Ее высочество няня (СИ)

— Мне совершенно безразлично, с кем я разговариваю, если этот кто-то мешает мне выполнять свои обязанности. Его величеству давно пора…
Тут младенец как по заказу закряхтел и расплакался.
— Вот, видите? — отрезала я, подавив первый порыв броситься к ребенку. — Кормилица куда-то унеслась, не поставив меня в известность о причине отлучки. Прочие дамы вообще неизвестно где и с кем. А я вместо того, чтобы призвать их к порядку, вынуждена общаться с вами. Надеюсь, теперь я доходчиво объяснила?
Или мне придется забыть о правилах хорошего тона и просто указать вам на дверь?
— Вы… — на смуглых щеках расцвели яркие пятна румянца.
«Сначала тюрьма, или сразу плаха?» — снова ни к месту проснулась моя паранойя.
— Я забочусь в первую очередь о благе его величества, и как его дядя буду являться сюда всегда, когда в этом будет необходимость!
«Дядя?! Герцог ла Вейн! Брат-бастард покойного короля! Глава тайной королевской стражи… Тюрьма мне не светит!»
Но вопреки паническим мыслям, я постаралась, чтобы на лице не дрогнул ни один мускул, а голос прозвучал ровно.
— Неужели вы до сих пор не поняли, что сейчас такой необходимости нет? — я вздохнула и, повернувшись к королевскому родственничку спиной, склонилась над колыбелькой. — Если вы действительно хотите услужить его величеству, то лучше найдите его кормилицу.
Малыш отвлекся на мельтешение погремушек, которые я нервно трясла у него перед лицом, и перестал плакать. Но не успела я этому обрадоваться, как в мои плечи впились стальные пальцы.
— Я бы приказал казнить вас за вашу наглость, — тихий, почти интимный, но от этого не менее угрожающий шепот огладил кожу за ухом. — Но, увы… Вы мне нужны.
Сердце трепыхалось где-то в районе пяток. Но я откупилась от подступающей паники тем, что нащупала рукоять стилета.
— В таком случае, может быть, вы позаботитесь о кормилице?
— У вас или полностью отсутствует чувство самосохранения, или вы до сих пор не понимаете, во что ввязались… — почти задумчиво проговорил он.
Вот тут я сорвалась: «Я ввязалась? Я?! А не один странный мерзавец в маске навязал мне работу не по профилю?! А теперь еще и синяков наставил!»
Мгновенье, и я вывернулась из его рук, развернувшись к наглецу лицом. В тот момент мне было все равно, кто он и что может. В крови бурлила гордость десятков поколений коронованных предков.
— Есть еще третий вариант, — ровно проговорила я. — Я могу за себя постоять. Такая мысль вам в голову не приходила?
Я указала глазами вниз. Но в этом не было никакой необходимости. Он и так уже почувствовал холод железа на своей шее. Но вот дальнейшее выбило меня из колеи куда сильнее, чем угрозы. Мерзавец рассмеялся. Надо признать, довольно осторожно, оцарапаться о мой стилет он явно не хотел, но тем не менее… Рука опустилась сама собой.
— Отлично, — хмыкнул он и, больше не сказав ни слова, вышел вон.
С минуту я тупо пялилась на дверь. Потом перевела взгляд на оружие у себя в руке. «Ну вот… — мелькнула в голове очередная бредовая мысль. — И почему я стилет посолиднее не купила?»
  
ГЛАВА 6
 
Грумель вернулась только через четверть часа. К тому времени маленький король уже успел основательно проголодаться и соглашался не орать только у меня на руках. И то если я расхаживала с ним по комнате. Стоило остановиться на несколько секунд, как ор начинался по новой.
Впервые в жизни оказавшись наедине с младенцем, я понятия не имела, как его унять. И поэтому послушно шагала из угла в угол, бормоча всякую чушь о королевском достоинстве, которое при таком несолидном поведении живо скатится в подгузники. Впрочем, когда и подгузник как-то подозрительно потеплел, я принялась рассказывать о способах казни для нерадивых кормилиц.
Наконец дверь распахнулась, и в спальню вплыла Грумель. За время своего отсутствия она успела не только успокоиться, но и переодеться, и сейчас щеголяла в новом платье. Мало того, она явилась не одна, а в сопровождении группы разновозрастных девиц.
 
— Ах, дайте сюда! — раздраженно воскликнула она, буквально выхватив у меня малыша.
Решив, что ребенка сейчас все-таки покормят, я не стала противиться этому хозяйскому жесту. Каково же было мое удивление, когда женщина не глядя сунула малыша в люльку и снова развернулась ко мне.
— Ну, и чем вы объясните свое поведение? — величественно спросила она.
Впечатление слегка испортили упертые в крутые бедра кулаки. Грумель сразу стала похожа на разодетую торговку рыбой. Не сдержавшись, я прыснула.
— Вы смеетесь?! — она возмущенно ткнула в мою сторону толстым пальцем- сарделькой и оглянулась на девиц, словно призывая их в свидетели. — Она смеется! Подумайте только.
И тут юный король сообразил, что кормить его опять не стали, и выдал руладу, заставившую подскочить всех присутствующих.
— Леди Грумель! — рявкнула я, с трудом перекрикивая ор. — Займитесь, наконец, своими прямыми обязанностями!
Женщина явно собиралась возразить, но малыш демонстрировал поистине королевскую нетерпеливость и целеустремленность. Выяснять отношения под такие вопли было просто физически невозможно. Грумель с перекошенной физиономией выдернула ребенка из кроватки, как морковку из грядки, и плюхнулась в ближайшее кресло.
— Не будем мешать, леди, — я кивнула на дверь в смежную спальню. — Побеседуем там.
Грумель первой рванула в указанном направлении с орущим ребенком на руках:
— Его величество привык засыпать там!
Я подавила желание напомнить наглой тетке, что она вообще-то короля не спать укладывать собралась, и молча прикрыла створку у нее за спиной. За дверью раздался полный негодования возглас. Но очередной вопль его величества показал, что король не намерен больше ждать, и горе-кормилица вынуждена была подчиниться.
— Теперь о вас, леди, — я обвела многообещающим взглядом разношерстную компанию. — Кто вы и что здесь делаете?
Отвечать мне особым желанием не горели. Я встретила взгляды от завистливых до откровенно ненавидящих, и лишь парочку относительно равнодушных. «М-да… — мысленно протянула я, присаживаясь на подлокотник кресла. — Королевскую няню явно не ждали. Ну, по крайней мере, меня в этой роли точно не ждали. Но проводят явно охотно».
Пауза затянулась сверх всякого приличия. Но я продолжала молча сидеть, рассматривая то одну, то другую девицу. Наконец вперед выступила женщина постарше.
— Мы узнали, что совет назначил очередную няню, и пришли засвидетельствовать ей свое почтение.
— Вот как? — я приподняла бровь, мысленно отметив эпитет «очередную». — И что же вас смущает?
— Ваша молодость и красота, — с гаденькой улыбочкой отозвалась нахалка.
— А няня его величества должна быть старой и желательно страшной как смертный грех?
— Нет! Что вы! — воскликнула она. — Я имела в виду, что вы так молоды и прекрасны, вам бы еще жить и жить.
— А королевская няня — это приговор? — хмыкнула я.
Шутка не удалась. Судя по выражению лиц, большинство из девиц именно так и думали. Сочувствия, впрочем, нигде не наблюдалось. Зато кое-кто ухмылялся с откровенным злорадством.
— Интересно. Расскажете поподробнее? — слегка насторожилась я.
— Конечно! — с преувеличенным энтузиазмом закивала старшая. — Дело в том, что…
— Может быть, сначала представитесь, — перебила я. — Надо же мне знать, кого благодарить за заботу.
Женщина смешалась. Называть свое имя ей явно не хотелось. Но я смотрела на нее с доброжелательным интересом, и отступать ей было некуда.
— Леди ла Валь, — буркнула она наконец, метнув злобный взгляд на дверь, за которой скрылась кормилица.
«Понятно, откуда ветер дует, — подумала я, указав рассказчице на соседнее кресло. — Посмотрим, чем нас будут пугать».
— Эта должность проклята! — громким шепотом заявила ла Валь, плюхнувшись на шелковые подушки.
— Вот как?
— Да! У его величества было уже три няни. До вас… — трагическим тоном уточнила она.