Федор Годунов. Потом и кровью (СИ)
Вот и весь интерьер личного царского кабинета. Вроде и довольно скромно, но при этом — богато. То же кресло, с которого я поднялся, не каждый боярин себе позволить может. А ковёр, что под ногами лежит, из самой Персии в подарок тамошним шахом Аббасом прислан. Живи, как говорится, да радуйся. Ну, радоваться я,могу сколько угодно, а вот пожить…
«С пожить» большая проблема.
Тяжело вздохнув, поднимаю с ковра контейнер. Отписаться всё же нужно. Конечно, шансов выжить откровенно мало, но вдруг? Буду потом волосы на голове рвать и в холодном поту просыпаться, каждую секунду ожидая, что меня вот-вот сотрут. Нет уж! Лучше отпишусь. Заодно и пару ласковых этим сапожникам от науки напишу, душу отведу!
Упаковал записку в контейнер, проводил глазами растворившийся в воздухе шар, снова вздохнул.
Всё. Вот и последняя ниточка с прошлой жизнью оборвана. Дальше сам.
Вот только куда дальше? Под замок или сразу в окно выброситься? Ну, чтобы не мучиться! Вдруг они меня больно зарежут?
Я ещё раз непечатно выругался и сжал кулаки, упрямо мотнув головой.
Хватит! Распустил, понимаешь, сопли! Это у настоящего Фёдора Годунова шансов выжить не было. У меня перед ним есть одно важное преимущество. Я будущее знаю! И не только своё, а всего этого кровавого куска человеческой истории. Не зря, помнится, в своё время дипломную по Смутному времени писал. Теперь, главное, эти знания использовать грамотно и жизнеспособный план спасения придумать.
Итак, для начала рассмотрим со всех сторон положение, в которое я попал.
Начнём с немногочисленных плюсов. Да и такие пока ещё имеются. Первое — я царь! И пусть править мне осталось меньше суток, но сам статус до самой моей смерти никуда не денется. Так царём и умру. Второе — я молод и здоров! Только этим летом шестнадцать лет исполниться должно. В третьих, — я получил все знания и навыки своего реципиента; хорошо стреляю, неплохо владею холодным оружием, отменно образован для этой эпохи. Вон даже восемью языками владею. Похоже, не врали современники, рассказывая об блестящем образовании, что дал Борис Годунов своему сыну. В четвёртых, — я знаю заранее обо всех событиях, что произойдут в ближайшее время. Не зря более полувека историю в школе преподавал. В пятых…
Что, всё что ли? Больше и похвастаться нечем? Мда… Ну, тогда перейдём к минусам. А вот их как раз многовато будет.
Царь-то я, может, и царь, но на редкость непопулярный и не имеющий поддержки ни у одного из слоёв населения. Ну, разве что церковь в лице престарелого патриарха Иова всё ещё на моей стороне. Да и то ненадолго. Вот зарежут меня, приедет Лжедмитрий на Москву, так почти ослепшего старика сана лишат, да и сошлют в Старицкий Успенский монастырь, свой век доживать. А вместо него более сговорчивого найдут, правильно политику партии понимающего.
Я на секунду задумался. Неужели мне, и вправду, кроме немощного старика и опереться не на кого?
Войско? Так оно вместе с главным воеводой Басмановым уже перешло на сторону самозванца и идёт к Москве; ЛжеДмитрия на трон сажать. Уже к Туле, в данный момент, подходит.
Стрельцы? Так они уже завтра сторону «истинного» царя примут. Во всяком случае, когда моего реципиента власти лишали и убивали, никто из них на защиту не кинулся.
Бояре? Ну, это даже не смешно! Большинство из них выскочку Бориса Годунова люто ненавидело. Соответственно и на сына свою ненависть перенесли. Меня ещё и придушить не успеют, а они уже посольство к самозванцу пошлют и над трупом отца надругаются.
Дворянство? Так значительная часть дворян и детей боярский как раз вслед за самозванцем к Москве и марширует. Да и не собрать дворянское ополчение быстро. Меня десять раз удавить успеют, пока они придут. Это если кто-то вообще на зов откликнется!
Так. Кто у нас там ещё остался?
Народ московский? Купцы, посадские, крестьяне? Вот именно они меня вязать завтра и придут. Они как раз больше других в истинного, «природного» царя верят.
А «я» даже короноваться за то время, что у власти находился, не удосужился. А здесь это значение имеет. Недаром в народе слух ходит, что, дескать, не смеет Федька шапку Мономаха на себя одевать. Бога дескать боится; по неправде против истинного царя идти!
За что же они Годуновых так ненавидят то, а?
Характерный пример. За годы Смутного времени кроме четырёх Лжедмитриев появилось ещё несколько десятков различных царевичей-самозванцев. Иван Грозный наверное в гробу бы перевернулся, если бы узнал, сколько у него сыновей и внуков объявилось. Вымышленных, хочу заметить, которых и в природе, в отличие от того же Дмитрия, не было. Среди них даже сын Василия III затесался, хотя по давности лет на эту роль по возрасту совсем не подходил. Про Дмитрия вообще отдельная песня. Вроде и убивали не один раз у всех на глазах, а всё равно воскресал.
Ну, модно было в то время царевичей плодить. Но среди всех этой плеяды самозванцев не было ни одного воскресшего Годунова. Мда. Неприятный показатель, однако.
Итак, вывод однозначный. Средств удержать власть, у меня нет. От слова совсем. И что же в этом случае прикажите делать? Умирать, буквально чудом вернув себе молодость, что-то совсем не хочется.
В раздумье, я подошёл к окну, открыл его, наполняя комнату гулом, идущим с Красной площади.
Выход, похоже, только один. Бежать мне из Москвы надо. Без оглядки бежать. Укрыться где-то на время и подготовить почву к триумфальному возвращению. Это сейчас мои ставки совсем не котируются. Через пару лет; когда имя Дмитрия себя значительно дискредитирует, а на престоле будет сидеть ещё более непопулярный, чем Годуновы Шуйский; когда страну будут разрывать в клочья польские и шведские интервенты; когда начнут разорять города и деревни казацкие отряды и разбойничьи шайки; вот тогда появится шанс и у меня.
— Государь.
Я дёрнулся, рефлекторно хлопнув створкой окна, резко развернулся, сжав кулаки. В дверях стоял тучный, пожилой боярин в дорогой, обшитой бархатом, собольей шубе.
«Семён Годунов» — тут же подсказало подсознание, выудив информацию из памяти реципиента. — «Мой дальний родственник и глава сыскного приказа».
Вот же, козёл бородатый! Напугал! Кто же так к царю входит? Вот ведь нравы. Ни постучатся тут тебе, ни разрешения войти спросить. Ломятся в кабинет, все кому не лень!
Я тяжело вздохнул, не давая резким словам сорваться с языка. А что я хотел? Царь на Руси — фигура публичная. Постоянно на виду. И даже посрать в сопровождении целой толпы ходит. Иначе никак! И уединиться может только в опочивальне, да в собственном кабинете. И то, вот как сейчас!
Да и боярин явно не о погоде языком почесать пришёл. Вон как перекосило болезного; глаза шальные, борода всклокочена, щека как у припадочного дёргается. Сразу видно; не в себе человек и со мной причиной этакой метаморфозы спешит поделится. Ну, так пусть выскажется. Ничего нового он мне, конечно, не сообщит, но хоть душу себе облегчит.
— Что случилось, Семён?
— Бунт на Москве назревает, государь, — хрипло выдохнул, Годунов. — Народишко о грамотках воровских шепчется да весь твой род, уже не таясь, проклинает. Сегодня ещё двух крикунов поймали.Я их в застенки хотел определить, а люди отбили. Сам еле ноги унёс.
Начинается! Вот он, предвестник завтрашней смуты, когда меня прямо в кремле вязать начнут. А потом девять дней мучительного ожидания и здравствуй удавка или нож убийцы.
— Я стрельцов хотел на помощь позвать, а те лишь скалятся да морды в сторону воротят.
— Это они сегодня скалятся, а завтра за сабли возьмутся, — мрачно пообещал я боярину, усаживаясь обратно за резной стол. — То же Гришку Отрепьева ждут.
Годунов затоптался, не смея без дозволения сесть в другое кресло.
Ничего, ему полезно будет. Человек он, конечно, преданный. Ну, а как иначе? Уж кому, кому, а «правому уху» царя Бориса Годунова, при падении его сына, наверняка несдобровать! Что, впрочем, и случилось в том, другом прошлом. И месяца после «моей смерти» не прошло, как Семёна в Переяславль-Залесский отвезли и там задушили.