Федор Годунов. Потом и кровью (СИ)

И всё же, они немного не успели. Второго поляка, до этого державшего старосту, я зарубил сразу, наискось рубанув по искажённому страхом лицу. Тот даже нож из-за пояса толком не вытащил и, едва успев подняться, снова рухнул в траву рядом с умирающим собратом. Остальных смели мужики, буквально утыкав тела незадачливых грабителей железом.
Вот только на этом наши успехи почти сразу же и закончились. Нет, мы ещё успели ворваться в пару ближайших домов, попутно убив ещё одного ляха, увлечённо насилующего молодую крестьянку. Но основные силы поляков находились в другом конце деревни, очевидно успев обчистить всё в ближайших домах до нашего появления и теперь, выскакивая из домов, сбивались в небольшой, ощетинившийся сталью отряд.
— Вот теперь кровью и умоемся, — зло выдохнул, потрясая саблей, Чемоданов и зычно закричал: — Чего встали, мужики⁈ Давай в строй! А то порубят ляхи нас по одному! У кого рогатины, наперёд вставай. Ляхи хоть и не медведи, а рогатину шибко не любят!
Мужики засмеялись, оценив немудрёную шутку и, приободрившись, сбились в кучу вокруг окольничего. Вот только нормальный строй это даже отдалённо не напоминало. Не укрылось это и от наших противников.
— Это всего лишь смерды! — взревел, выйдя вперёд одетый побогаче остальных поляк, размахивая пистолем с горящим фитилём. — Порубим московитов! — вскинул он пистоль.
— Государь! — возникший рядом Ломоть, рывком потянул назад, заслоняя собой. Но целил предводитель поляков не в меня, а в окольничего. Ну, да. Хотя подрясник я снял, переодевшись в одежду что Михайла носил, но на фоне Чемоданова победнее выгляжу. Вот лях в потенциального командира и выстрелил.
Резкий хлопок выстрела. Мимо. Дядька Иван воином был опытным. Не в одной сече за свою жизнь поучаствовать успел. Вот и тут, не стал пулю грудью встречать, вовремя в сторону отпрянув.
— Вперёд! — раздосадованный поляк выматерился по-польски и взмахнул саблей. — Порубим смердов!
— Ну, теперь мой черёд, паскуда, — отодвинул я в сторону Михайлу, потянув пистоль из-за пояса. — Уж я-то не промахнусь!
Выстрел, и шляхтич падает под ноги своему же отряду, несущемуся прямо на нас. А что он хотел? У меня пистоль с колесцовым замком, а не фитильный. И бой у него хороший, и осечки практически не даёт. Другое дело, что грязи боится и с зарядкой морока. Но зарядить пистоли, я ещё утром успел.
— Бей супостатов! — взревел Чемоданов, решивший воспользоваться возникшей у поляков сумятицей
— Бей! — азартно подхватили со всех сторон. — В топоры татей!
— Бей! — выкрикнул и я, бросаясь вперёд вместе с толпой. Рука, отбросив разряженный пистоль, потянулась к поясу за другим. Хоть враги по численности нам теперь и уступали, но выучкой мужиков они значительно превосходят, да и в доспех хоть и плохонький все одеты. Так хоть ещё одного перед столкновением из боя выведу. В мелких стычках каждый боец на вес золота.
Схлестнулись. Успеваю выстрелить почти в упор в дико орущего усача и тут же приняв на клинок чью-то саблю, заученным движением отвожу её в сторону и вспарываю горло невзрачному ляху с одутловатым лицом. Тот захрипел, потянувшись к лезвию пальцами. Рядом хекнул Ломоть, рубанув по голове нерасторопному противнику. Тот закрутился волчком, забрызгивая всё вокруг себя кровью. Во всё горло заголосил мужик, выронив рогатину вместе с перерубленными пальцами и тут же смолк, забулькав перебитой гортанью. С другого бока высунулся вперёд Чемоданов, отражая нацеленное мне в лицо копьецо и резко сблизившись, вгоняет в грудь копьеносцу клинок. Я, в свою очередь, вспарываю бок безусому юнцу, наметившего было, напасть на раскрывшегося окольничего сзади. И оглядываюсь вокруг, дрожа от нахлынувшего возбуждения.
Враги закончились. Яростная схватка, не успев как следует разгореться, завершилась, не продлившись, наверное, и минуты. Стоны и крики на польском и русском языках, залитые кровью трупы под ногами, и шестеро, включая меня бойцов, оставшихся на ногах.
— Как ты, государь? — тут же сунулся ко мне Чемоданов, потрясая окровавленной саблей. — Не ранен случаем?
 
— Бог миловал, — выдохнул я, пытаясь унять нервную дрожь, начавшую сотрясать тело. Всё-таки первый бой, как в той, так и в этой жизни. И четверых я убил собственноручно. Вернее, пока, троих. Пышноусый поляк продолжал хрипеть возле ног, зажимая руками горло. Ну, так и он теперь тоже не жилец.
— Добей, — попросил я Ивана, кивнув на него и развернувшись, согнулся в приступе внезапного рвотного позыва.
Ну, что же. Похоже я окончательно вписываюсь в этот мир. Вот уже и людей убивать научился, особыми сомнениями не терзаясь. Вживаюсь. Теперь самое главное самому раньше времени не загнуться.
  
Глава 4
 
Я стоял на берегу реки, провожая взглядом скрывшихся за холмом всадников. Вот и всё. Нет больше царя Фёдора Годунова. Сгинул где-то по дороги в Грузию. Зато вновь появился брат Фёдор, что в Самару по поручению отца игумена ездил. Мне теперь бы ещё до Боровска без приключений добраться и первую часть марлезонского балета можно считать успешно завершённой.
Ну, думается, это гораздо проще будет сделать, да и безопаснее к тому же. Разве что гораздо медленнее. Хотя, ну её к лешему, такую скорость!
Дорогу протяжённостью более чем в тысячу километров мы преодолели за девять дней. И ведь не совсем по прямой сюда добирались. Попетлять, путая следы и обходя засеки и небольшие селения, довольно серьёзно пришлось. Чуть совсем лошадей не загнали. Да что там говорить! Без сменных, что у поляков позаимствовали, загнали бы наверняка!
Вот только себе родимому замену как лошадкам сыскать, увы, нереально. В одну харю пришлось с раннего утра по поздней ночи из седла не вылазить. И хоть тело мне досталось молодое и выносливое, да и к верховой езде с малолетства приученное, к длительным конным переходам я, как оказалось, не готов.
Как итог, всё путешествие от Москвы до небольшого лесочка, что расположился на берегу Волги севернее Самары превратилось в череду отупляющей, изматывающей скачки с вкраплениями короткого отдыха на привалах без костра.
В общем, добрался я сюда можно сказать на морально-волевых. Но оно того стоило!
И погоня, пущенная вслед, так ни разу на горизонте не обозначилась, и весть, о смене власти на Москве, никого по пути не всколыхнула. Всё легче затеряться будет.
Да и не будут меня, в первое время, на Волге искать. Наверняка, погоня по кратчайшему пути на Кавказ поскакала.
Я, тяжело вздохнув, отвернулся от дороги и не спеша спустился к реке. Сунув руку, зачерпнул прохладной водицы, с наслаждением выпил.
С большим трудом подавил в себе желание искупаться ещё раз. Некогда. До сельца, где струги с купцами на ночлег встают, ещё полдня топать. Хорошо, если к вечеру добраться успею. Ближе дядька Иван подвезти не решился. Слишком оживлённо там становится. Не дай Бог, приметит кто.
А мне пересуды не к чему. Царь Фёдор Борисович без следа сгинуть должен, словно камень в реку оброненный. Пускай дальше народ сам додумывает.
Да и моим врагам лишнюю зацепочку оставлять не стоит. Нужно, чтобы ни у кого даже сомнения не возникло, что беглый царь вниз по Волге ускакал. Поэтому Михаило в царской одежде вместе с Чемодановым и Ломтём на юг и уехал. В крупные города на вроде той же Самары заезжать не будут, но по небольшим селениям да крепостцам глаза местным жителям изрядно помозолят. А затем, не доезжая до Астрахани уйдут в степь и попытаются добраться до Грузии.
В Москву Чемоданову возвращаться нельзя. Там его быстро на дыбу определят. Да и вообще, на Руси ему спрятаться проблематично будет; все бояре и дети боярские на виду. Быстро вычислят и опять же в кандалах до Москвы отправят. Так что пусть уж лучше дядька Иван в Картли эти поиски переждёт; и сторонникам ЛжеДмитрия лишний довод к тому, что меня именно в Грузии искать нужно, и полезные знакомства завести попытается. С тем же Георгием Саакидзе, известным в истории как Великий Моурави, я бы на будущее задружиться совсем не отказался.