Назад в будущее - 3
Она резко захлопнула дверь перед Брауном. Тот униженно пролепетал:
— Но я сказал тебе правду…
В ответ из-за двери донеслись рыдания. Док постоял на пороге еще несколько секунд, потом достал из петлицы цветок и положил его на карниз. Затем Браун медленно спустился с крыльца и, шатаясь, словно сомнамбула, поплелся по городу.
В этот воскресный вечер салун был полон. Клубы табачного дыма поднимались из-за столов под потолок, окутывая большую керосиновую люстру. Подвыпившие горожане шумно резались в карты, заигрывали с проститутками и тянули виски. Браун медленно вошел в салун и отрешенно направился к стойке. Бармен, по обыкновению протиравший стаканы, внимательно посмотрел на посетителя.
— Эммет, тебе как всегда — содовой? — спросил он.
Браун мрачно покачал головой.
— Нет, налей чего-нибудь покрепче.
Бармен удивленно вытянул шею.
— Саспарелло? — шепотом произнес он.
— Виски, — твердо сказал Браун.
Лицо бармена вытянулось.
— Виски? Эммет, ты уверен? Ты ведь помнишь, что случилось с тобой четвертого июля?
— Виски, — повторил док.
Бармен изумленно посмотрел на него и достал из-под стойки бутылку крепчайшего «Олд Бэйли».
— Ну, ладно, виски так виски, — сказал он, наливая в рюмку темную густую жидкость. — В конце концов, твоя проблема. Просто я не хочу, чтобы тебе потом было плохо, как в прошлый раз.
Он оставил Брауна наедине с рюмкой, унося бутылку, но док угрюмо сказал:
— Оставь всю бутылку.
Бармен изумленно взглянул на клиента и поставил бутылку на стойку. Док медленно поднял рюмку перед собой и стал сверлить ее взглядом. Рядом за стойкой сидел пожилой розовощекий толстяк с куском колючей проволоки в руке — коммивояжер, который привозил свой товар на городской фестиваль. Он внимательно посмотрел на мрачного Брауна и уверено сказал:
— Бьюсь об заклад, что дело в женщине.
Док бросил на него мутный взгляд, но не сказал ни слова. Толстяк придвинулся к нему поближе.
— Я встречал мужчин с таким выражением лица во всех концах этой страны, огромной страны. Не волнуйся, приятель, — сказал он, сочувственно хлопая Брауна по плечу, — ты забудешь ее.
Браун отрешенно покачал головой.
— Клару? Нет. Такая попадается одна на миллион, миллиард, триллион. Я мечтал только о ней… И вот теперь потерял ее раз и навсегда…
Толстяк продолжал свою душеспасительную миссию.
— Уверяю вас, сэр, это правда. Есть ведь огромное множество других женщин. Я торгую своей колючей проволокой по всей стране и могу с полной уверенностью сказать, что это так. Нужно только время. Никто не знает, что может случиться в будущем.
Услышав знакомое слово, Браун медленно повернулся к толстяку.
— Будущее? — хмуро произнес он, не выпуская из руки рюмку. — Я могу рассказать вам про будущее…
Марти проснулся у давно потухшего костра, когда над горизонтом уже висел багрово-красный диск. Солнечные лучи уже немного согрели землю.
— Док, который час? — пробормотал Марти, стараясь побороть сон.
Браун не отзывался. Марти мгновенно вскочил и осмотрелся вокруг. Брауна не было, не было и его лошади.
— Док! Док! — растеряно крикнул Макфлай.
Он вытащил из кармана фотографию. На могильном камне по-прежнему отсутствовала только фамилия. Дата осталась прежней — седьмое сентября 1885 года, то есть сегодня. Марти бросился к лошади, вскочил на нее, как заправский ковбой, и помчался к кузнице.
Дружки Бэфа еще спали вповалку на берегу озера, когда Бешеный Пес стал толкать их сапогом в бока.
— Эй! Поднимайтесь! Быстрее!
— Что такое?
— Пора в город! — прорычал Бэф.
— Рано же еще… Куда торопиться? — застонали они.
— Я есть хочу!
Кое-как оседлав лошадей, банда тронулась в дорогу.
Утро застало посетителей салуна в прежнем положении. Браун с рюмкой в руке стоял перед стойкой, а остолбеневшие слушатели сидели за столами, забыв о картах и развлечениях с женским полом. Док, мрачно глядя на рюмку, с видом пророка вещал истины о будущем.
— И еще. В будущем не нужны лошади. У нас есть такие самодвижущиеся повозки с моторами. Они называются автомобилями.
Спайк, нос которого сильно покраснел от выпитого за ночь, скептически поинтересовался:
— А если у вас нет лошадей, кто-нибудь пешком ходит или бегает?
— Бегают, — подтвердил док. — Но только для собственного удовольствия.
Старики-завсегдатаи дружно расхохотались вместе с остальными посетителями.
— Для собственного удовольствия? Ну надо же? Вот заливает!
Именно эту сцену застал Марти, когда прибежал в салун. Собственно, салун был последним местом, где Макфлай надеялся найти Брауна. Не обнаружив его в кузнице, Марти вынужден был промчаться по всему городу. Хорошо еще, что у него была лошадь, поскольку в противном случае Марти пришлось бы слишком долго бегать для собственного удовольствия.
Парнишка спросил у подметавшего перед входной дверью бармена:
— Сколько он выпил?
Бармен пожал плечами.
— Да нечего он не выпил, ни глотка. Он просто держит вот так в руках рюмку, которую я ему налил.
Марти бросился к Брауну.
— Док! Что вы делаете?
Браун сумрачно посмотрел на своего юного приятеля.
— Я потерял ее. Здесь меня больше ничего не держит.
Марти потянул его за рукав плаща.
— Мы должны вернуться, док.
— Куда? — отстранено произнес изобретатель.
— Назад, в будущее.
Браун тряхнул головой, словно избавляясь от наваждения, и поставил рюмку на стойку.
— Да, пора! — он повернулся к своим благодарным слушателям. — Господа, извините меня, но мы с моим другом должны успеть на поезд.
Все дружно подняли выпивку.
— Удачи тебе!
— За будущее!
— Аминь!
Под нестройные возгласы Браун тоже поднял свою рюмку и, прежде чем Марти успел возразить, опрокинул ее в рот.
— О, нет! — завопил бармен.
Было уже поздно. Браун поставил рюмку на стойку, повернулся к двери и… рухнул на ближайший стол. Он падал, словно телеграфный столб. Крышка стола перевернулась, в воздух взлетела стоявшая на ней посуда, а посетители едва успели отскочить на безопасное расстояние. Браун грохнулся на пол, крышка стола накрыла его сверху.
Марти бросился вытаскивать его из-под обломков. Браун не реагировал ни на что, хотя глаза его оставались открытыми. Бармен участливо склонился рядом. Макфлай принялся трясти Брауна, безуспешно пытаясь вернуть его в сознание.
— Док! Док! Очнитесь!
Бармен покачал головой.
— Не надо было давать ему пить эту рюмку. Эммет совершенно не выносит спиртного.
Марти все еще не терял надежды.
— Принесите кофе! — сказал он. — Черный!
Бармен крикнул официанту:
— Джоуи, кофе!
Марти выглянул в окно. Стоявшие на площади, у здания мэрии, часы показывали без четверти восемь.
— Бэф, наверное, уже в пути… — пробормотал Марти.
Пожилой кассир на железнодорожной станции выглянул в окошко.
— Чем могу служить, мэм?
Перед кассой стояла темноволосая женщина в дорожном платье и шляпке с черной вуалью. Она держала в руках небольшой баул. Это была Клара Клейтон.
— Скажите, куда идет восьмичасовой поезд?
— В Сан-Франциско, до самого конца.
Клара потеребила ручку баула.
— Дайте мне один билет.
— Туда и обратно? — поинтересовался кассир.
— Нет, в одну сторону.
Попытки привести Брауна в чувство с помощью черного, как смоль, кофе не увенчались успехом. Большая часть напитка оказалась не полу салуна, и он приобрел крайне неприглядный вид. Марти тяжело вздохнул и принялся выливать остатки кофе в полуоткрытый рот Брауна.
Бармен покачал головой.
— Если ты хочешь, чтобы он протрезвел, тебе понадобится кое-что покруче, чем кофе.