Сдвиг по фазе

А если подумать, Фрейзер Кингсленд, вообще-то, тоже не производил впечатления сотрудника кредитного отдела банка.
Черт, ну и что мне теперь делать?
Я все еще ломаю голову над дилеммой, когда двое типов вываливаются из туалета и быстро направляются к выходу. Тут уж я вскакиваю и спешу в мужскую уборную.
Осторожно открываю дверь, и меня обдает волной запаха таблеток для писсуаров и дешевого дезодоранта, едва перебивающего куда менее приятные ароматы.
— Камерон?
Напротив писсуаров две кабинки, их двери чуть приоткрыты. Толкаю первую ногой — внутри пусто. Во второй кабинке тоже пусто, однако над сливным бачком располагается окошко, сейчас распахнутое. Высотой оно всего сантиметров тридцать, однако человек сложения Камерона выберется через него без особого труда — что парень, несомненно, и проделал, поскольку спрятаться в уборной совершенно негде.
Встав на унитаз, я высовываюсь в окошко и смотрю, не притаился ли где Камерон.
Снаружи лишь небольшая автостоянка, безлюдная на данный момент. Вдруг где-то взвывает двигатель невидимой мне машины, раздается визг шин, и через мгновение эти звуки растворяются в несмолкающем городском шуме.
Спускаюсь с унитаза и закрываю за собой кабинку.
Я раздражен на Камерона, втянувшего меня в свои неприятности, но еще больше на самого себя, за то, что поддался. И чем я только думал! В конце концов, парень даже не мой клиент. Глупость.
Раскаиваясь в собственной недальновидности, возвращаюсь в зал.
Некоторым утешением служит то обстоятельство, что мое пальто в целости и сохранности висит на спинке стула. Я уже собираюсь двинуться к выходу, но мое внимание привлекает какое-то мерцание под столом. Заинтригованный, приседаю и обнаруживаю источник свечения: под стулом Камерона на ковре лежит мобильник. Наверное, выскользнул у него из кармана во время бегства.
Я подбираю мобильник и касаюсь экрана, который оживает фотографией молодой пары, радостно улыбающейся в объектив. Цвет лица Камерона Гейла абсолютно здоровый, а волосы чистые, короткие и аккуратно расчесаны. Снимки наркоманов, сделанные до появления у них пагубного пристрастия, неизменно вызывают смешанные чувства. При возможности я показываю их своим клиентам, чтобы напомнить, кто они есть на самом деле — вот только порой тех людей на фотографиях уже не вернуть. Девушка на снимке, блондинка с умопомрачительными голубыми глазами, тоже источает энергию и здоровье. Оба — прямо-таки олицетворение счастливой юности, не омраченной жизненными невзгодами.
— Какой же ты дурак, — вырывается у меня.
Я прячу телефон в карман. Дома отправлю Камерону сообщение в «Фейсбуке», чтобы забрал свой мобильник в понедельник в «Здравом уме». И если он явится, дам ему понять, чтобы больше не надеялся на встречи в пабах и разговоры о реабилитации, пока не согласится на курс психотерапии.
Пишу Лие, что скоро буду, и выхожу на морозный вечерний воздух.
К моему облегчению, в квартире меня встречает затхлый запах коробок, а не аромат бифштекса из вырезки, жареной куропатки или какого другого дорогого деликатеса.
— Я дома! — кричу я, вешая пальто в прихожей.
На кухне застаю Лию за упаковкой большой картонной коробки.
— Как дела?
— Почти закончила. Подготовила на завтра четырнадцать коробок.
— Превосходно!
— Боюсь вот только, что вернусь с двенадцатью. В это время года и денег-то ни у кого нет.
Я сажусь за стол и беру жену за руки.
— Верно, в январе большинство в стесненных обстоятельствах, так что самое время купить что-нибудь по дешевке. Думаю, торговля у тебя пойдет.
— Ты правда так считаешь?
— Уверен!
Мне удается изобразить ободряющую улыбку — судя по реакции Лии, довольно убедительно.
— Что на ужин?
— Рыба с жареной картошкой.
— Чудесно.
Духовка, как я вижу, еще не включена.
— Мне приготовить?
— Если ты не против. Просто хочу закончить с этой последней коробкой.
Включаю духовку и устанавливаю таймер. Пока Лия занята инвентаризацией, пишу Камерону, что его телефон у меня. Остается только надеяться, что у него имеется возможность зайти в «Фейсбук», иначе он так никогда и не узнает о моей находке. В крайнем случае отнесу телефон в полицию.
 
После ужина я помогаю жене выставить коробки в прихожую, и мы устраиваемся на диване смотреть телевизор. Вечер проходит за просмотром унылых передач, то и дело прерываемых попытками Лии отказаться от завтрашней распродажи. Изо всех сил стараюсь настроить ее на позитивный лад, и когда мы в десять отправляемся спать, она наконец-то решается: слава богу, поедет.
Минус, однако, в том, что подольше поваляться в постели завтра у меня не получится. Впрочем, я целый день смогу заниматься чем угодно — при условии, конечно, что это не требует денег.
Засыпаю с мыслью, не посещавшей меня с университетских лет: а не подыскать ли мне работу по выходным, чтобы хоть как-то сводить концы с концами?
Уж точно не то будущее, что рисовалось мне в юности.
  
10
 
Просыпаюсь я в какой-то фантастической параллельной вселенной, в которой Лия ставит на прикроватную тумбочку чашку с чаем.
— Доброе утро, — улыбается она. — Я приготовила тебе чай.
— Спасибо… Сколько времени?
— Половина восьмого.
Жена уже одета и, несмотря на несусветную рань, пребывает в жизнерадостном настроении.
— Не поможешь мне загрузить фургон? А то мне уже скоро выезжать.
Так и знал, что где-то должен крыться подвох. Чай служит взяткой.
— Конечно, — хриплю я. — Дай мне минуту одеться.
Помимо вечных лондонских пробок, у меня есть и еще одна веская причина обходиться без машины: парковка поблизости от дома практически невозможна. Каждый квадратный метр асфальта здесь окружен желтыми и красными линиями и контролируется десятками камер, поэтому Лия не может подкатить фургон прямо к дверям и загрузиться. На рынке есть специальные платформы и тележки, мы же подобной роскошью не располагаем. Более безжалостное начало дня даже придумать сложно: таскать коробки в гараж почти в ста метрах от квартиры, да еще и в такую холодину.
Но вот с погрузкой покончено, и я целую жену и машу ей вслед рукой.
Когда Лия только начинала, я предложил помочь ей торговать, однако она отказалась. Дескать, ведь на обычной работе я бы не стал ей помогать — так почему же должен помогать на рынке? Я счел ответ вполне разумным и с тех пор стараюсь не вмешиваться, если только она сама не попросит о помощи. Этим утром я особенно доволен независимостью жены, поскольку могу вернуться в уютное жилище, в то время как ей предстоит продираться через жуткий лондонский трафик, а потом восемь часов торговаться с покупателями.
Единственная проблема, которая встает передо мной после завтрака, — это скука. Казалось бы, в столице уйма развлечений, вот все они, кроме посещения музеев, библиотек и осмотра достопримечательностей, требуют денег. Когда только переехал в Лондон, я ходил на игры «Арсенала» на стадионе «Эмирейтс», однако нынче моего жалкого бюджета не хватит ни на билет, ни на выпивку в перерыве. За неимением шампанского приходится перебиваться сидром, и раз-другой в месяц я наведываюсь на матчи ближайшего полупрофессионального клуба, «Хендон». Разумеется, до Премьер-лиги ему как до неба, но есть свои преимущества, в первую очередь — стоимость билета.
Я открываю сайт «Хендона» и, к своей радости, выясняю, что сегодня они играют на своем поле с могучим «Госпорт Боро». Что ж, по крайней мере, теперь я знаю, чем можно заняться днем.
Пока же делать мне решительно нечего, и, устроившись на кухне, я проверяю, не ответил ли мне Камерон, но он еще даже не прочел мое послание. Тогда отправляюсь в коридор и достаю найденный телефон из кармана пальто. Если на нем нет пароля, может, обнаружится какой-нибудь телефонный номер, чтобы позвонить. Увы: у айфона села батарейка.
Несколько лет назад мы с Лией перешли на «Андроид», главным образом из экономии, но вроде как где-то в доме завалялась эппловская зарядка. Я возвращаюсь на кухню и принимаюсь методично обшаривать ящики.