Принцесса Ватикана. Роман о Лукреции Борджиа

Я замолчала, поняв, что, с одной стороны, заболталась, а с другой – мои слова ничуть его не успокоили. Напротив, он, казалось, был готов сейчас же ускакать восвояси, подальше от комаров, и никогда не возвращаться.
– Причин для беспокойства нет. – Я похлопала его по руке. – Я уже сказала, сейчас только май и…
– К августу мы уедем. – Он отдернул руку, словно обжегся.
Я поморщилась. Это была моя ошибка. Мое предложение прогуляться уже выходило за рамки приличий, но прикасаться друг к другу до благословения священником… Вероятно, я выставила себя… чужеземкой из Испании.
– Наша свадьба состоится в июне, – сказал он. – Так что волноваться и в самом деле нет причин: к августу мы уже будем в Пезаро.
– Вот как.
Не стоило ему сообщать, что он заблуждается. Папочка никогда не отпустит меня из Рима. Ему еще предстоит узаконить направление Хуана в Испанию, то есть строго указать их католическим величествам на неподобающую задержку с выдачей грамоты на владение герцогством, хотя все и знали, что на самом деле папочка не хочет отпускать Хуана от себя.
– Вам понравится в Пезаро, – продолжил Джованни. – Он на берегу близ Фламиниевой дороги. У нас несколько превосходных церквей и пьяцца. Я владею палаццо, и у меня есть не менее удобный замок Рокка-Констанца, с четырьмя мощными башнями и рвом.
– У вас есть ров? И в то же время нет комаров?
Он напрягся.
– Бо́льшую часть года он сухой. А на зиму заполняется морской водой. Нам в Пезаро нет нужды в оборонительных сооружениях, потому что мы под защитой моего родственника Лодовико Моро, герцога Миланского, который пришлет армию, если возникнет необходимость. И я поклялся служить ему.
– Понятно.
Чезаре считал его бедным родственником, а сам Джованни совершил ошибку, назвав Лодовико Сфорца герцогом, когда тот не владел этим титулом по праву. Моро просто действовал в качестве регента при настоящем правителе Милана, его племяннике Джане Галеаццо, которого держал в плену.
Но вряд ли в первую встречу стоило обращать внимание на мелкие неточности. Считалось, что невесты не должны разговаривать на такие презренные темы, как заключение в плен племянников хищными дядюшками.
– Уверена, у вас прекрасный город.
Он явно ждал от меня подобного подтверждения, потому что лицо его просветлело. Бок о бок мы двинулись дальше, хотя мне вдруг захотелось поскорее закончить разговор, вернуться в наше палаццо, вздремнуть и чтобы Аранчино свернулся возле меня, а потом уже мы бы решили, чем нам заняться вечером. Это навело меня на мысль о Джулии: она захочет во всех подробностях узнать об этой встрече. Мне придется избегать ее, пока…
И тут, словно по заказу, в сад вернулся Чезаре.
– Хватит, – сказал он, уставившись на Джованни. – Его высокопреосвященство ждет вас в зале, синьор.
Джованни замер. Опережая Чезаре, который собирался поторопить Джованни, я обратилась к нему:
– Для меня большая честь, мой господин. Спасибо вам за приятную беседу и за прогулку.
– Моя госпожа, это для меня большая честь. – Он наклонился над моей рукой.
С этими словами он проскользнул мимо Чезаре и поспешил в зал. Высокие носки его башмаков колебались на ходу.
– «Это для меня большая честь», – передразнил Чезаре. – Мало того что почти нищий, так еще и двух слов связать не может.
– Зато в его городе нет малярии.
– О чем ты? – Чезаре уставился на меня.
– Ерунда. – Я зевнула. – Устала. Ты можешь позвать Пантализею? Хочу домой.
Он взял меня за руку и повел в палаццо.
– Я скажу, чтобы твой эскорт готовился и… – Он вдруг остановился. – Ты мне не сказала, что теперь о нем думаешь.
Брат смотрел на меня немигающим взыскующим взглядом, словно пытался угадать, что я хочу от него скрыть.
Я не спешила с ответом. Что я могла сказать? Чезаре, казалось, ждал, что я начну хулить Джованни из Пезаро, но, по правде говоря, я не желала этого делать. Может быть, он не очень красив или привлекателен, но ни жестоким, ни глупым он мне не показался. Могло быть и хуже, подумала я, вспоминая Ферранте из Неаполя с его трупами в подвале. А когда мы поженимся, Джованни, конечно, скажут, чтобы он и не думал покидать Рим. Папочка рассмеялся бы при одной мысли о том, что я уеду, дабы созерцать ров, наполненный морской водой.
 
– Он станет моим мужем, – наконец сказала я. – Не думаю, что чувства тут имеют какое-то значение.
Некоторое время Чезаре смотрел на меня, а потом с его губ сорвался иронический смешок.
– Естественно. Как глупо с моей стороны! На самом деле он будет всего лишь твоим мужем. А мужья ничего не значат.
 
Глава 8
 
Менее месяца спустя, когда июнь позолотил пыльцой воды Тибра и фруктовые деревья в нашем саду покрылись махровыми цветами, я стояла у портика с Джулией и моими сопровождающими, встречая Джованни Сфорца: во главе целой кавалькады он явился к палаццо для официального знакомства со мной.
Считалось, что это наша первая встреча, хотя я и не видела никаких оснований для притворства. Моя семья для этого события прислала в его распоряжение пять лошадей. Не сходя с седла, он заученным движением махнул передо мной шляпой, а я в ответ благопристойно улыбнулась. Его роскошный костюм и в этот раз был позаимствован. Джулия не замедлила сообщить мне об этом, когда я вернулась в палаццо готовиться к брачной церемонии. Она должна была пройти в Ватикане.
– Все, что на нем, взято взаймы. Эта рубиновая подвеска в золотой оправе – наследство Гонзага, прислана его прежним тестем, его милостью герцогом Мантуи. – Джулия сняла волосок с рукава. Былую апатию она уже преодолела и сегодня облачилась в подогнанное по фигуре платье из роскошной оранжеватой парчи со вставками фиолетового атласа. – И насколько мне известно, Лодовико Моро пришлось брать кредит у банкиров, чтобы оплатить для Джованни свиту и все остальное. – Она взволнованно вздохнула. – Очень надеюсь, ему не придется наниматься в кондотьеры, чтобы добыть денег на хозяйство.
– Не придется, – сказала Адриана.
Под ее руководством Пантализея и другие женщины облачали меня в замысловатое свадебное платье. Как только было объявлено о моем браке, Адриана вернулась с Монте-Джордано, исполненная решимости снова принять на себя заботы обо мне.
– Теперь, когда он стал членом семьи, у него будет более чем достаточный доход. Его святейшество даже предоставил синьору Джованни хорошо оплачиваемую должность в папской армии, а Лодовико Моро будет оплачивать его текущую condotta [31] в миланской армии – это часть брачного соглашения.
– Да? – Джулия улыбнулась. – Могут возникнуть сложности, если у нас начнется война с Миланом.
– Придержи язык! Ты хочешь омрачить такой важный день? Может быть, ты и не слишком почитаешь таинство брака, но упоминать в такой день войну… Не богохульствуй!
Джулия рассмеялась, а я едва сдержала себя, чтобы с досады не топнуть ногой. Эта распря между ней и Адрианой преследовала нас много недель: Адриане хотелось, чтобы я затмила любовницу моего отца, а Джулия, со своей стороны, была полна решимости превратить день моей свадьбы в свое триумфальное возвращение в общество.
Несколько недель она сидела за закрытыми дверями, используя всевозможные омолаживающие процедуры, тогда как Адриана раз за разом заставляла меня мыть голову в золе и лимонном соке, чтобы осветлить волосы, вывести их медный оттенок. Насчет цвета моего лица она разрешила не беспокоиться, но на всякий случай запретила покидать палаццо без вуали. И вообще советовала не выходить из дому. Ватикан я посещала только через Сикстинскую капеллу. Лишь однажды я, задыхаясь взаперти от жары, под вуалью вышла в сад, и у Адрианы случился припадок.
Джулия добавляла сумятицы, изобретая способы перечить ей на каждом шагу. И в конечном счете дух вражды настолько наполнил дом, что мне пришлось вмешаться.
– Разве моя свадьба не является поводом для праздника? – сказала я как-то днем, оглядывая Джулию.