Федор Годунов. Потом и кровью (СИ)

Сагайдачный, показывая пример, первым соскользнул с трёхметровой кручи, с головой окунувшись в воду.
— С Богом, браты, — зашептали со всех сторон.
Вода в реке вспенилась, принимая в себя десятки тел. Стиснув зубы, прыгаю и я, оттолкнувшись подальше от каменистого берега.
Вода оказалась на редкость холодной. Мда. Вот этот момент я в своих планах не учёл. Забыл, что на дворе уже давно не лето. Доплыть, конечно, доплыву, но как бы потом воспаление лёгких не схватить. Здесь эта болезнь лечится с трудом, забирая на тот свет почти каждого первого. Так что вся надежда теперь на то, что тело мне от прежнего носителя досталось молодое и здоровое. И на то, что у крепости мы не долго провозимся и быстро обратно на эту кручу вскарабкаться успеем.
— К берегу. К берегу плотнее жмитесь, — донёсся из темноты шёпот обозного старшины.
Ну, это Сагайдачный уже перестраховывается. Обрыв над головой естественным козырьком нависает, создавая слепую зону. Со стен Казы-Кермена нас увидеть просто невозможно. Другое дело — остров. Но и оттуда нас разглядеть практически нереально. Мы просто с берегом в ночном мраке сливаемся. Хотя наверху становилось всё светлее. Освещённая множеством факелов крепость медленно приближалась, каменной глыбой нависая над головой. Слишком медленно, на мой взгляд. Просто тело уже начало коченеть, наливаясь холодом.
Нет. Так не пойдёт! Я не для того бурю в Чёрном море пережил, чтобы в какой-то речушке утонуть.
Я ещё энергичнее заработал руками, стараясь хоть немного разогнать застывшую в жилах кровь, ускорился, скользя по течению вдоль берега и неожиданно резко ткнулся в прижавшееся к скале тело.
— Кого там несёт на мою голову⁈ — раздражённо фыркнули мне прямо в ухо знакомым голосом. — Ошалел? Доплыли уже. Цепляйся за камень. Скоро подниматься будем.
— Холодно, дядько Корч, — наплевав на гордость, признался я. — Ног уже не чувствую.
— Ты, что ли, Чернец? — заметно смягчился пожилой казак. — Потерпи. Кривонос уже на скалу залез и верёвку скинул. Недолго осталось.
Ай да, Кривонос! Ай да, молодец!
Я, конечно, сразу поверил этому невысокому, довольно невзрачному на вид запорожцу с изуродованным, сплюснутым набок носом, когда он заявил, что без проблем по скале подняться сможет. Мол, и склон не особо крутой, и высота всего несколько метров. С его Карпатами и сравнивать не приходится. Но то, что он так быстро справится, не ожидал.
Ждать, и впрямь, долго не пришлось. И пары минут не прошло, как настала моя очередь за верёвку цепляться. Сверху резко потянули, вытянув словно рыбёшку из реки, попутно хорошенько обтесав об шершавый берег. Я невольно охнул, цедя обними губами отборные ругательства, отполз в сторону, освобождая место для следующей жертвы садистов-рыболовов.
— Тише ты, — зло прошипел мне прямо в ухо Сагайдачный. — Турки прямо над нами. Услышат, все здесь сгинет. Ползи к стене. К ней прижмись.
Подняв голову, вглядываюсь в стену с примыкающей к ней башней. Несколько метров всего. По всему видать, сильно турок разорение Варны обозлило, раз они недостроенную крепость в борьбе с запорожцами задействовать решили. Это нам на руку. Вот только и нас заметить в любой момент могут. Тут хоть жмись к стене, не жмись. Всего делов-то; через край перегнуться да на её подножие взглянуть. Одна надежда. Не ожидают нас турки под стеной увидеть. Они дальше, за подходами к ней присматривают.
Дрожа от холода, подползаю к склонившем над двумя длинными жердинами Тараске. Растягиваем их в стороны, тем самым натягивая обрывки верёвки, выполняющие роль ступенек, распираем получившуюся таким образом лестницу специально приготовленными распорками. В итоге у нас получились этакие сухопутные ванты с выбленками.
А что? Дёшево и сердито. Всё лучше, чем с громоздкими лестницами с обрыва в Днепр прыгать, а потом их на тот же обрыв вытягивать. Так что мою идею запорожцы оценили и пять таких складных лестниц заранее перед вылазкой приготовили.
Возле этих лестниц мы и сгрудились, вслушиваясь в пальбу и ор продолжавших веселиться на противоположном берегу сечевиков. Молча отстегнули сабли с поясов, сжались в стену, стараясь как можно меньше выделяться на её фоне, застыли, страшась даже вздохом привлечь внимание турецких дозорных.
 
Время замерло, сочась по капле, словно влага в прилипшей к телу одежде. Тело всё больше цепенело, отдавая последние капли тепла холодному, ночному ветерку, тянувшемуся от реки. Ожидание становилось всё более невыносимым, напрочь смывая страх перед предстоящим боем и возможной гибелью.
Пусть так. Зато хоть согреюсь напоследок. А там, может, и выживу. Там посмотрим. Лишь бы Тискиневич не медлил. По моим подсчётам, Радко, к этому времени, до него уже добраться должен. Так чего войсковой старшина казаков в атаку не ведёт? Ждёт, пока мы все тут в водяные сосульки превратимся?
Дикий рёв сотен глоток прозвучал для меня райской музыкой, доставив почти эстетическое наслаждение.
Началось, наконец-то! Пришло время действовать!
Оглушительно грохнуло. Ого! Это, похоже, запорожцы прежде чем к стенам лезть из пищалей по защитникам крепости залп дали. Серьёзный ущерб противнику, таким образом, они, конечно, нанести не могли, но окончательно его вниманием завладеть, точно сумели. А нам это как раз и нужно.
— Лестницы, — вытаращив глаза, отчего его лицо приобрело черты киношного злодея, прошипел Сагайдачный, первым ухватившись за одну из них. — Быстрее!
Я резво бросился помогать, попутно настороженно поглядывая наверх; не заметили ли османы начавшееся прямо под ними движение, не целятся ли в нас из мушкетов и луков. Но бойницы были пусты. По всему видать, дозорные, о своих прямых обязанностях позабыв, в другую сторону на подступающих к воротам запорожцев посматривают.
Ну, и ладно. Я разве против? Я только за! Может получится на стену без лишних хлопот залезть.
Давя, всё же начавшие подниматься к горлу комки страха, лезу вслед за Тараской по одной из лестниц, шустро поднимаясь по слегка прогибающимися под ногами ступеням. Вот и край. Мой друг, яростно взревев, перескочил через огромную булыгу, венчающую недостроенную крепостную кладку и рванул в сторону, освобождая место для меня. Я скакнул следом, оказавшись на грубом деревянном настиле, лихорадочно крутанулся, оглядываясь по сторонам.
Крепость была небольшой. Отсюда, это особенно хорошо было видно. Собственно говоря, это и крепостью в полной мере назвать было нельзя. Невысокие стены сжимали в кольцо неровную каменистую площадку не больше сотни шагов в поперечнике; неказистые, явно построенные на скорую руку деревянные постройки, сваленные в кучи мешки, тюки, укрытые под хлипкий навесом бочонки и огромный с намотанной на него толстенной цепью ворот, стоящий у стены под соседней башней. В общем, турки к нашему приходу только основу будущей цитадели заложили. И только через полвека этот бастион значительно вытянется вверх, вторым поясом стен опояшется, пригородом прирастёт и в настоящий город-крепость превратится.
Сами же турки расположились на выложенных вдоль стен деревянных настилах, сгрудившись основной массой над массивными воротами в противоположном конце крепости. На нас эта толпа внимания пока не обращала, увлечённо расстреливая из пушек, фитильных мушкетов и луков, невидимых отсюда запорожцев.
Ну, это пока. Расположившиеся у недостроенной соседней башки османы, нас как раз заметили и дружно взревели, стремясь привлечь внимание остальных сил.
— Вперёд! — уже не понижая голоса проревел Сагайдачный, перепрыгивая через зарубленного им пушкаря. Нескольких турок, что перед атакой находились прямо над нами, застали врасплох и к тому моменту, когда я залез на стену, уже перебили. — Сметём этих, пока остальные не опомнились!
— К цепи прорываемся, хлопцы! — подхватил призыв обозного старшины Корч. — Нужно цепь опустить!
Ну да, чайки, что нас высадили на берег, затем вернулись к остальным. И сейчас, едва начался бой, со всей доступной им скоростью плывут вверх по течению, прижимаясь к нашему берегу в расчёте на то, что нам и цепь удастся опустить, и большинство пушек, что на Днепр смотрят, заклепать.