннее удивление напрочь опероксиденной блондинки. – Если стесняешься, я даже отвернуться могу…
Увидев искреннее изумление на лице Брока, пояснила свою мысль:
– Ну вдруг ты стесняешься… раздеться, чтобы перевоплотиться…
Когда из в общем-то человеческой глотки вылетел натуральный драконий рык, я поняла: довела. Достала до самых драконьих печенок. А после того как Брок, не меняя ипостаси (лишь чуть, словно марево, дрогнули черты лица и на скулах обозначились костяные пластины), плюнул в мой шалашик из веток огнем…
Я искренне взмолилась, чтобы этот самый занявшийся курган из хвороста не стал для меня погребальным. Ибо клятвы – клятвами, но не факт, что они устоят против застилающей глаза злости. К тому же кто этих местных духов знает, может, у них существует амнистия по смягчающим обстоятельствам: состояние аффекта там и прочее…
Пламя весело затрещало, Брок, повернувшись уже наполовину одраконившимся лицом ко мне, вкрадчиво, выразительно поинтересовался:
– Все?
Я лишь сглотнула и активно закивала, подтверждая: таки все. Дракон резко развернулся и хотел было уйти, но я не удержалась и окликнула:
– Бро-о-ок!
Он медленно, как на шарнирах, развернулся и выжидающе уставился на меня.
– Брок, извини. Хотя я и не знаю толком, в чем моя вина, но извини… Я что-то не то сказала?
Дракон тяжело выдохнул.
– Ты сказала и сделала все абсолютно не то. – Он не сводил с меня взгляда, и я чувствовала себя крайне неуютно под прицелом золотых глаз. – Лекса, драконье пламя – это оружие. У вас, людей, святы боевые клинки. А просить меня разжечь костер… все равно что просить нарезать кровяную колбасу родовым мечом, тем, на котором присягают в верности и чести кнессу…
– Я не знала…
Раскаяние – редкий гость в моей душе – сегодня вечером решило-таки не просто нанести визит, но и от души отужинать.
– Как приготовить болотника, я полагаю, ты тоже не знаешь? – с обреченностью вопросил Брок.
Что ж, сегодня я, похоже, перевыполню свой личный план по печальным вздохам.
Ящер, будто смирившись, что ему досталась на диво непутевая «спасительница», предложил:
– Хотя бы найти два прута для обжарки у тебя способностей хватит?
На том и порешили. Как истинный журналист, я не только раздобыла два прутика. Нет, я, добыв их из поросли, так ободрала эти «липки», что Брок с трудом узнал в них «первоисточник». Больше всего они напоминали мочалки, насаженные на пики. Комели я даже пару раз кусала – столь сильно не хотели молодые деревца прощаться со своими корнями. Зато острые верхушки были что надо.
Дракон, увидев мои «прутики», выразительно хмыкнул… и, завернув мясо в лопухи и обмазав их глиной, положил «полуфабрикат» в прогоревшие угли костра.
Пока еда запекалась, а над поляной витал дразнящий аромат, я занималась самоедством: про то, как выживать в каменных джунглях, я знала все «от» и «до». Где соврать, когда промолчать, как драпать… Но здесь, среди лесов, в мире меча и магии, я была точно слепой кутенок. И это ощущение беспомощности грызло изнутри. Я его ненавидела.
Так ушла в свои мысли, что опомнилась лишь тогда, когда рядом со мною, подозреваю, что повторно, прозвучало:
– Ну же, держи.
Надо мною навис Брок. В одной руке он держал запеченный кусок, надо полагать, предназначавшийся мне, во второй – уже обглоданную кость.
– А?
– Держи, говорю, и ешь. Все готово.
С благодарностью приняла ужин, роль в приготовлении которого ограничилась моими потугами на помощь. Медленно начала отколупывать растрескавшуюся глину. Брок сел рядом, склонил голову набок.
– Лекса. – Толика внимания. Щепотка участия. Несколько крупинок задумчивости. Брок добавил нужные специи, чтобы придать своему голосу пряной остроты, заинтриговать. – Я наблюдал за тобой весь день.
Дракон смотрел пристально. Холод и беспристрастность золота глаз, сжатые губы, прямые плечи.
– И никак не могу понять, откуда ты? Не простолюдинка: нет натруженных рук и мозолей. Не из знатного рода: для этого в тебе слишком мало спеси и ненависти к моему племени. Ты не лжешь, когда говоришь, что не знаешь здесь ничего, но в то же время язык подвешен хорошо, будто долго училась говорить то, что хочет услышать собеседник. Правда, не все уроки этой науки ты усвоила… – Он оборвал себя на полуслове, следя за моей реакцией.
Провокатор! Думал, начну возмущаться? Не на ту напал. Я лишь вопросительно изогнула бровь. Брок как ни в чем не бывало продолжил:
– Скорее всего, ты дочь знатного горожанина, не державшая в руках топора и не вымешивавшая тесто в кадушке, но умеющая вышивать шелковые ленты.
– Не знаю. – Я тщательно замаскировала злорадство разочарованием и печалью.