Идущие следом

– Разбойники! – выпучив глаза, крикнул слуга и ткнул пальцем нам за спины. От этого крика лошадь дёрнулась, и мне стоило изрядных усилий, чтобы удержать поводья. Графиня, хоть и была прекрасной наездницей, едва не упала на землю. Обернувшись, я увидел трёх мужчин, ведущих в поводу лошадей.
– Бездельник! – рявкнул я. – Ты что, не видишь, кто эти люди?!
– Но…
– Слава Богу! – с облегчением вздохнула графиня и перекрестилась. – Живы… Жак!
– Да, сударыня!
– Слугу, пустозвона и бездельника, накажите со всей строгостью.
– Если позволите, ваша светлость, я его выпорю.
– Прекрасно!
– Будет исполнено. – Я кивнул и довольно осклабился. – Живы…
По дороге, ведущей к реке, медленно шли Паскаль Жанэ, Орландо де Брег и мой слуга Пьер, чья голова была перевязана куском полотна. Когда они подошли чуть ближе, то мы увидели, что все мужчины изранены и едва живы от усталости. К моему удовольствию, Пьер где-то заметил и сумел изловить моего Альто. Жеребец немного хромал, но через несколько дней пришёл в себя и поправился.
Немного передохнув, мы с Пьером отправились в соседнюю деревню. О ней узнали от паломника, который встретился на дороге. Десяток покосившихся домов, мельница, часовня и крохотный постоялый двор для редко проезжающих путников. Казалось, что время здесь остановилось и замерло, довольствуясь лишь новостями погод и сезонов.
К нашему удовольствию, удалось купить крытую повозку, припасы для долгой дороги и лошадей. Торговец, будь он трижды проклят, содрал изрядные деньги за двух полудохлых кляч, но выбора не было, и пришлось согласиться на его грабительскую цену. Пусть графиня и была недовольна выбором, но согласилась, что сие позволит укрыться от любопытных глаз и добраться до замка, избегая ненужных приключений.
Наше дальнейшее путешествие не было омрачено опасными встречами. Божий ли это промысел или простое везение, но спустя десять дней мы вышли к предгорью, а ещё через два дня оказались в долине, поросшей густым лесом. Дорога была узкой, но на удивление ровной. Судя по словам шевалье де Брега, ему не доводилось здесь бывать, и он с интересом разглядывал окрестные земли.
Так уж получилось, что мы не нашли возможности остаться с ним наедине и поговорить. Рядом постоянно находился священник или сержант Паскаль, который был ранен в плечо и бедро. Даже подробности схватки с неизвестными оставались для меня тайной, но, судя по скупым фразам Пьера, резня была знатной. Священник с подозрением косился на раны, полученные нашими спутниками, словно соотносил их с увечьями оборотня, который помог спастись от волчьей стаи. Однажды, когда мы уже собирались встать на ночлег, я заметил, как он прячет в рукаве какой-то кусок стекла. Увидел и даже покачал головой – священник не сдавался и хотел обнаружить среди нас нечисть.
Ближе к полудню мы достигли замка Вердан-Фуа. Замок, принадлежавший графине, был расположен почти на середине лесистой долины. Замечу, что, несмотря на свои скромные размеры и некую отдалённость от торговых путей, он был весьма и весьма грозен. Высокие стены, башни и глубокий ров с водой. Чувствовалось, что эта твердыня не заброшена, как это часто бывает с отдалёнными, утратившими значение крепостями. Мы подошли к замку с западной стороны, и вот после всех злоключений наше путешествие подошло к концу.
Через два дня после прибытия, около полудня, я спустился во двор и приказал оседлать моего жеребца. Должен признать, что городская жизнь, пусть и крайне интересная, была мне в тягость. Я вырос среди просторов Ровальи и сейчас, оказавшись в подобном месте, не смог отказать себе в удовольствии прогуляться по окрестностям. Тем более что сидеть в замке, ожидая решения графини, было преизрядно скучно.
Пусть в замке и не было вызывающей роскоши, которую мы видели в Буасси, но порядок царил очень строгий. Стража не спала на часах, а вышколенные и предупредительные слуги двигались как тени. Будь я немного опытнее, то сравнил бы это с порядками пограничных крепостей, где всё подчинено грядущим войнам и отражению набегов и штурмов. Чуть дальше к северу располагалось несколько деревень, одна из которых, Туари, находилась в двух часах пути от замка.
 
Раны Паскаля Жанэ слегка воспалились, и он слёг в постель. Пьер, пусть и не так сильно пострадавший, должен был отдохнуть и залечить рану на голове, а общества отца Даниэля я старательно избегал. Надо сказать, он и сам не искал нашей дружбы, предпочитая сидеть в комнате и, судя по чернильным пятнам на руках, делать некие записи. Орландо наслаждался обществом графини Ирэн де Фуа, а я… Я был предоставлен самому себе. Чем и пользовался по мере сил, возможностей и желаний.
Отдохнувший жеребец довольно тряхнул гривой и важно, словно нёс короля, ступил на мост. Некоторое время мы шли шагом, потом перешли на рысь, а затем, когда он разогрелся, я позволил ему сорваться вскачь, дабы насладиться упоительным чувством свободы.
Прогулка завела меня в такую чащу, что сквозь заросли не проглядывало солнце. Редкие лучи пронзали густые кроны деревьев, создавая удивительные картины потаённого мира. Я был просто счастлив, а уж когда набрёл на небольшую, залитую солнцем поляну, то ослабил жеребцу подпругу и с удовольствием развалился на траве.
Проснулся только к вечеру.
Неподалёку пасся Альто. Я поднялся и почувствовал, как силы возвращаются в моё тело. Вы вольны не согласиться, но самая мягкая постель не способна заменить отдых на лесной поляне, где даже воздух обладает целебной силой! Потянувшись ещё раз, я осмотрелся и зевнул. Пора было возвращаться в замок.
Неожиданно моё внимание привлёк странный валун. Я подошёл поближе и, даже не знаю по какой причине, решил забраться наверх. Судя по некоторым меткам, этот кусок гранита был знаком с инструментами каменотеса. Он давно здесь лежал – поверхность была покрыта изумрудным мхом, а рядом выросло несколько деревьев, чьи ветви мешали мне подняться в полный рост. Я отогнул ветку, которая загораживала вид, и остолбенел. Передо мной как на ладони лежала восточная стена замка. Неприступные стены, сторожевые башни и донжон… отражённые в лесном озере.
Даже не помню, как вскочил в седло, а мой Альто, словно почувствовав важность этого открытия, рванул с места вскачь, словно за ним гнались все черти Преисподней! Не прошло и полутора часов, как я привёл на это место Орландо де Брега. Шевалье, собиравшийся на ужин, был здорово расстроен, но, бросив на меня внимательный и полный укоризны взгляд, согласился сюда приехать.
– Вы просто кладезь познаний, Жак де Тресс, – хмуро заметил шевалье и скрестил руки на груди. Он стоял на том самом валуне и смотрел на открывшийся перед нами вид. – Ещё немного, и я поверю в некий дьявольский промысел, толкающий вас в различные истории. Вы, как никто другой, просто притягиваете неприятности!
– Сударь… – я попытался что-то сказать в своё оправдание, но он не дослушал.
– Эх, дьявол, думал, мы слегка отдохнем от треволнений, но тут появляетесь вы и задаёте новую загадку. Жак, может, вас передать Святому Трибуналу?
– Меня?!
– Именно вас!
– Зачем?!
– Затем, чтобы святые отцы прояснили причину этого… – он вздёрнул бровь и покосился на меня, – этого удивительного таланта! Не проходит и дня, чтобы вы не впутались в какую-нибудь переделку. Вы не могли подождать с этими вестями?
– Не хотел вас расстраивать, – вздохнул я.
– Я так и понял. Поверьте, ценю вашу заботу о моём душевном покое. Вот дьявол! Даже аппетит пропал.
– Это уж вряд ли… – осторожно заметил я, но де Брег не заметил или не захотел заметить иронии, которая прозвучала в моём голосе. Он вздохнул и повернулся ко мне:
– Ваше открытие как нельзя кстати подходит под оправдания. Что будем делать, Жак?
– Не знаю.
– Кто знает? – Шевалье присел на камень и сорвал травинку.
Он прищурился и посмотрел на озеро, которое словно сошло с гобелена де Буасси. Разве что пятой, невидимой, башни не было. Да, вы совершенно правы в своих догадках! Вердан-Фуа оказался той самой твердыней, чьё изображение мы видели на гобелене и рисунке таинственных незнакомцев.